Мой господин

Граф Мастейн быстро вбежал на крыльцо дома, где его ожидал его друг. Это был молодой человек, чуть младше графа, его черные кудри спадали на плечи, создавая его лицу неровную рамку. Сам юноша был худощав, он был столь миниатюрен, что создавалось впечатление, что он похож на куклу. Большие черные глаза, немного выдавались вперед, отчего создавалось ощущение, что он прожигает своим пристальным взглядом. Мастейн не особо с ним дружил, скорее общался от того, что он был его самым ближайшим соседом. Этот юноша, был несколько выше его по чину, он занимал одну из высших ступеней. Ступень герцога. Граф ему завидовал, он чувствовал себя несколько ущербно по сравнению с ним. Но все же, он не хотел перед ним выслуживаться и называл его по имени, и тот, от простоты душевной, ему позволял, считая, что Мастейн один из его лучших друзей. Граф никогда не мог понять, откуда в этом человеке столько добродушия, ведь сейчас наступало не самое спокойное время, а парень открывался почти всем и каждому, но до Дэвида ему было еще далеко. И вот, он с широкой улыбкой приветствовал своего соседа-друга и его слугу. - Здравствуй, Дэйв, или как говорят в Японии デーブさん、こんにちは！ [Коничива, Дэйв-сан!] - Добрый день, Мартин, - натянуто улыбнулся Мастейн, смотря на своего приятеля. Граф ненавидел, когда к нему обращались по имени. А уж тем более, по скрашенному, но он понимал, что кудрявый юноша так сказал, чтобы выделить то, что он обращается к рыжеволосому юноше, а не к его слуге, которого, по ироническому стечению обстоятельств, звали так же. Но даже Мастейн обращался к своему слуге по полному имени, не желая принижать его. Он не любил сокращать имена, считая, что это не красиво, ведь имя звучит гораздо благороднее, когда полное. Граф провел рукой по своим волосам, ему показалось, что какая-то прядь выбилась из его туго затянутого хвоста, который держался благодаря черному банту. С волосами Мартина такого проделать было нельзя, они были слишком пышные, его темные кудри указывали, что он нездешних мест, его кожа была довольно бледной, но глаза и волосы темные. Скорее всего, его происхождение было израильское или откуда-то с тех мест. Было видно, что он ухаживает за собой, он был опрятно одет, ожидая своих гостей. На нем был темно синий пиджак, под которым виднелась рубашка из чистого шелка, чьи рукава были украшены японским бисером. Мартин заметил пристальный взгляд графа на своей рубашке. - Нравится? Настоящий японский бисер, я долго ждал, когда же ее привезут, - протягивая свои руки, произнес герцог. - Я вижу, что твоя страсть к этой стране все никак не утихнет. - Я нахожу людей там весьма интересными, что стоит только их культура. - Учишь японский? Похвально. - Только все пока завершилось на приветствии, - засмеялся Мартин. – Ну что мы здесь стоим, пройдемте в дом. Темноволосый юноша прошел к двери, открывая ее перед своими гостями. Мастейн кивнул, проходя вперед, за ним последовал Дэвид, передвигаясь мелкими шажками. Граф стал осматривать дом своего друга. Он был весь в японском стиле, у герцога была уже нездоровая тяга к этой стране. Все до мельчайших деталей было оттуда, юноша не скупился на перевозку, которая бывала дороже, чем, например, предмет мебели, который оттуда везли. Все стены были увешаны картинами в типичном японском стиле. На первый взгляд они казались весьма плоскими, но после длительного их лицезрения, они становились динамичными, казалось, что каждая веточка сакуры, украшенная розоватыми цветами, колыхалась от ветерка, или та же пчела была в движении. Все было столь необычно для графа, что ему казалось, что он пришел не в чей-то дом, а в музей японской культуры. Было даже странно, что Мартин не жил по их обычаям, ведь он не попросил снять своих гостей обувь, когда они прошли в дом. И стол был на высоких ножках, а к нему были придвинуты стулья, но все равно, все казалось, чем-то необычным. На столе лежало пара книг, в которых иероглифами был написан текст. Зная, что сам герцог не умел говорить на японском, скорее всего, она была просто для антуража. Мастейн взглянул на Дэвида, который еще ни разу не был в гостях у этого человека, столь одержимого этой восточной страной. Взгляд слуги был прикован к мечу, который был на специальной подставке, показывая всю красоту этого оружия. Мастейн знал, что герцог умел им обращаться, в его коллекции был не один меч, сейчас был представлен тати, который был довольно длинный, и с чуть изогнутым клинком, который был украшен волнистым узором хамон. Ножны лежали рядом, по всей видимости, герцог недавно его достал, скорее всего, его прервали гости, отчего меч лежал не убранным. - Угощайтесь суши, я наконец-то нанял японского повара, так что, это настоящие суши. Мартин указал на стол, на котором лежали небольшие куски рыбы с рисом, обмотанные водорослями. Мастейн недоверчиво посмотрел на предложенное ему угощение, он чуть подтолкнул Дэвида, чтобы тот взял первым. Его