Мой господин

Величественный граф сидел за своим письменным столом, перебирая уже чуть пожелтевшие бумаги. Его прямая спина указывала на то, что юноша ранее обучался в приходской школе, где у него и выработалась эта черта. Его матушка не соизволила нанять ему учителей, которые бы приходили к нему на дом, потому молодому графу приходилось находиться в таких заведениях, где его не редко наказывали строгие учителя. Молодой человек поправил рыжую прядь, которая случайно выбилась из его длинного хвоста,собранного шелковым черным бантом. Итак бледная кожа, была выбелена сильнее, чем простыни, на которых он спал. Его небольшое поместье состояло из нескольких полей, на которых работали крестьяне, за счет них он и жил, собирая допустимые по тем временам налоги. Прямой длинноватый нос чуть шевельнулся, ощущая, что его слуга несет ему обед. Граф позвонил в колокольчик, дабы его подчинённый поторапливался. И вот, дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел юнец, сам он был чуть младше своего хозяина, но его мягкие черты лица придавали ему еще большую молодость. Его чуть смугловатая кожа указывала на то, что сам он был не из знатного сословия, отчего он много времени проводил на улице, например, укрывая своего хозяина зонтиком от солнечного света, который мог легко нанести загар. Юноша стал убирать со стола бумаги, перекладывая их в нижний ящик, он уже давно ощущал на себе пристальный взгляд. Граф всегда брал его с собой и даже прислушивался к его мнению, будь то в делах с рабочими или же просто совет на счет того, каких собак надо брать с собой на охоту на лис. Сам же граф был похож на этого животного, такой же хитрый, неуловимый и дикий. Все его проделки списывали на все еще юношеский максимализм, но было и так ясно, что этот человек никогда не изменится. Сложив последний лист бумаги в ящик, слуга почувствовал на своей спине теплую руку своего хозяина, который осторожно ею провел вдоль вступающего позвоночника. - Что у нас сегодня на обед, Дэвид? - То же что и обычно, сэр. Жаркое из кабана, которого вы так удачно подстелили на охоте три дня назад. - Я хочу, чтобы ты сегодня меня называл своим господином. - Как вам угодно, мой господин. Юноша поставил блюда перед своим хозяином. Он знал уже давно все причуды графа, который не редко называл его то своим братом, то последней скотиной. Такие перепады настроения рыжеволосого юноши были довольно часты, отчего его слуга никогда не мог предугадать его настроение на день грядущий. Юный Дэвид выдохнул, заправляя свои длинные светлые волосы за ухо, но непослушная прядь все равно лезла в глаза. Установив все приборы перед своим господином, юноша кинул взгляд на щель в дверном проеме, через которую тихо, практически незаметно пробралась серая кошка, сверкнув ярко-желтыми глазами. - Скажи мне, Дэвид, когда прибудет к нам сегодня принц? - Он прибудет после обеда, мой господин, к шести часам после полудня. - Молодец Дэвид, быстро схватываешь. - Рад стараться, мой господин. Граф осторожно заправил свои белоснежные рукава рубашки, которая была вся украшена красивыми узорами ручной работы. Отрезав себе на тарелку небольшой кусок мяса, юноша с аристократической внешностью указал своему слуге на стул, который был загроможден разным родом бумаг, в том числе и договорами. Дэвид осторожно перенес листы, присаживаясь на указанный ему стул. Его хозяин взял с подноса серебряный бокал, исписанный золотыми узорами, поднося его к своему слуге, дабы тот его наполним вином. Это была еще одна из отличительных черт графа, он любил выпить. Да причем его попойки могли перерастать в пиры, и если его крестьянин мог вовремя подгадать момент, то мог получить от графа приличную сумму денег. Еще одной из особенностей этого человека было курить опиум. Но если ему этого не удавалось достать, граф предпочитал курить сигарету, вставляя ее в длинный белый костяной мундштук. Он держал его между длинными худыми пальцами, на которых были аккуратно пострижены ногти с маникюром, которые явно не знали, что такое физический труд. Они были созданы для музыки, чем молодой граф и занимался. Он мог часами проводить время в своем кабинете, играя произведения Моцарта на своем новом фортепиано, с еще не затертыми клавишами и идеально настроенными странами. Но как бы этот человек на любил клавишный инструмент, его так или иначе тянуло на струнные, что-то наподобие испанской гитары, но это считалось