Аллелопатия

      День не задался с самого утра. Несмотря на то, что на пары в университет я решил сегодня не идти, выспаться у меня все же не получилось. После некоторых тщетных попыток открыть глаза я начал подозревать Ирину в том, что ночью она склеила мои ресницы суперклеем. А, нет, это не суперклей, это моя гигантская лень, справиться с которой я никогда не пытался. А раз не пытался сделать это раньше, то зачем делать это сейчас. Успокоив свою совесть, я окончательно перестал пытаться встать с кровати и крепко уснул.       Мне снова снилось, что я один. Большой сад, сотни, тысячи разных цветов, кустов и деревьев. Я бездумно брожу среди всего этого великолепия, вдыхаю потрясающий аромат пышных ярких цветов, названия которых я даже не знаю. Вон там, вдалеке, на фоне длинных зеленых листьев выделяются крупные ярко-красные цветы, чем-то напоминающие большой клевер. Чем ближе я подходил к ним, тем более идеальными мне казались эти цветы. Я подошел к ним почти вплотную, протянул руку, чтобы коснуться их, но в этот момент сильный страх обуял мое тело, и, остановившись, я так и застыл - с протянутой к цветам рукой. Вокруг более сильно пахнущих цветов перестали летать бабочки, и птицы, спрятавшись, затихли.       Может, не стоит? Не успев ответить самому себе же на заданный вопрос, я делаю еще один шаг и срываю ярко-красный цветок. - Антон, ты вставать собираешься? - с явным недовольством спросила Ира. - Время уже три часа дня, а ты все еще свои слюни по подушке разливаешь. - Как три? - искренне удивился я. - Мне в шесть часов надо быть уже в театре! Почему ты меня не разбудила? - Я и разбудила, - немного пофигистично ответила подруга. - Или ты хотел, чтобы я тебя часов в семь на ноги подняла? - Нет! То есть да! То есть... Я не знаю! - наконец вскочив с постели и побежав в ванную, выкрикнул я. - Но если бы ты разбудила меня хоть немного пораньше, я был бы тебе очень благодарен!       Замечательно, Шастун, теперь ты с вероятностью в семьдесят два процента не сможешь нормально собраться и будешь выглядеть как бомж, решивший приобщиться к искусству.       Наспех помывшись и умывшись, я, распахнув шкаф, начал с каким-то недоверием разглядывать всю одежду, которая преспокойно лежала на узких полочках. Это вообще моя одежда? Почему у меня нет ничего приличного и почти все выглядит так, будто я пошел с поцами с района семки щелкать и отрабатывать мобильники?       С трудом отыскал две рубашки: белую и черную. Тут и думать долго не надо, я же не первоклассник на школьной линейке, тут постановка немного посерьезней будет. Хотя, если учесть, что Арсений обещал быть в лосинах и парике, то я уже не уверен в этом. - О, ты нашел что-то приличное?       Сам себе удивляюсь, поверь. А еще я нашел черные штаны, так несправедливо закинутые в самый дальний угол шкафа. Ну, что ж, задание не выглядеть как малолетний алкаш, зашедший в театр только ради туалета, выполнена! - Ну ты и копуша, - улыбаясь, Ира забрала из моих рук рубашку. - Я ее поглажу, а то ты у нас та еще домохозяйка! Утюг-то хоть раз в жизни видел? - Я даже умею им пользоваться, - бросив недовольный взгляд на подругу, лениво ответил я. - Но спасибо за помощь.       Делать что-либо сверхъестественное со своей внешностью не собирался, не девка же я в конце концов. Расчесав волосы и зачесав короткую челку наверх, я, в принципе, уже был доволен своим внешним видом. Но одеться все-таки бы не помешало.       Сообщение от Димы пришло как раз вовремя, я только хотел написать ему, что скоро выхожу из дома. ДиПозов, 15:55 Сейчас немного поговорил с соседом, и у меня только один вопрос: какого фига ты творишь? Почему мы идем на его спектакль?