слуга с опаской посмотрел на предложенную ему еду. - Вот, - хозяин дома протянул юноше палочки, - их нужно есть ими. Дэвиду не хотелось показаться полным глупцом, но и представления не имел, как ими пользоваться. Мартин поймал неуверенный взгляд молодого человека, и сделав вид, что все в порядке, подцепил еду, настолько ловко, что Дэвид даже не успел понять, как нужно держать палочки. Герцог по доброму улыбнулся, потянувшись к столу, на котором лежала вилка, он, молча, ее протянул слуге, который благодарственно поклонился. Как только суши оказались во рту Дэвида, юноша немного поморщился от вкуса сырой рыбы. Но он ничего не сказал, поймав на себе пристальный взгляд своего хозяина, который определял нужно ли ему пробовать эту странную еду. По виду Дэвида он сразу понял, что пробовать не стоит. - Вообще, я решил туда переехать в скором времени. Вы первые, кому я это говорю. - Навсегда? – приободрился Мастейн. Ведь если герцог уедет, то он станет одним из самых значительных людей живущих у столицы. Он поднимется над всеми, тем более, он имел дружбу с принцем, который его очень любил. А значит, он сможет подняться до герцога, ведь имея даже статус фрей-графа были некоторые ограничения, а то будет всего лишь ступень ниже самого принца. - Возможно, я хочу, во всяком случае, попутешествовать по странам Восточной Азии. Побольше узнать их культуру, она меня очень прельщает. - Может еще будешь синтоизм исповедовать? – несколько язвительно произнес граф. - Нет, до такого я вряд ли дойду, но изучить его я бы хотел, все это меня действительно увлекает. А вы, Дэвид, как думаете? - Я? – переспросил слуга. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Мартин считает его наравне с ними. Он был лишь личным слугой графа, он был при нем, как верная собака, везде следующая за хозяином, но не более, чтобы вступать в разговор, тем более о таких темах. - Да, да, мой друг, что вы думаете? Я видел, вас очень заинтересовал мой самурайский меч. Если вам так интересно, я мог бы вас научить с ним обращаться. - Я даже не знаю… Я даже палочки не умею держать, а тут такое оружие,- Мартин громко засмеялся, его умиляла такая наивность молодого юноши. Он был ему весьма симпатичен, намного больше, чем его хозяин Мастейн, который ко всему относился весьма скептически. Дэвид был любопытен ко всему, такого спутника Мартин тоже бы не отказался иметь при себе, но понимал, что Мастейн ни за что не отпустит его от себя. Герцог мог бы его научить многому, и тому было бы действительно интересно. Мартин хотел послушать, что скажет ему юноша еще, но Мастейн прервал их разговор. - Где у тебя сад? Я хотел бы развеяться. - Там дальше, у меня много сакур.. - Да, да, мы обязательно ими насладимся с Дэвидом, мы оставим тебя не на долго. - Конечно, я пока схожу на кухню, уточню, что у нас будет на обед. Мартин тут же вышел из зала, оставив юношей одних. Мастейн громко фыркнув, вышел во двор. Дэвид, не обронив ни слова, направился за своим хозяином, кинув взгляд на дверь, за которой скрылся Мартин. Они молча шли по дорожке, которая была посыпана мелким щебнем. Справа от Дэвида плескалась прозрачная вода небольшого пруда, в котором было видно множество красных рыб, которые подплывали к самой поверхности воды. Юноша никогда еще таких не видел, идя по этому саду, ему казалось, что он попал в совершенно другой мир, где было все иначе. Казалось, что здесь даже птицы пели по другому, в воздухе витал сладкий запах странных цветов, которых нельзя было встретить ни в одном саду другого герцога. Мастейн был слишком хмур, его вид выбивался из общей картины природы, которая казалась такой же приветливой, как и Мартин. - Ты бы с ним поехал? - Что? – очнулся от восхищения Дэвид. - Ты бы с ним поехал в Японию? - Нет, конечно же, нет, мой господин. - А он явно тобой заинтересовался. Я боялся, что ты с ним сбежишь. - Он приятный человек, но я принадлежу лишь вам, мой господин. - Ты действительно, останешься со мной? - Можете не сомневаться, мой господин. Граф остановился, он стал вглядываться в лицо своего слуги. Он был сейчас весь красив, он идеально вписывался в эту спокойную, умиротворенную природу сада. Мастейн не знал почему, но в его груди все сжалось, когда он увидел, как Мартин любезничает с Дэвидом. Графу было не по себе от одной мысли, что этот юноша может его оставить. В нем взыграла ревность. Ему было неприятно это признавать, но он не хотел делить Дэвида ни с кем. Он был его и только его. Мастейн провел рукой по щеке юноши, притягивая его голову к себе. И вот стоя посреди дорожки, двое юношей слились в поцелуе. Над их головами тихо шумело дерево сакуры, шурша своими зелеными листами, за которыми скрывались уже созревшая вишня. Казалось, они идеально дополняли весь этот пейзаж, наполненный безмятежностью. Дэвиду хотелось, чтобы их кроткий поцелуй продлился, как можно дольше. Продлился до тех пор, пока розовым цветом не зацветет сакура над их головами.