Мой господин

- Ульрих, вы зачастили, - протянул граф, смотря на, только что вошедшего в его кабинет, принца. - Как грубо, где твое почтение, Мастейн? – юноша немного поморщил нос, показывая, что ему не по душе такое обращение. - А как я должен с тобой еще говорить? Графу не хотелось выказывать никакого уважения к наследнику, с которым они виделись несколько дней назад в этом же кабинете. Его друг заходил сюда, и как обычно разговор зашел о многочисленных любовниках принца. Мастейна всегда коробили такие разговоры, но в результате этого молодой человек узнал, что Ларс переспал с его любимым Джеймсом. Граф немедля выгнал Ульриха из своего дома, не желая ничего более слышать. Но, по всей видимости, принц не воспринял слова Мастейна всерьез, считая, что это просто брошенные на ветер слова, которые ничего не значат. Возможно, оно и к лучшему, портить отношения с королевской семьей дело не самое хорошее. Граф провел рукой по своим рыжим локонам, которые сегодня на удивление были распущенны. Ульрих стоял в проеме, не решаясь пройти к Мастейну, который сидел напротив него, прожигая ненавистным взглядом. Еще чуть-чуть и одежда на принце бы воспламенилась от этого, полного злости, взгляда. Граф был похож на разгневанного быка, который вот-вот бросится на матадора, в чьих руках красная ткань. Но сей матадор совершенно не страшился зверя, который бушевал в груди графа, Ульрих совершенно спокойно смотрел на Мастейна, метавшего взглядом молнии. - Не нужно, Мастейн. Он уже не твой. - А что вы забыли у меня сегодня? Что на этот раз отберете? - Отберете? Я заплатил за Джеймса, или ты думал, перстень на твоем пальце красуется просто так? Мастейн перевел взгляд на свою бледную руку, на пальце которой виднелся перстень с большим зеленым яхонтом. Граф быстро его снял с пальца, в последний раз взглянув на него. И тут же он полетел в принца, перстень ударился о его грудь, падая на пол. Ульрих с каким-то сожалением на него посмотрел, поднимая с пола. - Зря ты так. Все равно я тебе его не верну. Я же знаю, что ты просто ревнуешь. Какое низкое чувство, не правда ли? - Не правда. - А тебе будет не много, иметь столько игрушек? – принц прищурился, хитро улыбаясь. - А тебе? Сколько у вас их? вы хоть помните их имена? И я еще раз спрашиваю, что вас сюда привело? Хочешь забрать последнее? - Дэвид? Ну, я же не столь жесток, такое мне и даром не надо. Он маленькая потаскушка, если ты этого не забыл. Мастейн посмотрел на самодовольное лицо принца, который хотел казаться ласковым сейчас, но все его слова отдавали оттенком злобы. Было очевидно, что он хотел задеть графа за живое, зная, что сейчас его слуга самое дорогое, что есть у Мастейна. Лицо рыжеволосого юноши исказилось непонятной маской гнева и отвращения. Ларс заулыбался, видя, что он добился своего, он вывел Мастейна из себя. - Пошел вон, - отрывисто и отчетливо произнес граф. Ульрих ухмыльнулся. Он понимал, что это их не последняя встреча, так что им просто придется общаться, но сделать гадость напоследок все же хотелось. Принц коротко кивнул, закрывая за собой дверь. Он пошел по коридору, чтобы покинуть дом графа, но по пути столкнулся с Дэвидом. Юноша не зная, что сейчас происходит между его хозяином и наследником, приветливо заулыбался. - Добрый день, мой принц. Ульрих бросил беглый взгляд на юношу, который смотрел на него чистыми и невинными глазами. В голове принца стали рождаться ужасные мысли, но он не хотел заходить слишком далеко. Он осторожно провел рукой по щеке слуги, который застыл на пару мгновений. - Ну, здравствуй, Дэвид, - пальцы скользнули к подбородку. - Как там граф? Он в последнее время слишком скрытый и необщительный. Я думал, что ваш визит его обрадует. - Да, он был явно рад меня видеть. Ты очень красив сегодня, мой милый. Тебе такое говорили когда-нибудь? - Нет, меня никогда не называли красивым, - чуть смущенно произнес юноша, начиная краснеть. - Даже твои клиенты? Ни разу? - с наигранной тревогой заговорил наследник, на что юноша отрицательно покачал головой. Дэвид знал, что принц в курсе того, как он зарабатывал себе на жизнь, точнее, чем. А работал он своим телом, которое было действительно красивым. Пальцы принца сошлись на подбородке юноши, чуть притягивая его лицо к себе. Слуга растерянно стоял, не зная, что ему делать. Если откажет Ларсу, будет плохо, согласится тоже плохо. Он боялся, ведь это же сам принц, Дэвиду было странно это чувство того, что его