чем то неприличным и безвкусным, а граф не любил выставлять себя в дурном свете. Он чуть качнул бокалом, указывая на то, чтобы Дэвид наполнил его вином. Слуга беспрекословно встал с места, наливая своему хозяину красное вино, цвета чуть запекшейся крови. Иногда, граф изображал, что пьет именно то, что течет в венах любого человека, называя себя вампиром. Вампиром он и был, правда скорее эмоциональным. Он мог высосать из человека всю душу, выворачивая ее наизнанку, что и происходило со всеми его многочисленными пассиями, которые были готовы отдать все, даже продать душу дьяволу, лишь бы их возлюбленный был с ними. Но казалось, что сердце графа не дрогнуло ни разу за всю его жизнь. Оно было расположено только одному человеку, который как раз сейчас наливал ему в бокал вино. Аристократ окинул взглядом своего слугу, который осторожно отодвинул бутылку, боясь капнуть на стол хоть маленькую красную капельку. - Я хочу, чтобы ты выпил со мной, Дэвид. - Но я не принес с собой второго бокала, мой господин, я думал, вы разопьете вино один. - Ты же знаешь, что в одиночестве я не буду пить. Я же не какой-то пьяница из трактира, или же ты меня уже им считаешь? - Нет, мой господин. - Я удовлетворен ответом. Ты попробуешь вино с моих губ, - холодно произнес граф, отпивая немного вина. Оно действительно выглядело на его бледных и сухих губах будто кровь. Чуть смугловатый слуга стыдливо взглянул на лицо своего господина. Граф оставался столь же холоден, как и обычно, его совершенно не беспокоило состояние его слуги. Его щеки были столь же белы, на них можно было разглядеть синие вены, которые паутиной заполняли его лицо. Весь мрачный, спокойны, он был как будто не с этой планеты, в его венах просто обязана была течь голубая кровь. Его тощая рука потянулась к живому лицу слуги, обхватывая его за подбородок. Дэвид стыдливо прикусил губу, осторожно смотря на своего хозяина. Узкие губы прикоснулись к пухлым розовым губам юноши, оставляя легкий поцелуй, который был настолько невесом, что Дэвид даже не понял, когда он начался, а когда закончился. Лишь на нижней губе блеснула красная капелька вина, которая тут же исчезла под языком слуги. С ней Дэвид впитал и горький привкус табака, который недавно курил его хозяин. На лице графа растянулась довольная улыбка, это был хороший знак, значит, он действительно доволен, его лицо даже стало несколько живее. Эта улыбка значила намного больше, чем его слова, которыми молодой человек мог бросаться, как и своими деньгами. Дэвид облегченно выдохнул, понимая, что сегодня вечером его не ждет наказание, которое он мог получить за любой, даже самый незначительный, проступок. Дверь приоткрылась с легким стуком. Появилась кудрявая голова лакея, который опустил глаза, увидев своего хозяина со своим слугой. Заметив его краем глаза, Дэвид мигом сел на место, отрываясь от руки господина. Хозяин дома бросил недовольный взгляд на лакея, который, казалось, забыл, зачем пришел. - Что ты хотел? – немного раздраженно спросил аристократ. - Граф Мастейн, к вам прибыл принц, - коротко и четко ответил мужчина. - Отлично, вели отвести его в летний сад, да принеси гостю выпить, - махнул рукой граф. Лакей быстро кивнул, удаляясь. Граф Мастейн встал, возвращая свои рукава на место, где они и должны быть, то бишь на запястья. Юноша протянул руки слуге, чтобы тот застегнул его бриллиантовые запонки, Дэвид осторожно дотронулся до рук своего хозяина, боясь до него дотронуться лишний раз. Его кожа была такой холодной, словно у мертвеца, сам граф давно уже говорил, что мертв внутри. Граф Мастейн подошел к высокому зеркалу, окидывая себя взглядом. Молодой человек прищурился, стараясь найти в себе изъян. - Скажи мне, Дэвид, я прекрасен? - Вы великолепны, мой господин. - Я тебе прекрасен, даже когда пьян, как последняя свинья. От тебя никогда не дождешься правды. - Если вы так считаете, я бы поправил ваш правый сапог. - Так чего же ты ждешь? – граф выставил ногу вперед, позволяя своему слуге поправить чуть свернувшийся сапог. Дэвид осторожно натянул его на нужную длину, стараясь повторить его брата, левый сапог. Граф наблюдал за этим через зеркало, в его голове проносилось много мыслей, которые давно ему не давали покоя. На его удивление, ему нравился свой преданный слуга, который был лучше любого пса. Юноша поднялся с колен, окидывая своего хозяина взглядом. - Сейчас вы идеальны. - Пойдем, нас ждут.