Нянь поневоле

       Маримо был непрошибаемым идиотом. Тормоз даже не сообразил, с чем были связаны его моральные метания. Вот уж действительно — бесчувственный чурбан. Но и в этом Санджи смог найти свои плюсы: не пришлось распинаться о том, как он себя чувствует. Нет, о дамах, и даже продающих свою любовь, он не смог бы сказать ничего плохого. Однако появившаяся потребность отдаваться и принадлежать мужчине сильно пошатнула его мировосприятие и уверенность в себе. Хотелось спрятаться ото всех и особенно от Зоро, провалиться сквозь землю и никогда-никогда не показываться людям на глаза. Теперь он очень сомневался в том, что хотя бы бисексуален, слишком уж сильным было удовольствие от иной роли в постели. Для себя он решил, что пусть это будет только Зоро. Если мужчина у него будет только один, то всё ещё можно списать на неземное чувство, а не на банальную ориентацию. Тем более, в Маримо он не сомневался: тот был парнем основательным, и, раз что-то решив, будет этому следовать. Вон, кучу детишек не бросил, поэтому Санджи успокоился и отпустил себя, позволяя получать то, в чём, оказывается, так нуждался. Парадокс был в том, что чем дальше заходили их отношения и чем больше он позволял Маримо, тем увереннее и счастливее себя ощущал. Хотя казалось, что всё должно быть с точностью наоборот, но смущение перебарывалось, эмоциональный фон выравнивался, страхи отступали, и раз за разом появлялась уверенность, что партнёр не бросит его, увидев, какой он на самом деле… Собственная податливость и одержимость сексом пугали, но Зоро всё нравилось, и это, как ничто другое, успокаивало подозрения и опасения Санджи. Избегать Маримо он больше не пытался. А уж от попыток игнорировать предпочтения того в еде больше страдал сам Санджи, он просто извёлся, наблюдая за тем, как взгляд Зоро сканирует стол раз за разом, не находя на нём ни единого онигири. Одной попытки хватило, чтобы раз и навсегда отказаться от мысли «не замечать» или наказывать кого бы то ни было путём лишения придурка любимого блюда. Санджи помимо воли замечал и отслеживал, кто и какие блюда предпочитает, что оставляет на тарелке и сколько чего ест. Просто чтобы приготовить для каждого из членов семьи ровно столько в меру любимого и полезного, чтобы было съедено всё до крошки. Амнезия, проведённая в семье, которая не шикует, да и работа у старика Зеффа оставили свой отпечаток: он научился бережливости. Не было награды лучше, чем здоровый аппетит и довольная улыбка домочадца ли, посетителя. — …Сам видишь, Луффи. Они должны сами между собой разобраться, как мужчина с мужчиной. Представь, если бы мы с Сабо пошли и наваляли вдвоём этому пацану, который вечно тебя задирает, твоему однокласснику Хельмеппо. Разве это было бы честно? — услышал Санджи голос Эйса рядом с отгороженным для летнего душа участком. Зоро таки внял мольбам, и они со старшими братьями решили сколотить небольшой скрытый от посторонних глаз закуток для девочек. — Это бы было нечестно! — возмутился Луффи. — Я и сам могу разобраться с Меппо, не нужна мне в этом ничья помощь! — Вот видишь. И Зоро с Санджи не нужна помощь в этом деле. Они равны по силе, поэтому сами должны выяснить, кто лучше и круче. Так что, если вдруг услышишь в их комнате возню или скажем… стоны, то ты даже не думай заходить к ним! — настаивал Эйс, а Санджи, слушавший разговор, ощутил, как лицо заливает волна жара. — Кто бы ни победил, не думаю, что они бы захотели, чтобы им помешали или нашлись свидетели проигрыша одного из них. Это только их дело, поэтому не стоит мешать. — Я понял, Эйсу! — серьёзно кивнул Луффи. Санджи постарался тихо удалиться. Он отлично осознавал, что Эйс и Сабо в курсе их с Зоро отношений, хотя оба старших брата своё знание никак не демонстрировали. Малыши же, кроме Луффи, не имели привычки без спроса вваливаться в комнату старших братьев. Так что инициатива Эйса лишней не была, вот только всё это до крайности смущало.

