Аллелопатия

      На сегодняшней паре я должен был быть максимально внимательным, чтобы запомнить весь тот материал, который, по словам учительницы, "поможет нам не завалить ближайший тест". Но, если быть честным, мне на него откровенно плевать! Я с ужасом ожидал этого дня, понимая, что он станет одним из самых тяжёлых за всю мою жизнь.       Премьера спектакля "Шерлок среди нас" состоится в шесть часов вечера. Опаздывать нехорошо, но и приходить раньше нет совершенно никакого желания. Я знаю, что он ждёт меня... Боюсь, что его ожидание все испортит, и он... забудет слова? Нашёл о чем беспокоиться! Мне бы собственную задницу спасти от отчисления, а не о чужой работе думать.       Сейчас вся дальнейшая жизнь зависит не только от самого Арсения, но и от Вячеслава Дусмухаметова. Он словно цезарь, гордо взирающий на развернувшееся представление. Ему хорошо известна его роль, и по окончанию сражения он должен будет вынести свой вердикт. Широким взмахом, очертив полукруг, поднимет руку перед собой и остановится на несколько мгновений. Подними он большой палец вверх - Арсений уедет в Москву, но если большой палец будет указывать вниз - Омск с распростертыми объятиями примет возвращение блудного сына.       Думая об этом, непроизвольно сглатываю и мечтаю о том, чтобы прямо сейчас выпить баночку лёгкого прохладного пива. Вся последняя неделя прошла в бесконечном прокручивании разных вариантов исхода события. Мне не хватает чести, гордости и смелости признать, что у меня наконец-то появилась надежда. Я могу быть нужен кому-то просто так, без каких-либо условий и притворств. Мне с каждым днем становится все труднее сдерживать свое желание подойти к окну. Лучше не видеться перед расставанием со своим соулмейтом, так будет проще принять тот факт, что он так и не стал моим.       Если бы цезарь спросил моего совета, чтобы я ответил?       Я бы отсек ему руку, дав бойцу право выбора. Пусть он решает, как хочет поступить на самом деле. И если его желание - остаться на арене и ждать, кто умрёт быстрее - он или его соперник, то так тому и быть. Наша связь стала слишком сильной, и я с ужасом осознаю, что больше не смогу его прогнать.       Пара подходит к концу, преподаватель уже начинает перечислять страницы параграфов, с помощью которых мы сможем подготовиться к тесту, но, давайте будем честны, я все равно не воспользуюсь этой информацией. Я даже не знаю, есть ли у меня учебник по этому предмету.       Минутной стрелке осталось сделать лишь пару прыжков, чтобы дать право студентам покинуть кабинет. Принципиальные преподаватели всегда вызывали во мне желание прикончить их, но сегодня другой случай. Как только я выйду из кабинета, мою голову волной захлестнут мысли о предстоящем вечере.       Я очень боюсь встретиться с ним, но понимаю, что не могу не пойти. Это было бы слишком жестоко по отношению к самому себе: мне слишком сильно не хватает его.       Наконец преподаватель нас отпускает и, в отличие ото всех остальных студентов, поспешивших покинуть аудиторию, я неспешно собираю свои вещи в рюкзак. У меня еще будет достаточно времени для переживаний. - Антон, можешь поговорить со мной? - Оксана нерешительно присела рядом. - Конечно, только если недолго, мне ещё надо съездить домой, чтобы переодеться.       Несколько секунд мы слушали тишину опустевшего кабинета, и я невольно покосился на преподавательский стол. Ключ на месте, значит, правило "кто последний - тот и закрывает", ещё действует. - Ты все-таки решил идти на тот спектакль? А если ты не сможешь себя контролировать? Судя по тому, что ты рассказывал, ваши отношения чем-то похожи на... на те, что были у нас с ней. - Оксан, ты преувеличиваешь, - улыбаюсь, пытаясь скрыть собственный страх потери контроля перед ним. - Понимаешь, я хочу жить спокойно, а пока он живёт в Воронеже, спокойствия мне не видать. - Я тоже так думала... Мне казалось, я медленно умираю, когда переезжала в этот город. Знаешь, я все