Вы, 15:56 Это моя ему благодарность, при встрече все расскажу.

ДиПозов, 15:58 Полшестого у театра.       Да знаю я, Дим, ты мне сколько раз вчера говорил это, чтобы я не опоздал. В принципе, если бы Ирина меня не разбудила, то я был бы близок к этому, но все же обошлось. Я не собираюсь опаздывать.       В прихожей, натянув любимые черные кеды, закрывающие щиколотку, я взмолился всем богам с просьбой не заболеть. А потом проклял себя несколько раз. Если бы я был интеллигентом, то в моем гардеробе обязательно было бы хоть одно пальто, а так нет, парка осенняя - мое спасение.       Выбравшись на улицу, я наконец-то ощутил всю прелесть солнечной осени. На календаре первое число ноября, но еще не все деревья полностью избавились от листьев, коих на асфальте было слишком много. Наш дворник, похоже, опять ушел в долгий запой и добросовестно выполнять свою работу не собирается. Среди ярко красных гроздьев рябины особенно выделялась одинокая синица, слишком рано прилетевшая на зимовку.       Счастливая ты, сидишь на ветке, смотришь на все вокруг с интересом и наверняка думаешь, где бы пожрать. Кстати, о пожрать, я так и не успел сегодня ни позавтракать, ни пообедать, поэтому искренне надеюсь, что голодное урчание моего желудка не заглушит реплики артистов.       Почти добравшись до остановки, я остановился напротив ларька с выцветшей вывеской, невинно гласящей "цветы". Это же нормально, дарить цветы артистам? Боже, Антон, перестань думать о всякой ерунде! Подаришь Арсению цветок, и он начнет думать, что у него есть шанс! А оно тебе надо?       Собравшись с мыслями, через несколько секунд я уже входил в этот самый ларек, аргументируя свое решение емкой фразой "Он и так думает, что у него есть шанс". - Вам что-нибудь подсказать? - доброжелательно обратилась ко мне молодая девушка. - У нас есть очень красивые и недорогие букеты.       А хорошие цветы в том ларьке, ни одного вялого, все как на подбор, будто их только сейчас привезли. Надо запомнить про этот ларек, и в будущем, когда я все-таки удосужусь найти себе девушку, покупать букеты ей именно здесь. - Слишком шикарно целый букет дарить, - непроизвольно ответил я ей и тут же пожалел об этом. Девушка посмотрела на меня как на противного меркантильного сноба, и я, почувствовав смущение, отвернулся.       Это он... Мой взгляд зацепился за один единственный цветок, удобно расположившийся в разделе горшечных растений. Те же самые продолговатые жилистые листья, а на картинке под ним нарисован ярко-красный цветок из моего сна. - Протея королевская, - еле слышно прочитал я ее название под рисунком, но девушка, услышав меня, тут же начала про него рассказывать: - Хороший выбор: неприхотливый цветок, требующий не так много внимания. Поливать можно один раз в месяц, в удобрениях практически не нуждается, но желательно иногда подкислять почву. Правда, очень любит тепло, потому что само растение родом из Южной Африки, но если держать протею дома, то никаких проблем с этим не будет.       И я, совершенно ни о чем не думая, покупаю этот цветок. Подхожу к остановке и только потом думаю, что наверняка глупо дарить артисту горшечный цветок. Молодец, Антон, ты вновь превзошел себя в способности делать необдуманные поступки, но, если честно, плевать. Если Арсений захочет принять цветок, то хорошо, а если нет - заберу домой. В конце концов это не какая-то там живность, за которой нужен глаз да глаз. С цветком, думаю, я смогу справиться.       