* * *

Их отношениям только исполнилось десять дней, а Санджи уже казалась немыслимой жизнь без сухих и горячих губ Зоро, ровного жара его тела, уверенности и спокойствия, которые тот излучал. Он едва не терял сознание в надёжных объятиях, полностью отдаваясь ощущениям. — М-м… Зо-ро, — всякий раз это имя звучало, словно признание. Санджи боялся, что Маримо услышит в его сбивчивом шёпоте намного больше, чем следовало. Он так доверился, раскрываясь более чем на сто процентов, практически выворачиваясь наизнанку перед этим тупицей. Обнажился до самого дна души. Позволял Зоро брать всё, что вздумается. — О-ох! — первым сдалось, конечно, тело. Отчего-то именно с мужчиной Санджи ощущал себя единственно правильно и цельно. Когда Зоро неотступно смотрел на него, когда с жаром прикасался, когда подминал под себя, наваливаясь и вдавливая в футон, только тогда он и чувствовал единство с миром. Пресловутую гармонию и лёгкость, будто иначе и быть не могло, а вся его жизнь была прелюдией, ведя его в объятия к этому человеку. — М-ма-ах! Ох!.. Маримо! — глубоко внутри Санджи засел Зоро. Придурок не выходил из головы и тела. Собственнически обнимал, размазывая сперму по животу Санджи. И целовал так, словно вознамерился высосать душу. — Люблю… — хриплый шёпот в самое ухо заставил разморенного после секса Санджи собраться с мыслями. — Чего? — уставился он на Зоро, скулы которого, едва заметно на смуглой коже, заалели. — Что слышал, — нахмурился тот. — Какие-то проблемы с этим? — У меня-то? — хмыкнул Санджи. — Это у тебя, Маримо, большие проблемы. — Это мы ещё посмотрим, Завитушка, — не согласился с ним Зоро и, прежде чем Санджи смог ещё что-то сказать, запечатал его рот поцелуем. Сердце в конечном итоге тоже сдалось, ему просто не оставили выбора. Маримо умел настоять на своём.

* * *

С Эйсом и Сабо они распрощались тепло. Мелкие хлюпали носами, едва сдерживая слёзы. Санджи и самому было жаль расставаться с парнями. Не верилось, что он знал их каких-то две недели. — Луффи, слушайся Зоро и Санджи, — напутствовал Эйс. — Угу, — пацан, закусив губу и натянув соломенную шляпу на глаза, старался не разреветься. — Зоро, береги Санджи, если его у нас уведут, тебе этого никто не простит, усёк? Санджи стало не по себе от очевидного намёка и одобрения их отношений. — Вали уже, — проворчал в ответ Зоро. — Ребята, приглядывайте за Зоро. Помните, что ни в коем случае нельзя доверять его ориентированию на местности! — Вали, я сказал! — взвился тот. — Аха-ха-ха! — поддержал Эйса Сабо. — Присматривайте друг за другом. Расставание далось тяжело. Семья Дадан была очень дружной, хотя изначально Санджи так не считал. То, что он на первых порах принял за эксплуатацию, на деле вышло заботой членов этой семьи друг о друге. Хотя кое-кто и ленился, но даже Дадан, Догра и Магра порой работали в поле или ходили за хворостом в лес, правда, больше всего они проявляли себя в экстренных случаях вроде чьей-то болезни или, скажем, пожара. — Ты уверен, что можешь тут оставаться? — спросил его после отъезда старших братьев Зоро. Санджи напрягся и закурил, чтобы успокоиться. — Прогоняешь меня, Маримо? — он очень постарался говорить ровно. — Тупая Завитушка, — фыркнул в ответ Зоро. — Тебе разве учиться не надо? Как Эйсу и Сабо. Летние каникулы заканчиваются. — Своё я отучился, так что теперь полностью свободен. У старика Зеффа есть чему поучиться. Да и бросить Нами-чан и Нодзико-чан на такого неотёсанного мужлана, как ты, просто не могу. — Вечно у тебя одна Нами на уме. — Кто же ещё тут позаботится о юных леди? Ты? Дадан? Нет уж, мне будет спокойнее самому проследить за малышками. — Променяешь своё обеспеченное и беззаботное светлое будущее на горстку сопливых детишек и неотёсанного мужлана? — задал Зоро провокационный вопрос. — Знаешь, Маримо, есть кое-что поважнее обеспеченного одинокого будущего. А заботы и хлопоты не в тягость, если это ценят. Санджи многое переосмыслил, стал совершено другим человеком. — На самом деле… — решился он на признание. — Если бы не ты, у меня навряд ли хватило бы духу бросить всё и остаться с новой семьёй. Зоро вскинул голову. В его взгляде отразились удивление и радость. Санджи улыбнулся, признавать свою слабость было нелегко, но он больше не боялся этого. Теперь у него был человек, который принимал как его силу, так и слабость.