ещё не могу смириться со своим переездом, и мне жутко хочется вернуться. - Но ты же только начала новую жизнь, - неосознанно повышаю голос. - Прости, но я думал, что у вас все хорошо складывается с Лехой. - Всё хорошо, я положительно ответила ему, и теперь мы вроде как даже пара, но ощущение неполноценности отношений не покидает меня. Знаешь, надо было сразу рвать все связи с ней, пока мы не зашли слишком далеко. Как думаешь, стоит мне вернуться? - Даже не думай об этом! Оксан, ты уже сделала первые шаги к новой жизни, не надо смотреть назад. - Но наука не стоит на месте, ещё лет пять назад никто и мечтать не мог, что таблетки, нейтрализующие отрицательный эффект соулмейтизма, будут изобретены. Может, ещё через пару лет учёные смогут придумать более дешёвый аналог? Но если я сейчас окончательно порву с ней все общение, сможет ли она принять меня, когда они будут изобретены? - Как часто ты о таком думаешь? И вы уже прекратили общаться, почему ты говоришь, что... - Не прекратили, - тихо перебивает она меня. - Я переехала, но мы все ещё созваниваемся и списываемся. Я не могу без этого. - А как же тогда Леха? - Я не знаю... Он очень хороший, и я всегда могу на него положиться. Мне иногда кажется, что я испытываю к нему лёгкую симпатию, но она быстро пропадает. - Может, вам просто стоит проводить побольше времени вместе? - Я постараюсь... - Оксана, тихо шмыгнув носом, встала со стула и направилась к выходу. - Я просто хотела попросить тебя не делать ошибок. Выход есть всегда, надо только найти его. Если ты вот так легко отпустишь руки, будешь жалеть об этом всю свою жизнь - это я знаю точно.       Я киваю. Понимаю, что она говорит правду. Несмотря на то, что симптомы соулмейтизма проявляются у всех одинаково, сила влечения, время появления симптомов и их тяжесть у многих могут сильно отличаться. Помню, я мечтал, чтобы мое влечение к соулмейту было минимальным, но жестокая реальность любит делать все с точностью до наоборот.       Поворачивая ключ в замочной скважине, я наконец-то задумался о том, что именно мне стоило бы надеть для похода в театр. На костюм, конечно, расстраивать свою психику я не буду, но и обычная футболка с ярко-желто-синими спортивными штанами не подойдет. Стоило бы, конечно, задуматься об этом заранее, но я всю неделю старательно перенаправлял свои мысли в другое русло, лишь бы не думать о сегодняшнем вечере.       Я сомневался, что смогу отпустить Арсения, но после разговора с Оксаной эти сомнения только усилились и приобрели вполне себе отчетливые очертания. Ненависть к самому себе вдруг стала ещё больше. Человек, яро ненавидящий соулмейтизм, готов поддаться этому явлению. Человек, каждый день наблюдающий за страданиями человека от потери соулмейта, готов верно ждать нового способа заглушить симптомы соулмейтизма. Человек, желавший жить, готов умереть.       Ещё даже не выйдя за пределы университета, закуриваю сигарету. Начинаю немного успокаиваться, словно в моей голове образовалась лёгкая стена из дыма между моим рассудком и мыслями об Арсении.       Дожили, никогда не страдал так из-за девушек, но взрослый мужчина - это же совсем другое дело!       Нужного автобуса даже ждать не пришлось, от чего я с некоторой злостью выкидываю недокуренную сигарету в снег и, нащупав в кармане мелочь, размещаюсь на свободном месте около окна.       Подсчитав, что у меня есть время только для того, чтобы переодеться и доехать до театра, пытаюсь вспомнить, если ли в нашем холодильнике что-нибудь для быстрого перекуса. Ира вчера варила суп, но на то, чтобы его разогреть и съесть, уйдёт слишком много времени. А я ведь дрыщ! Пропущу хоть один приём пищи - не похудею - сдохну!       Достав из кармана телефон с наушниками, заметил одно входящее сообщение - первое за пару недель от Арсения. Граф, 16:05 У нас сегодня премьера, и я очень надеюсь, что ты придешь. После мы устраиваем маленький фуршет, чтобы отпраздновать спектакль. Составишь компанию?