На часах тридцать пять минут шестого, и я, кажется, успел вовремя. Недовольный Димка, прождавший меня у театра немногим больше десяти минут, как-то обреченно уставился на крафтовый пакет в моей руке с комнатным цветком. - Само так вышло, - попытался отговориться я. - Я понимаю, - в его слова почти верилось. - Надеюсь, это цветок для Ирины? - Ну, если Арсений его не примет, то да. - Так, я ничего не понимаю, - остановил меня Димка. - Сначала ты говоришь, что мы идем в театр смотреть на первый спектакль в Воронеже, в котором играет твоя родственная душа. От которой ты, между прочим, собирался дать деру, не помнишь? А сейчас ты притащил подарок для него! Только не говори, что ты решил... - Ничего я не решил! - резко крикнул я, пока мой друг не зашел слишком далеко в своих размышлениях. - Помнишь, я попросил Арсения помочь мне с курсовой? Так вот, я обещал ему кружку бесплатного кофе в нашем кафе, если получу за работу хорошую оценку. А несколько дней назад он принес мне два билета и попросил прийти. Ну, я и подумал, что пятерку по курсовой надо отработать, и решил, что прийти на постановку в театр будет куда проще, чем приготовить ему кофе. Потому что в баре нам придется много разговаривать. А знаешь, почему много? Потому что Арсений не станет молчать. - А цветок? - не унимался Димка. - А цветок сам собой как-то купился! Можешь списать этот поступок на мою странность или на еще одно проявление соулмейтизма, но это факт. Если честно, я зашел в ларек, купил этот цветок и вышел. Но в автобусе я подумал, что это может быть отличным прощальным подарком. Я отдам ему этот цветок и попрошу забыть о том, что у него есть соулмейт, и, возможно, даже попрошу переехать в другой город. В любом случае, ему это сделать проще, чем мне. - Не думаю, что он согласится, но лучше попробовать с ним поговорить, а не играть в кошки мышки, - Димка наконец сменил гнев на милость. - Кстати, мы уже десять минут ваши страсти-мордасти обсуждаем, еще немного и на постановку опоздаем.       Еще около десяти минут мы простояли в длиннющей очереди в гардеробе. По каким-то неизвестным мне причинам "ценители искусства" решили прийти за несколько минут до начала спектакля. Какой дурной тон! Ладно мы с Димкой, нам это простительно, потому что заманить нас в театр дело совсем не простое, но они... Разодевшиеся, как на какое-то очень важное мероприятие: шикарные платья, дорогие рубашки и аккуратные прически приправлены надменными взглядами. И внутри всего этого великолепия мы с Димкой - обычные студенты, отмечавшие прошлый Новый год шпротами, пивом и диким матом вместо новогоднего желания.       Откуда вообще взялись все эти люди? Помнится, на первом курсе нас повели в театр для общего развития, но народ там был даже больше, чем просто нормальный. Половина из зрителей были одеты в толстовки или футболки, некоторые девушки просто распустили волосы или сделали конский хвост. Даже заядлые театралы оделись по-простенькому - в скромные платья или юбки с блузками. А тут... - Это премьера, Шаст, - встав на цыпочки и нажав на мое плечо, чтобы я немного согнулся, прошептал Позов. - Ты что, пришел на спектакль, даже не попытавшись хоть что-то про него узнать? И тебя не смущало, что спектакль в шесть, а не в семь? Повторюсь, это премьера, поэтому так рано, после спектакля режиссер хочет немного поговорить со зрителями, чтобы узнать их мнение. А еще в последний момент в режиссуру вмешался один из знаменитейших режиссеров страны, вот все так и вырядились. Как там его? Его последние несколько работ прогремели на всю страну - подруга моей мамы долго рассказывала о том, как прекрасно у него получилось поставить "451 градус по Фаренгейту". Вячеслав... Да как там его, фамилия такая тяжелая? Дуф... Дук.. Дусмухаметов! Вспомнил, Вячеслав Дусмухаметов! - Не слышал о таком, - поражаясь осведомленности своего друга, как можно тише ответил я. - Вообще, я в этом ничего не понимаю, но главную суть уловил.       