Аллелопатия

      Можно ли заставить свою память забыть человека, который так важен и нужен? Человека, заполнившего собой все мысли, оставившего аромат своего парфюма преследовать меня до конца жизни. Разве можно вот так просто взять и решить: этот человек не для меня? Точнее, еще пару дней назад он был для меня, а сейчас вот уже нет.       Но что поменялось? То, что Арсений Сергеевич раз за разом получает грубые отказы? Ничего, и раньше такое было! В конце концов, каким бы ловеласом ты ни был, очаровать абсолютно любую девушку за пару случайных встреч не получится. Периодически будут встречаться девушки-исключения со стойким иммунитетом к лучезарной улыбке, голубым глазам и шикарным подкатам.       Но получить отказ от девушки - это одно, а от парня - совсем другое. Учитывая, что я никогда не относил себя к людям с нетрадиционной ориентацией, конечно. И вот, пересилив себя, поверив, что отношения с одним особенным парнем могут сделать меня счастливее, чем союз с абсолютно любой девушкой на земле, я решил перейти в наступление.       Но все тщетно...       Господи... Вселенная... Матушка-природа... Да на ком мне сейчас срывать всю свою злость? Просто интересно, нельзя ли было сделать так, чтобы моим соулмейтом оказался не просто мужчина, но и гей? Чтобы я подошел к нему и сказал что-нибудь простое, не вычурное. Что-то вроде "ты мне понравился сразу". И все, я уже ему интересен. Может, немного, но шанс у меня уже есть.       Только кого вот я обманываю? Шастун, внешняя несуразность, заставил меня влюбиться в него не сразу, а постепенно. Это не было любовью с первого взгляда, и в минуту первой нашей встречи между нами не промелькнула искра новых чувств. Это были случайные, но постоянные встречи, каждая из которых подкидывала по одному новому полену в костер желания видеть его как можно чаще. И теперь это желание переросло в полноценное чувство стойкой влюбленности.       Это не была любовь с первого взгляда, но никакой порыв его холодных слов не затушит во мне искру любви к нему, а еще больше распалит трещащий без умолку костер.       И я готов поклясться, что Шастун может сделать меня счастливым, не прилагая к этому совершенно никаких усилий. Ему просто нужно быть рядом со мной и не напоминать каждые пять минут, насколько сильно я ему безразличен. Наверно, именно поэтому стоит оставить его в покое? Может, он и правда так сильно меня ненавидит, что не хочет даже просто ответить на одно из моих многочисленных смс? - Арс, мы сегодня с подругой немного посидим, - после нашего "расставания" Алена, к счастью, практически не изменилась. - Будешь ложиться спать - скажи, мы постараемся вести себя потише. - Хорошо, - я попытался улыбнуться, но, поняв, что это у меня не очень получается, быстро перевел взгляд на подаренный цветок, гордо стоявший посередине журнального столика. - Красивый, - восхищенно произнесла Евгения - подруга Алены. - Кажется, это протея? У него будут шикарные соцветия.       Благодарно улыбнувшись, счастливо смотрю все на тот же цветок. Значит, протея...       Протей - бог. Антон человек, ставший для меня всем. Даже больше, чем всем. Он мой мир...       Мой Бог...       Мое все...       Как я мог несколько минут назад думать о том, чтобы оставить попытки достучаться до его сердца? Ну уж пара мелких отказов не заставит меня пойти на попятную. Если он хочет поиграть в кошки-мышки, то я с удовольствием позволю ему это сделать. Настало время перестать прятаться дома и жалеть себя - пора идти в наступление.       И тут я понял одну из своих главных ошибок - я настолько погряз в своих чувствах и желаниях, что совсем забыл о том, что люди не обязаны слепо идти мне навстречу при первой же моей прихоти. Как я вообще могу говорить о любви к человеку, если даже не знаю, по какой специальности он учится, какой курс, чем он хочет заниматься по жизни? Какую музыку он слушает, какие фильмы предпочитает, какое у него хобби? Я знаю его немногим больше других, но все равно уверял его в своих чувствах.       С кухни послышался громкий смех, вернувший меня в реальный мир. После того, как мы с Аленой решили закончить наш недороман, она начала вести себя намного отстраненнее, чем я мог ожидать. Нет больше ее приветливой улыбки, заботы, омлета или даже, черт бы его побрал, некрепко заваренного зеленого чая.       