Вы, 16:07 Фуршет же, наверно, только для работников театра? Я там лишний буду. Вы после всех спектаклей так празднуете?

Граф, 16:08 Не всегда, просто главный режиссёр этого спектакля Вячеслав Дусмухаметов, для него, в общем-то, этот фуршет директриса и устроила. Кроме работников театра будут все желающие остаться после спектакля зрители. Ну так как?

Вы, 16:09 Еда? Выпивка?

Граф, 16:10 Все, что пожелаешь!       Невольно задерживаю дыхание, боясь с выдохом потерять прочитанные слова. Мне больше не хочется его останавливать, хочется слышать, видеть, чувствовать.

Вы, 16:15 Останусь, я голодный.

      Всё остальное время с нетерпением жду, когда автобус соизволит доехать до нужной мне остановки. Он как назло стоит целую вечность на каждом светофоре, и я начинаю осознавать, что до театра вовремя смогу добраться исключительно на такси. Будь метро поближе к моему дому, вариантов было бы два. Но, что поделать, я же не просто студент, а работающий, у меня, как считает жизнь, денег куры не клюют!       Зайдя в квартиру, первым делом ринулся к холодильнику. Фуршет - это, конечно, хорошо, но до него ещё дожить надо. Выбирая между супом и вареными яйцами, предпочитаю недоеденный Ириной рулет со сгущенкой, спрятавшийся на столе между сахарницей и небрежно по привычке оставленным не на своём месте полотенцем для рук.       Даже не подумав разрезать половинку рулета на маленькие кусочки, откусываю большой кусок и бегу поскорее в спальню, не забыв прихватить сворованное у подруги лакомство.       Вызываю такси и открываю шкаф, путаюсь в адресах и джинсах. Думаю, что это провал, что надо ещё откусить рулета. Мысли хаотичны, действия неконтролируемы, мат отборный.       Такси приедет через десять минут, спасибо Яндексу. За это время надо успеть собраться. Благо, зауженные тёмные джинсы я уже надел, осталось только найти мою темно-синюю рубашку, чтобы надеть её поверх светлой футболки. Количество браслетов увеличить, волосы расчесать, в такси можно ехать и без шапки. И не забыть самое главное - доесть рулет.       Такси приехало в аккурат к тому времени, когда я заканчивал допивать через трубочку мультифруктовый сок. Когда желудок полон, жизнь кажется прекрасной! - Меня бы кто в театр сводил, - наигранно печально выдаёт девушка - мой водитель на ближайшие двадцать пять минут. - Да, - так же наигранно отвечаю я. - И меня бы кто сводил, а то одному как-то некомфортно. - Знаете, у меня как раз заканчивается рабочая смена вашей поездкой. Хотите, составлю вам компанию?       Первые несколько секунд делаю вид, что не заметил вопроса девушки. Молодец, такая смелая и инициативная, далеко пойдет. В карьере, отношениях, своём хобби, не важно! Для меня это не важно, именно поэтому вежливо улыбаюсь и отвечаю: - Нет, не хочу.       Больше до конца поездки я не услышал ни слова. Знаю, что обидел её, но мне нужна была тишина, чтобы подобрать правильные слова для Арсения на фуршете. Может, судьба повернётся так, что сегодняшняя наша встреча будет последней. Хотелось бы сказать ему, что несмотря на то, что мы мало провели времени вместе, он все равно очень много для меня значит. Арс знает, что я не могу не испытывать к нему романтических чувств: такова суть соулмейтизма. Ещё хотелось бы сказать, что я не буду пытаться забыть его, хочу помнить то приятное чувство, которое я испытывал от его тёплых слов и счастливого взгляда. И обязательно попрошу запомнить меня. Не навсегда, это, конечно, слишком жестоко, но хотя бы на то время, пока он не найдёт себе достойную девушку или, может, парня. - С вас триста шестьдесят рублей, - нехотя произносит девушка и, отвернувшись, протягивает руку.       