Наконец усевшись на свои места, мы с некоторым облегчением выдохнули. Несмотря на то, что зрительный зал оказался далеко не маленьким, пустых мест не осталось вообще. А этот Вячеслав Двусумахетов, похоже, и правда очень популярен в кругу любителей театра. - А сколько стоит билет? - обратился я к своему другу чисто из любопытства. За то время, пока эти билеты были у меня, я ни разу в руки их не взял, а в гардеробе отдал Димке, поэтому боялся, что не пойму, когда и кому их показывать. - Нисколько, - тут же ответил Позов. - Издеваешься? - чуть повысив голос, спросил я. - Да, нам они достались бесплатно, но цена на них какая стоит? - Да никакая, Шаст, это не билеты, а пригласительные, - он ставил телефон в беззвучный режим и взглядом попросил сделать то же самое. - На пригласительных цену не пишут, потому что их выдает администрация театра своим сотрудникам. Ну, если сотрудники, конечно, попросят об этом. - Значит, он на мне сэкономил, а я ему цветок купил? Вот же засранец! - Достать два пригласительных на премьеру спектакля такого известного режиссера, - восхищенно произнес друг. - Да уж, тут надо прямо вот сильно постараться.       Прозвенело три звонка, после которого записанный голос попросил соблюдать тишину, выключить сотовые телефоны и вести себя уважительно по отношению к другим людям.       И спектакль начался. Мужчины в лосинах, женщины в шикарных платьях. А у этого театра неплохой бюджет! Интересно, кто является их спонсорами и сколько их вообще? Хотя, если повнимательнее присмотреться к декорациям, то становится ясно: спонсоров у них много.       Восхититься всем великолепием спектакля мне так и не удается хотя бы потому, что я понимаю чуть больше половины всего того, что происходит на сцене. Артисты часто вставляют в свою речь французские слова, и это мне кажется полным бредом, а вот песни на французском языке звучат очень уместно.       Прошло добрых двадцать минут первого акта, а я так и не увидел обещающего быть в лосинах и парике Арсения. Одна из женщин, разозлившись, толкнула странного немого дворецкого с явной армянской внешностью и диким голосом позвала Пьера. И тут во всей красе выбегает тот, кого мы с Димкой уже, если честно, подустали ждать. Как и обещал, он в лосинах, правда они почему-то темно-красного цвета. Парик тоже оказался немного не тем, что я ожидал - растрепанная копна рыжих волос. Его ругают за провинности старшего сына этой семьи, а он просто глупо улыбается и кивает головой. Что ж, в любой проблеме всегда нужно найти виноватого.       После того, как все уходят со сцены, он пытается что-то петь... в одиночку... Слава Богу через секунд сорок на сцену выходит все та же женщина и прогоняет его, обзывая бездельником.       Мужчина, сидевший рядом со мной, вежливо попросил меня сдерживаться и прекратить смеяться над такой серьезной постановкой. А что я могу сделать? Я и так уже почти все легкие порвал, пытаясь сдержать хохот.       Еще примерно через десять минут уже известный нам Пьер вышел на сцену с явным желанием надрать зад так бесившему всех зрителей другу старшего брата. По-другому я запомнить действующие лица, уж извините, не могу. Этот самый друг зло смеется на вызов Пьера, но через мгновение, увидев вышедших на сцену остальных прислуг этого дома семьи Бюжо, в страхе убегает. Включается очень приятная на слух активная музыка, и слуги пускаются в пляс.       Тут мне стало не до смеха. Затаив дыхание, я смотрел за четкими движениями Пьера. Он праздновал эту маленькую победу активнее всех, своим танцем заводя всех зрителей. Остальные прислуги скудно пританцовывали чуть поодаль от главного зачинщика несостоявшейся драки, и мне начинало казаться, что их вообще нет на сцене. Некоторые зрители начали хлопать в такт музыки и улыбка на лице Пьера стала еще более обворожительной. - А не зря мы сюда пришли, - потянувшись к моему уху, восхитился Поз. - Не зря, - и я вдруг подумал, что хочу вечно смотреть на него вот так. - А может, и зря... - Что? - последнюю фразу я сказал так тихо, что Димка ее не услышал из-за музыки.       