Могло быть - должно было быть - намного хуже. В моих самых страшных предположениях она выгоняет меня из квартиры и блокирует мой номер телефона, чтобы больше никогда не видеть и не слышать этого "ублюдка". Но она разрешает мне остаться жить у нее, хоть и сплю я теперь на диване. У нас все еще общие продукты, а иногда по вечерам совместный просмотр фильмов. Правда, это дается нам тяжело - сидеть пару часов около телевизора, не разговаривая друг с другом и боясь шевельнуться, чтобы не вызвать дискомфорт друг у друга. Это все так по-детски!       И все же, почему она так терпима ко мне? Конечно, говорить о ее любви ко мне - гиблое дело. Наши отношения на расстоянии можно было назвать максимум дружескими. Мы редко списывались, еще реже созванивались, а иногда даже забывали поздравлять друг друга с какими-нибудь важными праздниками.       Тогда почему же мы упорно доказывали другим людям и самим себе, что являемся счастливой парой? Ответ прост: потому что это было нам удобно. После того, как поступил с Аленой ее соулмейт, она потеряла всякое желание доверять свое сердце ухаживающим за ней мужчинам. А тут я, дурачок, которого она как облупленного знает. Дурачок, знающий про нее все уже давным-давно, и дурачок, которому не нужно ее доверие, вера или чувства.       А что же я? Мне от Алены нужно было всего лишь желание быть рядом, но только до того момента, когда мне это перестанет быть нужным. Звучит эгоистично, но так и должно быть. Так со всеми должно быть, потому что все люди - эгоисты. Все хотят счастья для себя и по-другому быть просто не может.       Но каким бы эгоистом я ни был, я не врал Алене. Не говорил, что люблю ее и буду любить до конца своих дней. Я просто молчал, она, в принципе, тоже. Мы оба понимали, что наш союз будет существовать ровно до тех пор, пока у одного из нас не пропадет надобность в них. Просто так получилось, что первым смысл в наших отношениях потерял я.       Конечно, Алена вправе держать на меня обиду, но несколько дней назад я понял, что совсем не это чувство заставляет ее страдать больше всего, а что-то совсем другое. Что-то настолько сильное, что заставляет ее улыбаться мне. И это что-то - надежда.       Она надеется, что я, вдоволь наигравшись со своими чувствами, вернусь к ней. Она почти на все сто процентов уверена, что чувства к соулмейту ни к чему хорошему не приведут и дает мне возможность самому убедиться в этом.       Возможно, все будет так, как она хочет и я, разочаровавшись в своей родственной душе, вернусь к ней, чтобы продолжить наш смехотворно-холодный роман. А возможно... Я всем сердцем надеюсь, что этого не произойдет. Нет, Алена - очень хорошая девушка и, возможно, будет хорошей женой, но для кого-нибудь другого. А я хочу теперь уже не просто добиться взаимных чувств от Антона, но и найти способ надрать зад этому проклятому явлению соулмейтизма.       Как странно, я боготворю это явление за возможность найти самого дорогого для меня человека, и тут же проклинаю, за невозможность быть с ним. Таков наш мир, по сути, запрещающий быть счастливыми.       Нафиг такую жизнь! Я не согласен следовать этим тупым правилам, ведь иногда ради победы нужно уметь мухлевать. Вот только жаль, что я никогда не был силен в этом.       Плюнув на все размышления, больше похожие на бредни вусмерть пьяного мужика, решаю как следует отдохнуть и, с грохотом завалившись на диван, тут же засыпаю. В последнее время сон - это самый эффективный способ сбежать не только от этого мира, но и от самого себя и своих чувств. Я не тот человек, часто видящий сны, поэтому у меня нет страха увидеть во сне Антона и, проснувшись, вновь заняться самокопанием.       Через полчаса спокойного сна меня разбудил чересчур громкий смех Алениной подруги, и я, тихо возненавидев ее, решил пытаться спать до конца. Безрезультатно пролежав еще полчаса, я окончательно сдался бодрствованию и оставил попытки нормально выспаться хотя бы сегодня. Я просто лежал и смотрел на цветок, подаренный Антоном. Мне не было грустно и печально, мне было никак. Просто чувство пустоты, заполнившее каждую клеточку моего тела, спокойно пожирало сознание.       Мне вновь захотелось все бросить. Разум кричал о том, что все мои попытки будут лишь безрезультатным трепанием нервов и бюджета. Конечно, я не настолько ветреный и глупый, чтобы, получая зарплаты, тратить их полностью и без остатка за месяц. Я откладывал, клал сбережения в банк под проценты и сумел накопить чуть больше двухсот пятидесяти тысяч. И без труда могу съехать от Алены, но тогда придется понемногу начинать тратить свои сбережения, а они могут понадобиться мне для чего-нибудь более важного.       Окончательно взбодрило меня сообщение от незнакомого номера. 89ххххххххх, 21:15 Здравствуйте, Арсений. Вы сильно заняты?