Насчитываю нужную сумму, благо, я ещё не совсем отвык пользоваться наличкой и пулей вылетаю из этого такси пыток.       На подходе к театру вновь закуриваю сигарету. Уже через несколько минут я его увижу, и эта новость не перестаёт меня радовать. Хотя бы сегодня хочу побыть хоть немного счастливым. Пока он будет играть на сцене, позволю себе смотреть на него с восхищением и вожделением. В этот последний день, когда неотрывно смотреть на него будет считаться не просто нормальным, но и желательным. Хочу запомнить его... Моего соулмейта.       Может, мои чувства усилились из-за того, что я пытался избегать его на протяжении почти двух недель, встретившись только однажды, когда он пьяный полез обниматься около подъезда, хвастался новой причёской и просил прийти на премьеру спектакля? Но это все не важно! Уже не важно.       Я так соскучился, Арс!       Видимо, сегодня очень значимый день для всех любителей театра, иначе как объяснить тот факт, что в гардеробе совершенно не было очереди. Все люди уже послушно сидели на своих местах в ожидании третьего звонка, и я, получив свой номерок, помчался к ближайшем входу в зал, не желая опаздывать и получать множество гневных взглядов и высокомерных вздохов от, так сказать, культурных слоев общества.       Позади меня сидела невысокая девушка, шумно жалующаяся подружке на мой высокий рост. Знала бы она, что я сам не в восторге от своей комплекции... Хотя о чем это я? Сомневаюсь, что её мнение или поведение хоть как-то изменилось бы, ведь каждый хочет себе местечко под ярким палящим солнцем.       Наконец третий звонок протяжно прозвенел, сменившись записанной одним из артистов короткой речью с просьбой отключить мобильные телефоны, воздержаться от разговоров во время спектакля и пожеланием хорошего просмотра.       Спектакль начинается с появления Арсения. Растрепанные волосы, горящие от энтузиазма глаза, резкие движения в поисках какого-то затерявшегося предмета. Он сетует чрезмерной чистоплотности Ватсона и жалобно просит вернуть ему его ежедневник с наблюдением о текущем деле.       Невольно любуюсь таким живым, существующим, кажется, не в нашей реальности Арсением. Потерявшийся в своих мыслях, не успеваю следить за происходящим на сцене. Из довольно-таки напряжённого диалога между коллегами-друзьями разговор переходит в риторическую беседу со зрителями, что как никогда сильно привлекает моё внимание.       Спектакль продолжается, одна сцена сменяется другой, происходят плавные скачки по локациям, и в каждой я усердно пытаюсь найти хоть какие-то загвоздки, маленькие подсказки, которые помогли бы указать на личность лестничного убийцы. Звучит ещё одна реплика Шерлока Холмса, и я, отвлекшись на нее, чуть не упустил очень важную деталь - пятна крови на рукаве конюха. От радости я уже готов был вскочить с места и крикнуть о своих предположениях, но в этот момент весь зал на несколько мгновений погрузился во мрак. Яркие лампы по всему периметру помещения зажглись неожиданно ярко, на сцене пусто и уже знакомый голос слишком громко произнёс: "Антракт 20 минут".       Больше половины зрителей спешно покинули свои места, чтобы успеть сходить в буфет, туалет или покурить, но мне совершенно не хотелось двигаться со своего места. Меня волновала одна очень яркая несостыковка - во время преступления конюх, напившись, устроил погром в расположенной на другом конце города пивной, о чем свидетельствовали двое недружелюбно настроенных граждан, приходивших отомстить "мерзкому выскочке" ближе к самому началу спектакля.       