Мой господин

Граф сидел за столом, наблюдая за тем, как Мартин мило беседовал с Дэвидом, который, чуть ли не открыв рот, слушал его россказни о чудесной стране Японии. О том, какие птицы там водятся, о великолепных воинах-самураях, которые живут по Золотым словам. О философии жизни, о заснеженных горах, где снег намного белее, чем здесь в зимние месяцы. О разных животных, которые там обитают. Мартин рассказывал юноше про обезьян, которые живут вблизи горячего источника в Долине ада. Он их описывал так хорошо, что, казалось, он сам все видел в живую, хотя за пределы своей усадьбы он никогда не выбирался. Он рассказывал юноше, что эти макаки имеют густую шерсть, словно у какой-нибудь породистой болонки, а цвета она темно-серого камня с коричневатым земляным оттенком, который покрывает все тело, кроме ее морды, которая покрыта красной кожей. Казалось, Дэвид был так увлечен рассказом Мартина, что и совсем забыл, что пришел сюда со своим хозяином. Все эти истории были столько ему интересны, что он мог хоть сейчас собрать вещи и поехать вместе со своим новым другом, чтобы исследовать эту неизведанную для него страну на востоке. Молодой человек просто задыхался от восторга, какими словами пользовался Мартин, описывая Японию, вставляя в свою речь разные японские выражения, чтобы придать своему рассказу еще большую окраску. Мастейн с недовольством смотрел на этих двоих, которые, казалось, нашли друг друга. Герцог мог часами рассказывать о так ему полюбившейся Японии, от которой уже выли все его знакомые, а Дэвид только и мог, что часами слушать об этом. Они могли бы просидеть так до самого утра, даже не заметив, как пролетела ночь и наступил рассвет. Молодой слуга мог слушать абсолютно любые рассказы, будь то о Японии, или о собаках, про которых ему рассказывал Мастейн, или о чем-нибудь другом, он любил слушать обо всем новом. Раньше, чтобы взять понравившуюся ему книгу, юноше приходилось ее воровать, ведь денег в его семье не было, но тяга к знаниям у молодого Дэвида была огромная. Все, что ему рассказывали, он запоминал, отчего его кругозор был настолько широк, что граф всегда этому поражался. Юноша мог поддержать совершенно любую тему, хотя он в основном говорил все то, что Мастейн и сам знал. Дэвид увлекался много чем в свое свободное время, граф его не сильно загружал работой, поэтому юноша проводил много времени в библиотеке, читая разные книги. Особенно ему была по душе поэзия Вальтера, которой он просто зачитывался. Юноша иногда рассказывал стихи графу, что-нибудь из старого, что ему западало в душу. Мастейн всегда находил Дэвида особой весьма романтичной и склонной к каким-то мимолетным увлечениям, его всегда поражало, что юноша был просто уверен в том, что его сердце принадлежит только его господину и никому другому. Граф мечтал написать портрет его слуги, чтобы оставить о нем добрую память. Мастейн любил следить за ним, наблюдать, как он смотрит на чистое голубое небо, на котором витали белые пуховые облака. Юноша не редко видел в них что-то, он был словно большой ребенок, что нравилось рыжеволосому графу. Молодой человек мог свободно развеяться в окружении Дэвида, который рассказывал бы ему какое-нибудь стихотворение, сочиненное им накануне поздно ночью, пока все спали. Он часто рассказывал графу о том, что ночью ему кажется, что звезды танцуют, перемещаясь по черному ночному небу, как будто они принимаю участие в танцах на балу. Дэвид мечтал попасть хотя бы на один бал, от которых Мастейн уже просто устал. Он давно никуда не выбирался и обещал своему юному другу, что возьмет его, когда отправится на очередной. Мартин потянулся к какой-то стопке листов, которые служили закладкой в книге. Он протянул их Дэвиду, который стал их внимательно рассматривать, разбирая каждую