Вы, 21:16 А кто пишет?

89ххххххххх, 21:18 Это Дмитрий, сосед. Мне ваш номер дала Алена пару дней назад. Как знал, что пригодится! Можете помочь Антону?       Как-то слишком правильно и подробно пишет наш сосед. Хотя у каждого человека есть свои странности. А вот сам тот факт, что Антону сейчас нужна помощь, заслуживает куда больше внимания. Если подумать, это дерзкий и твердолобый мальчишка, таких проблемы находят сами. Вы, 21:20 Что случилось?

Дмитрий, 21:24 Мне позвонили из бара "Валион" и попросили забрать пьяного Антона. Сказали, что он уснул и не собирается просыпаться. Я не могу сейчас это сделать, мы с Катей в больнице. А у вас, кажется, машина есть.

Вы, 21:24 Без проблем.       У меня есть не только машина, но чувства к глупому парню, набухавшемуся в баре с названием какого-то европейского города. Вероятно, Дмитрий слишком тактичен, чтобы напрямую давить на мои чувства, но я все же очень благодарен ему за возможность помочь Антону, увидеть его. А позже он не сможет ничем упрекнуть меня, ведь "Ну попросили же помочь тебе! Что, я отказаться должен был?".       Услышав, как я запнулся о ножку стола и громко выругался, из кухни вышла веселая и немного пьяная Алена. Она с нескрываемым интересом посмотрела на то, как я переплетаю косу и что-то судорожно ищу в телефоне - тот самый "Валион". - Ты куда-то собрался? - Хочу немного проветриться, - быстро ответил я и, пройдя в коридор, добавил: - Вы же не даете мне нормально отдохнуть. - Надолго?       Она будет меня ждать. В таком состоянии, вероятно, она вновь захочет меня вернуть, будет клясться в своей любви и плакать. По мне, лучше уж пьяные девушки будут орать и пытаться унизить морально, чем плакать и умолять. Это невыносимо сильно давит на нервы. - Пока не знаю.       Не тобой, Алена, сейчас заняты мои мысли. По весьма понятным причинам единственное, о чем я могу сейчас думать - это о скорой встрече с молодым, но уже преуспевшем в своем деле пьянчужкой.       Как только навигатор оповещает о том, что маршрут до бара построен, резко срываюсь с места. Ну как, Антон, можно было пойти бухать в бар, находящийся за тридевять земель от твоего дома? Да и время еще детское, а ты уже успел напиться так сильно, что тебя приходится забирать.       Приходится... Это не тяжелая ноша для меня, а дар с небес.       Перестав думать об этом, я так сильно возненавидел себя. Такое презрение появилось к самому себе, потерявшему всякую гордость, по первому зову мчащемуся неизвестно куда. Это чувство делает из меня слабого, зависимого человека. Когда я помогал Антону с курсовой, он сказал, что соулмейты становятся похожи на наркоманов. Тогда я ему не поверил, но сейчас...       Он был прав...       Потратив на дорогу чуть больше сорока минут, я наконец-то прибыл к нужному бару. На вывеске крупные светящиеся розовые буквы складывались в незамысловатое "Валион". Они горят так ярко, что нет никакого желания заходить в это заведение.       Складывается ощущение, что это дверь в никуда, что там ничего нет. И меня не будет.       Наконец переборов себя и зайдя в бар, я понял, что в одном я все-таки был прав - войду и меня не будет.       От одной только мысли о том, что где-то здесь мой соул... мой Антон, в груди все сжалось. Появилась необходимость куда-нибудь сесть, иначе ноги не выдержат и я просто упаду. Окинув взглядом столики и не найдя двухметрового Шастуна, медленно, очень медленно направился к барной стойке.       Проходящая мимо официантка запнулась о неудачно брошенную одним из посетителей рядом со стулом сумку, чудом устояла, но в попытках не упасть она слишком сильно накренила поднос, и две кружки, неустойчиво стоявшие на самом краю подноса, упали. Она смачно выругалась, попросила пододвинуть сумку ближе к столу и, присев, начала собирать осколки.       Я просто стоял и смотрел на все это, не имея даже малейшего желания подойти и помочь. Мне просто нужен был повод, чтобы отвлечься на что-нибудь и как можно дальше оттянуть момент встречи с Антоном. Я хотел его увидеть, но вновь услышать его слова о том, чтобы я держался от него как можно дальше, был не готов.       Наконец девушка собрала все осколки и ушла на кухню. У меня больше не осталось причин стоять и смотреть на происходящее.       