Поразмыслив ещё несколько минут, я демонстративно ударил себя ладонью по лбу, желая жестом показать свое разочарование в самом себе. Очень надеюсь, что это жест никто не видел, но неужели из-за отсутствия постоянной умственной тренировки я начал тупеть? Кровь на рукаве рубашки конюха легко могла остаться как раз-таки после погрома в пивной. В конце концов, среди разъяренных джентльменов был один молодой господин с перевязанной головой и несколькими неприкрытыми ранами на лице. Тогда возникает логичный вопрос - почему конюх не переоделся и продолжает ходить в окровавленной рубашке? Может, он просто не заметил этих пятен крови?       Устав строить догадки и тут же их опровергать, я пару раз одергивал себя от чересчур заманчивой мысли позвонить Арсению. Уж кто-кто, а он-то точно знает, кто настоящий убийца. Но это было бы нечестно по отношению к другим зрителям и неуважительно по отношению к артистам и всем, кто работал над созданием этого спектакля.       Когда зал вновь наполнился людьми, прозвучал, наверно, уже третий звонок. Первые два я успел пропустить, пытаясь самостоятельно разобраться в преступлении. Получилось, конечно же, так себе, но на большее я и не рассчитывал. Важнее был вызванный артистами азарт, брошенный зрителям вызов - кто быстрее сумеет разгадать загадку "кровавой лестницы"? Во втором акте все действия начали разворачивать значительно стремительней, и найти все улики было уже не так уж и просто. Две девушки, сидящие за мной, начали бурно обсуждать новую кандидатуру на роль убийцы - недавно вернувшуюся из-за границы мадам Беннет. Я невольно начал прислушиваться к их словам, но, поняв, что из-за этого могу пропустить не менее важные и информативные реплики Шерлока Холмса, решил полностью сосредоточиться на всем, что происходило на сцене.       История приближалась к концу, перешептываний в зале становилось все больше, и только я один не мог понять, зачем Шерлок достал из кармана красный шёлковый платок и, не отвлекаясь от расследования, то наматывал его на свою руку, то, наспех сложив, клал в нагрудный карман пиджака. Вот и сейчас, достав платок, он слишком активно вытирал пот со лба и шеи, а затем просто зажал его между указательным и безымянным пальцем, продолжая активно жестикулировать.       Отчаявшись уже найти ответ самостоятельно, замечаю победную улыбку Шерлока и, не желая оставаться в проигравших, пытаюсь вспомнить все, что было связано в этой истории с красным платком. И вспоминаю. Сын мадам Беннет с сильнейшим ужасом в глазах смотрел, как его мама вытирала несуществующие слезы аккуратным маленьким красным платочком. Кажется, эта сцена была ещё до антракта, но неужели это значит, что это именно она с силой толкала людей с лестницы?       Шерлок игриво подмигивает залу и, повернувшись к семье Беннет, просит арестовать... ребенка? "А я все думал, зачем вы так сильно душитесь? Буквально выливаете на себя по меньшей мере полтюбика сладких духов, - обходит женщину Шерлок. - Потому что вся ваша одежда уже насквозь пропахла хлороформом! Вы не любите своего сына, считаете обузой и каждый раз, когда его присутствие слишком сильно вас тяготило, усыпляете его. Мальчик настолько привык бояться вашего красного платка, что воспринимал каждого, у кого был такой же, как потенциальную опасность и, желая себя обезопасить, подставлял подножки спешащим взрослым, а те падали с длинной, крутой лестницы и ломали себе шейные позвонки. На протяжении всего нашего разговора он с опаской смотрел на мой платок. Конечно, мальчика не арестуют, он ещё слишком мал, а вот с вами, леди Беннет, полиции предстоит долгий разговор. Более подробные данные и все остальные улики расскажу Лестрейду чуть позже, за чашечкой чая. И перестаньте уже держать ребенка, как преступника, вы его здорово пугаете. Он не убежит, если вы просто возьмете его за руку!".       