* * *

А потом у Санджи случился телефонный разговор с отцом. — Я не вернусь домой! — заявил он, сжимая в руке мобильный телефон. — Что за ребячество, Санджи, — послышался голос Винсмоук Джадджи. — Ты должен помогать своим братьям и сестре. Даже при том, что ты самый бездарный из моих детей, тебе найдётся, чем заняться. — Но это никак не будет связано с приготовлением пищи, верно? — Наша семья производит оружие, а не пирожки. — Вот поэтому я и не хочу возвращаться, — заявил Санджи, хотя причина на самом деле была не только в этом, а если быть честным, то совсем не в этом. — Ты подумал о матери? — помолчав, спросил отец. — С удовольствием буду её навещать. Ты сам должен понимать, что я совершенно не гожусь для жизни в высшем обществе, в семейном бизнесе от меня никакого толку… — Тебя ещё можно выгодно женить. — Нельзя меня женить! — выпалил Санджи. — Да… что-то такое говорил Монки Д. Гарп. — Дед Луффи? — Не знаю, чей там дед, но старый вояка — наш давний партнёр от сил самообороны Японии. Кажется, что-то про тебя ему рассказал сын адмирала Гол Д. Роджера, которого уже больше двадцати лет нет в живых. Не думал я, что Гарпу удалось разыскать ребёнка старого друга. Давняя это история… — Понятно, — пробормотал Санджи, едва справившись с шоком. — Тебе бы лучше вернуться домой и принести наконец семье хоть какую-то пользу. Но… не буду настаивать. Ссориться из-за тебя с Гарпом мне не с руки. Постарайся навещать мать, когда меня не будет дома, — напоследок напутствовал его отец. — Как пожелаешь. Новости оказались неожиданными. Получалось, что Луффи не просто так жил с Дадан, а потому, что у той был на попечении Эйс — сын старого друга Монки Д. Гарпа. Санджи даже с Дадан это решился обсудить. — Да отыскал меня как-то старый чёрт, — проворчала Дадан, прикладываясь к бутылке с саке. — А я с документами на усыновление намудрила, ну и стал он из меня жилы тянуть. Потом Эйс с раненым Луффи явился, и не до юридических тонкостей стало, а Гарп что-то там себе решил, взял и оставил мне своего внука. Этого проглота и ходячее несчастье! — Тише-тише, сестра! — тут же попытался успокоить её Магра. — Луффи очень хороший мальчик. Внушительный мужчина терпеть не мог конфликты или когда кто-то повышал голос, тогда как его сестра всегда легко выходила из себя. — Паршивец он хороший, а не мальчик. Эйс терпеть не может упоминаний о своём отце, даже фамилия у него от матери. Роджер не успел жениться на ней и умер сразу, как она забеременела. Обижен Эйс на него, вот что. Так что, ты, Санджи, его об этом не расспрашивай да и другим ничего не говори, а то они же обязательно полезут с расспросами. А как Эйс бушевать начнёт и крушить всё, расходы опять на меня лягут. Чёртов Гарп со своими внуками! Я ему кто? Нянька, что ли? Как и говорил когда-то Зоро, ничему удивляться в этой семейке не приходилось. У каждого из подопечных Дадан была своя, порой очень печальная и сложная, судьба, но это не помешало им стать одной семьей. И пусть поначалу Санджи был нянькой поневоле, со временем он очень привязался к братикам и особенно сестричкам, даже к Дадан и её братьям проникся тёплыми чувствами. Это оказался бесценный опыт в его жизни, которая изменилась безвозвратно, принеся уверенность в завтрашнем дне и в людях, которые его окружали. Он, как никогда, был любим и любил сам, и, наконец, обрёл своё счастье.

© Copyright: WILLow_W, 05.05.2018