Подойдя еще чуть ближе к барной стойке, я сразу заметил спящего Антона. Согнувшись в три погибели, он умудрился положить голову на руки и, спрятав лицо в капюшоне, мирно сопеть в такт музыки. - Я заберу его, - каким-то не своим голосом произношу это подошедшему к нам бармену. - Да без проблем, - мужчина протягивает руку и снимает с его головы капюшон. Ненависть, которую я испытал в этот момент, нельзя было сравнить ни с чем. - Только сначала счет его оплатите. - Ты ж мое солнце, - вновь опускаю взгляд на Антона и сам не замечаю, как эти слова сорвались с моих губ. Я не был зол на него, меня поражала его беспечность, а вот бармена поразили мои слова. - Сын это мой.       Мужчина понимающе кивает, и это задевает мое самолюбие. Неужели я так старо выгляжу, что можно так легко поверить в эту придуманную на ходу легенду? Или это Антон выглядит слишком молодо? Хотя, скорее всего, здесь оба этих фактора сыграли большую роль. Но вот тут становится обидно во второй раз: я со всеми своим переживаниями и недосыпами получил не только мешки под глазами, но и несколько лет во внешности, а Антон, видимо, живет легко и припеваючи, раз выглядит как несовершеннолетний проблемный подросток. - Счет, - бармен кажется все таким же спокойным и немного уставшим, - Ваш всегда так сильно напивается из-за того, что не смог сдать зачет?       Так вот в чем дело! Значит, он пришел сюда сразу после занятий в университете! А я-то думал, почему он не пошел в бар поближе к своему дому. Ну, зато я с уверенностью могу сказать, что мой соулмейт ко всем своим положительным качествам еще и тупой, раз заваливает зачеты. - Не всегда, - отвечаю бармену и расплачиваюсь за Антона. Судя по чеку он заказывал только водку с лимоном. Нет, ну серьезно, он немного туповат, а нормальную закуску не мог заказать? Так он себе не только печень, но и желудок посадит. - Вставай, горе ты мое! - стараюсь правдоподобно играть заботливого отца.       Антон, слишком крепко уснув, никак не реагирует на мои слова. Понимая, что нужно его расшевелить, хватаю за капюшон и тяну вверх. Голова машинально поднимается, появляется второй подбородок и он, наконец, начинает реагировать на меня емким и чуть слышным "сука". - Ты еще поматерись тут у меня! - нарочно встряхиваю его за капюшон, и он, наконец, открывает глаза. К моему великому удивлению он даже не думает сопротивляться, лишь широко пьяно улыбается и, поворачиваясь к бармену, очень медленно произносит: - Он меня любит...       Мужчина вновь смотрит на него с пониманием, а потом на меня, умоляя увести его как можно быстрее. - Конечно люблю! - уверенно добавляю я. - Но если бы мой единственный сын меньше пропадал за барной стойкой и больше за учебниками - мы с матерью вообще бы были счастливы! - А у тебя есть сын?       На этой фразе мы все втроем уставились друг на друга с удивлением. Кажется, бармен уже начинает что-то понимать, поэтому нужно как можно быстрее валить отсюда. - Так, сейчас опять начнется - ты мне не отец, ты не уважаешь мое мнение, - быстро выкрутился я. - Знаем, проходили!       Антон с еще большим удивлением смотрит на меня, пытаясь понять смысл моих слов. Бармен, наконец, плюнул на нас и пошел обслуживать подошедшего клиента. Какое счастье, что желание заработать деньги у этого мужчины куда больше его любопытства. - Арс, - начал что-то говорить Антон, но язык упорно не слушался его. - Домой отвезу тебя, - уже спокойно отвечаю я и, перекидывая одну его руку через свое плечо и хватая его за талию, помогаю слезть со стула. - Ну и напился же ты! - Повод был, - немного обиженно отвечает он. - Тебе не понять! - Конечно не понять, - Антон пытается идти, но его длинные ноги цепляются за все подряд. - Я почти круглым отличником был. - Мог бы и поддержать! - чуть слышно произносит он и, оттолкнув меня, пытается идти сам. Его резко заносит куда-то вправо, и если бы я его не поддержал, то он точно снес бы пару столиков. Такой неуклюжий, проблемный, грубый и честный. Именно сейчас он говорит так искренне, обижается искренне, даже смотрит... Его взгляд, затуманенный алкоголем, отражает какую-то боль. Настоящую, не такую, которую можно напридумать себе и потом легко от нее избавиться. А такую, которая, как паразит, высасывает все жизненные силы из человека. - А я и поддерживаю, - покрепче ухватив его за талию, помогаю осилить ступеньки. - Ну провалил один зачет, подумаешь, проблема! Пересдашь! К тому же, такому шикарному бариста образование не нужно!       