касается сам наследник – будущий король. Юношу касались множество мужчин, чего он предпочитал не вспоминать, но все это снилось ему в кошмарах в ночную пору. Он мог проснуться в холодном поту, вспоминая, что было до встречи с графом, который вытащил его из этого. Пальцы на подбородке сильнее сжали его, заставляя приблизиться к лицу принца еще ближе. И вот губы Дэвида накрылись губами Ульриха, который целовал на редкость умело, отчего юноша прикрыл глаза. Юноша чувствовал, как язык наследника протиснулся сквозь его сжатые губы, отчего по его телу пробежались мурашки. Рука Ларса легла на шею слуги, который растаял в его прикосновениях. Сзади послышался скрип открывающейся двери, но слуга ничего не слышал, полностью отдавшись Ульриху, который завладел им. Но вот поцелуй прервался, оставив слугу с приятным сладковатым привкусом на губах. Он распахнул глаза, когда услышал до боли гневный голос своего хозяина. - Какого черта?! Дэвид повернул голову, встретившись взглядом с графом, который был готов порвать обоих. На шее юноши все еще была рука Ульриха, который, казалось, не хотел его отпускать. В горле Дэвида перехватил воздух, не давая ему не произнести ни звука. Он немо смотрел на своего хозяина, чье лицо исказилось от отвращения, которое перекликалось с разочарованием. Принц невозмутимо смотрел на графа, который был готов на него броситься. Его длинные пальцы поигрывали по шее юноши, показывая, что он в данную минуту его. В глазах принца был вызов, который он бросал Мастейну. Но граф молчал, не хотя поддаваться на провокации. - Мне пора, до скоро встречи, Мастейн. В ту же секунду рука соскользнула с шеи слуги, освобождая его. От ненависти граф не мог сказать ни слова, но лишь проводил взглядом уходящего прочь Ларса. Граф перевел взгляд на своего слугу, который потупил взгляд, понимая, что сейчас ему несдобровать. Юноша казался жалким, он жался к стене, стараясь слиться с ней, чтобы граф его не заметил. Но это не помогало, Мастейн, чуть приподняв верхнюю губу, смотрел на своего слугу. Выразить все чувства, которые сейчас испытывал граф, было трудно. Он был готов убить юношу на месте, одной рукой размазав его по стене. Но он понимал, что это было бы слишком просто, легкая смерть это самое лучшее наказание, которое мог придумать Мастейн, и юноша прекрасно это знал. Он стоял на месте, не смея пошевелиться от страха перед своим хозяином. Он тихо всхлипнул, понимая, что сейчас граф думает о том, как бы его получше наказать. Все проступки совершенные перед графом имели наказание, смотря какой человек это сделал и смотря что он сделал, из этого Мастейн и выбирал, как он будет наказывать своего человека. Юноша понимал, что сейчас его ждет что-то совершенно ужасное, ведь столь серьезного проступка еще никто не делал. Изменить своему господину с его негласным врагом, это было самым худшим, что можно было сделать вообще. А зная, что это сделал Дэвид, то скорее всего его кости будут просто перемолоты в прах, но юноша останется жить и испытывать адскую боль. Сейчас его будет ожидать наказание похуже, чем просто удары плетей, которые оставляли на его спине ужасные шрамы. После долгой паузы, которую выдержал граф после ухода гостя, он произнес. - В мой кабинет, немедленно. Дэвид не осмелился ничего сказать, боясь еще больше разозлить графа. Он лишь молча кивнул, направляясь за своим хозяином. Сейчас его охватывал бешеный страх, от которого его рассудок начинал мутнеть. Его подташнивало, такого он давно не испытывал, такой страх его пробирал только когда он торговал своим телом. Ведь неизвестно, будет ли он жить после очередного клиента, который был волен его убить, ведь юношу никто искать не будет, потому что некому, всем на него было все равно. И вот сейчас Мастейн был волен убить его, за такой, казалось, несущественный проступок, как поцелуй принца. Но юноша прекрасно понимал, что для графа это считалось изменой, хуже даже чем, если бы слуга провел ночь с наследником. Это сталось намного хуже. Юношу стала пробивать крупная дрожь, которую он не мог скрыть. Он молча плелся за графом, еле-еле передвигая ноги, которые резко стали ватными и тяжелыми. Его шаги давали с трудом, юноша поднял глаза на графа, который сейчас был холоден и спокоен, что означало, что Мастейн зол на столько, что мог убить лишь взглядом. В его душе была буря, которая вот-вот вырвется наружу. Дверь перед Дэвида распахнулась, и он прошел в кабинет за графом.