Отрицательно покачав головой в знак того, что мои слова были неважны и лучше мы продолжим смотреть спектакль, а то пропустим маленький кусочек и больше вообще ничего не поймем.       Дальше последовала какая-то слабая детективная вставка, в процессе которой выяснилось что все проблемы в этом доме как раз таки из-за Пьера и что он приносит им меньше пользы, чем, как они его сравнили, охотничий пес.       Наконец, медленно погас свет, двери из зрительного зала открылись и все тот же приятный голос с записи объявил антракт сорок минут. - Щедро они минуты на антракт выделили, - Димка лениво разлегся на своем сиденье. - В буфет, быстро, - чуть ли не крикнул я и, сорвавшись, побежал в поисках места, где наконец-то можно будет пожрать.       Плюнув на этикет и все к нему прилагающееся, я растолкал мирно идущих в буфет людей и, прибежав в него первым, взял самое калорийное и сытное, что только было: три пирожка с печенью, две перепечи с капустой и, разумеется, пирожное с кремом. Через несколько минут в буфет пробился недовольный Позов. - Будешь пирожок? - пытаясь загладить свою вину, спросил я. - Нет, - кратко ответил друг. - Ты мог меня подождать? - И стоять потом в очереди весь антракт?       Димка окинул взглядом скопившуюся очередь и, понимающе кивнув, присел рядом. Может, он и не голоден, а я сегодня еще не ел. Наспех впихнув в себя все купленное в буфете, запиваю донельзя горячим и противным кофе. - Гадость какая, - об этом должны знать все. - Ну, все, а теперь курить.       Казалось, сорок минут, это афигеть как много времени для антракта, но стоило нам только занять свои места, как по всему театру раздался третий звонок и двери в зрительный зал закрылись.       На сцену вышла уже начинающая подбешивать меня женщина-истеричка, орущая на всех и вся в этом спектакле. В этот раз опять досталось бедному Пьеру. "Никакой от тебя пользы, один убыток, содержанец!"       После этого очень драматичная сцена с камином: Пьер швырнул в огонь накопленные честным трудом деньги и, спиной подойдя к центру зала, замер в ожидании. Заиграла медленная музыка, и я подумал, что второй раз этого не выдержу. Скрипка придавала мелодии особую драматичность, и мне стало так жалко Пьера, что захотелось крикнуть на весь зал: "Арсений, все хорошо, не переживай ты так из-за этой истерички"!       Не желая отворачиваться, я завороженно смотрел на плавные движения Пьера. Грациозен, пластичен, прекрасен... Почему именно он? Почему именно Арсений - мой соулмейт? Из-за этой дурацкой шутки природы я даже не могу просто с ним поговорить. Почему именно Арсений оказался человеком, которого я должен, просто обязан избегать?       Танец окончен, но дальнейшее развитие сюжета меня уже мало волнует. Вместо того, чтобы пытаться понять, к чему ведет вся эта история, я полностью погрузился в свои мысли.       Я его не люблю... Может, мне не тридцать и не сорок, но за свои ничтожные двадцать с лишним лет мне уже довелось пару раз влюбляться. Я прекрасно помню это чувство и, если честно, совсем не скучаю по нему. Но то, что я испытываю к Арсению, скорее похоже на обычную зависимость. Он просто мне нужен. Такая же зависимость, как, например, от сигарет или чего похуже. Я вот, например, курю, и это моя зависимость, но я не могу сказать, что я люблю сигареты. Напротив, я их ненавижу, но не могу без них. Так и с Арсением, он просто мне нужен, меня просто тянет к нему, но сказать, что я люблю его, я не могу. Это не то...       Из мыслей меня вывели громкие аплодисменты - спектакль окончен. Особо впечатленные повставали со своих мест и хлопали стоя, а подготовившиеся заранее дарили артистам цветы. Арсению достались две красные розы, одна белая и целый букет каких-то желтых, неизвестных мне цветов. Да, впечатлил он женскую часть аудитории своими танцами и... красотой?       