Антон молчит. Не просит меня заткнуться, не переводит разговор в шутку, просто молчит. И это его смирение пугает и радует меня одновременно. Я понимаю его чувства и страхи. Это я всю жизнь ждал своего соулмейта и был готов принять его любым. Но Антон, он мечтал никогда не встретить свою родственную душу. Он ненавидит эту связь и, теперь уже, кажется, весь этот мир. Я не верю его словам о том, что он меня ненавидит. Он не может меня ненавидеть, скорее всего, я ему нравлюсь, и именно из-за этого он ненавидит самого себя. Он борется, каждый гребанный день он борется с желанием меня увидеть...       Как и я...       Или мне просто хочется, чтобы все так было?       В машину Антон завалился, как к себе домой. Сам пристегнулся, но с сотой попытки, изрядно приправленной суровым воронежским матом. Раньше я не слышал, чтобы он так сквернословил. Не успел я завести машину, как он тут же полез к печке и радио. Все для вашего комфорта, Ваше превосходительство.       Но не все оказалось так гладко, как хотелось бы: буквально через несколько минут он объявил, что его сейчас стошнит, и мне пришлось быстро искать место, где можно остановиться. Запнувшись о бордюр, он каким-то чудом удержался на ногах и уже хотел крикнуть, что с ним все нормально, но желудок напомнил о себе и вместо крика послышались весьма неприятные звуки блюющего человека. Закончив "облагораживать" территорию, он все так же спокойно сел в машину, пристегнулся и молча уставился на дорогу.       Таких остановок мы сделали еще, наверно, около трех раз, каждая из которых заканчивалась невозмутимым видом. Наконец его перестало укачивать, но он все еще не горел желанием со мной разговаривать. Антон о чем-то думал, изредка покрепче вцепляясь в ремень безопасности.       Мне нравилась эта тишина. По крайней мере, я был не один, а с человеком, который с каждым днем значит для меня все больше и больше. Меня даже уже начинал устраивать расклад его безразличия, но только не ненависти. Насколько же это невыносимо понимать, что дорогой тебе человек испытывает к тебе только ненависть. - Арс, - наконец он решил заговорить. - Неужели тебе и правда все равно, что я - парень? - Так даже лучше, - уверенно ответил я. - Не будет вечных истерик, дешевых драм и скандалов. - Никак не будет, Арс, - это прозвучало как-то уж слишком спокойно, смиренно. - И что, я тебе не нравлюсь? - наверно, мне не стоило задавать этот вопрос. - Даже немного? - Нравишься, - все то же спокойствие. - Вот именно это меня и бесит.       Говорят, что у трезвого на уме - то у пьяного на языке. И как бы безразлично ни были сказаны эти слова, они дороги мне. Наконец я точно знаю, что шанс у меня есть.       Антон все так же продолжал внимательно смотреть на дорогу, а я уже не горел желанием продолжать наш разговор. Если не остановиться на этом, то с вероятностью почти в девяносто процентов ни к чему хорошему он не приведет. На самом деле чувства как азартная игра, если не суметь вовремя остановиться и забрать свой выигрыш, то можно потерять абсолютно все.       Доехав до нужного дома, Антон молча вышел из машины и направился к своему подъезду. Так вот мы сегодня и распрощались, даже без банального "пока". Он ни разу не оглянулся, не поблагодарил, но этого и не надо. Он просто есть, и это самая большая моя награда.       Резко подул сильный ветер и крупные хлопья снега залетели в салон машины через открытое окно. Какой колорит - первый снег и удаляющаяся фигура любимого человека.       В голову лезли разные мысли, и я невольно улыбнулся одной из них.       Я не полюбил тебя, Антон, с первого взгляда, и, если я когда-нибудь так скажу - я совру. Я полюбил тебя постепенно, с каждой встречей все больше осознавая твое влияние на мою жизнь.       Но тот день, стоя напротив меня с взъерошенными волосами и уставшим взглядом, я никогда не забуду, ведь ты мне понравился сразу.