часть. Вот, на одной были изображены как раз те макаки, о которых ему только что поведал хозяин дома. На другой был изображен журавль, который вытянулся во весь рост, показывая свою необычайную красоту. Но юноша отмечал, что все картинки нарисованы довольно странно, нетипично для здешних мест. Мартин аргументировал тем, что они привезены из страны, где все это имеется в живую. Взгляд Дэвида остановился на листке, на котором было изображено дерево. Юноша его уже видел в саду герцога, но здесь оно было совершенно другим. Оно было ярко розовым, такой красоты Дэвид никогда не видел, он не мог оторвать глаз от этой замечательной картины. Она его завораживала. - Герцог, а что здесь изображено? - Это? Это сакура, дерево такое. В саду у меня видел? - Да, конечно, но оно зеленое, а здесь такое замечательное. Такое красивое, розовое. - Так оно просто в цветении. Ты знаешь, оно цветет всего неделю в году, редко можно его увидеть в цвете. В Японии оно весьма ценится, считается символом непорочности. - Оно такое красивое, ничего прекраснее не видел. - Тебе нужно как-нибудь приехать ко мне весной, когда оно цветет. - Да, да я обязательно приеду, - казалось, юноша ушел в свой мир, куда-то под это дерево, отчего его голос был немного приглушен. - Можешь набрать себе с него вишни, она весьма вкусная, думаю, тебе понравится. Дэвид лишь закивал, не отрывая взгляда от картинки. Он был так впечатлен, что уже пропускал все мимо ушей из того, что ему говорил Мартин. Ему было уже все остальное не важно, лишь это дерево. Лишь сакура в цвете. Юноша поднялся с места, подходя к графу, показывая ему рисунок. - Мой господин, посмотрите, это так волшебно, это так замечательно, - Мастейн взял из рук слуги листок. Его поразило, ведь действительно это было весьма красиво, даже по мнению графа. Он перевел взгляд с дерева на пораженного Дэвида, который, казалось, впал в транс от восхищения. Граф чуть улыбнулся, в его голову пришла идея. Ему давно хотелось сделать что-то приятное своему слуге, который был ему так предан. Ему хотелось его поощрить. - Тебе нравится? - Очень, мой господин. - Хочешь, я посажу такое дерево у себя в саду? В глазах Дэвида полыхнули огоньки неведомой радости. Казалось, что счастливее человека нет на свете. Юноша мог просто загореться от восторга. - Вы его посадите? Правда? - Почему бы и нет? Действительно красиво, мне нравится. - Это было бы самым лучшим, что могло случиться в моей жизни. - Я хочу сделать тебе приятное. Мартин, как сажают такие деревья? - Хотите посадить? Это весьма чудесное дерево, у меня как раз было где-то в саду еще одно молодое деревце, я хотел его срубить, но раз так, то забирай его. - Великолепно, я сегодня вечером отправлю к тебе людей, если ты не против? - Ради бога, мне оно совершенно ни к чему, тем более зная, что оно оправится в подарок Дэвиду, я буду еще больше рад. Кстати, раз тебе так уж нравится эта карточка, оставь ее себе, будешь помнить обо мне. - Благодарю вас, герцог. Юный Дэвид стал святиться от счастья, сжимая в своих руках рисунок. Он уже был в предвкушении весны, когда он будет сидеть под деревом, упиваясь его сладким ароматом, прислушиваясь к тихому жужжанию пчел и читать новые стихи Вальтера Скотта. А после, в августе, он будет кормить графа вишней, которую он соберет с этого дерева. Дэвид никогда не был так счастлив, сейчас он узнал, что такое истинное счастье. Он уже стал строить столько планов на будущее, что казалось, его жизнь только сейчас расцвела. Юноша представлял, как будет сидеть на ветви этого дерева, когда оно разрастется. Мастейн с удовольствием посмотрел на Дэвида, который стоял перед ним в благоговении за подарок, который был ему действительно по душе. Слуга взял руку графа, оставляя на ней легкий поцелуй. - Благодарю.