Шастун, стоп! Не думай о нем, думай о предстоящей контрольной по экономике.       После спектакля мы еще минут двадцать простояли около театра, ожидая, когда же Попов Арсений Сергеевич соизволит пойти домой. Наконец дверь открывается и он выходит, увлеченно рассказывая что-то незнакомой девушке. Присмотревшись, я убедился, что она не играла в сегодняшнем спектакле. Хотя кто ее знает, все были настолько сильно загримированы, что вряд ли я хоть кого-то узнаю из того спектакля. Не считая Арсения, конечно.       Увидев нас, моя родственная душонка застыла в удивлении в нескольких метрах от нас. Что, не ожидал, что мне захочется поговорить с тобой после спектакля, и решил проводить какую-то девушку? Надеюсь, до автобусной остановки. Ты ж лосинистая балерина! - Слышь, мужик, мужественность есть? А если найду? - как можно громче выкрикнул я, а потом, повернувшись к другу, попросил: - Поз.       Хорошо, что Димка понимает мои намеки. Начать такой разговор при этой девушке я точно не смогу. - Меня Дмитрий зовут, - представился он. - Давайте пройдемся? А эти придурки пусть решают свои проблемы без нас.       Спасибо, Поз, только не говори ей, какую именно проблему. Ты из нас здесь присутствующих, похоже, самый умный, и сам это поймешь. - Катя, - девушка кивнула и, лучезарно улыбнувшись, пошла вслед за Димкой. - Я думал, ты сразу уйдешь домой, - виновато начал Арсений. - Но я рад, что ты дождался меня. - Надо поговорить.       И с чего начать? Выдохнув и посмотрев на бывшего соседа, я вдруг потерялся. Сознание услужливо предоставило второй сольный танец Арсения. Танец, полный боли, отчаяния и желания быть понятым. Мне вновь стало его жалко, но не стоит обманываться. Передо мной не Пьер, а мой соулмейт. - Возьми, - я протянул ему пакет. - Так сказать, первый и последний подарок от меня. Как-то случайно вышло, что я его купил. Но считай, что это моя благодарность за спектакль. - Тебе понравилось? - взяв пакет, с какой-то опаской спросил он. - Я ничего не понимаю в этом, - честно признался я. - Но было круто! И еще, Арсений, давайте забудем, что мы встречали своих соулмейтов? Вообще забудем, что встречали друг друга. Вам вообще все эти проблемы нужны? Вот и мне нет! Даже если я смогу смириться с тем, что вы - мой соулмейт, ни к чему хорошему это не приведет. - Не собираюсь я ни о чем забывать, - решительно ответил мужчина. - Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы ЭТО к чему-нибудь привело. - И как? Ученые не могут, а вы сможете? Давайте начистоту, вы - гей? - Нет, - растерянность заполнила каждый звук в этом коротком слове. - И я нет, - резко ответил я. - Поэтому никаких отношений у нас в принципе не может быть! Если тебе не нравятся парни, зачем пересиливать себя? - Но мне нравишься ты, - теперь он был как никогда уверен в своих словах. - И я хочу быть с тобой. - Это, конечно, все замечательно, но тут есть одна проблема: мне не нравишься ты, - его решимость выводила меня из себя. - И я не горю желанием не то, чтобы встречаться с тобой, даже видеть тебя. Единственное, что я к тебе испытываю - это ненависть. - Не ври, - спокойно произнес Арсений, подойдя ко мне поближе. - Будто по твоим глазам не видно, что ты счастлив меня видеть. - Ты видишь только то, что хочешь.       Не дав ему договорить, я поднял руку в знак прощания и, ухмыльнувшись, пошел от него прочь. Я понимал, что, если останусь еще хоть немного, мне придется взять свои слова обратно. Я не ненавижу его. Мне нравится быть рядом с ним, нравится с ним разговаривать, нравится просто смотреть на него. Мне хочется, чтобы он всегда был рядом.       Я его не люблю...       Он просто мне нужен...