Спектакль окончен, зрители повставали со своих мест и аплодировали, а я просто стоял, переваривая полученную информацию. Оказывается, разгадка была такой простой, и если ещё немного подумать, то можно самому вспомнить все те улики, о которых говорил Шерлок Холмс. В конце все не объясняется до конца не потому, что сделано непрофессионально, а для того, чтобы зрители сами, своими мозгами, придя домой, нашли ответы на свои вопросы.       Шерлок Холмс... Как же все-таки Арсений хорош в своей игре, раз за весь спектакль я лишь один раз, в самом начале воспринял его как своего друга. Всё остальное время, когда он находился на сцене, я видел исключительно заносчивого самоуверенного детектива. - ... всем спасибо - закончил свою благодарственную речь Вячеслав Дусмухаметов. - А сейчас мы хотим пригласить вас на маленький банкет. Надеюсь, вы составите нам компанию.       Банкет выдался на славу! По крайней мере, мой желудок более чем доволен. Как неприхотливый и на все согласный студент, я бы мог вполне насытиться бутербродами или тарталетками, но, как мужчине, мне хотелось чего-нибудь более калорийного, чего-нибудь вроде зимнего салата в моей уже полупустой тарелке. - Шампанского?       Знакомый голос заставил меня резко обернуться и надолго замереть на месте. Арсений, мой соулмейт, сейчас выглядел лучше, чем когда-либо: белая рубашка с расстегнутыми первыми двумя пуговками, завернутыми до локтя рукавами и заправленная в чёрные штаны успешно справлялась со своей обязанность привлекать внимание. Наспех уложенные волосы ещё немного влажные от пота, все-таки работа артиста не такая уж и простая.       Устав ждать, Арсений протянул мне бокал шампанского, надеясь, что я не откажусь. - Шикарно сыграл, - взъерошиваю его волосы и только потом забираю бокал с шампанским. - За это можно и выпить! - Смог вычислить мальчишку раньше Шерлока Холмса? - с неподдельным интересом спрашивает он, отпивая несколько глотков шампанского из своего бокала. - Пытался, но не смог, - честно признался я. - Шерлок слишком умен и... - Красив? - Арсений пару раз прошёлся ладонью по волосам, уложив их на прежнее место. - Самовлюбленность не самая лучшая черта, - ставлю бокал на стол и пытаюсь по-быстрому доесть остатки салата - Я хотел сказать "опытен", но и красив тоже.       Он замер на некоторое время и, не уловив в моих глазах отклика лести, широко улыбнулся. Мне, наверное, стоило больше следить за своим языком, но я ничего не могу с собой поделать, ведь... - Я так соскучился, - почти шепчет Арсений, в точности повторяя каждую букву из моих невысказанных мыслей. - Когда будет ответ Дусмухаметова? - задыхаясь от собственных чувств, пытаюсь перевести беседу в другое русло. - Скорее всего после последнего сыгранного спектакля "Шерлок среди нас", а это только через три недели, - он ненадолго замялся, допивая свое шампанское. - Знаю, ты хочешь, чтобы я поскорее уехал. Я уеду. Уже совсем скоро.       Не хочу! Сколько бы я не уговаривал себя в обратном, в голове постоянно крутится навязчивая мысль, просящая позволить тебе остаться в Воронеже. Арсений Сергеевич, вы же взрослый мужчина! Почему вы не можете сами принять за себя решение? Возразите же мне, скажите, что никуда не хотите уезжать и останетесь в этом городе просто потому, что сами того желаете! Я промолчу... Не смогу заставить себя просить вас об обратном. Больше не смогу... - Добрый вечер! - к нам подошла шикарная брюнетка с ярко подкрашенными губами. - Арсений, правильно? Вы очень хорошо сыграли, я до последнего наблюдала за вами. Вот он - шанс покончить со всем здесь и сейчас! Спешно допиваю шампанское и, улыбнувшись девушке, хлопаю Арсения по плечу. - Что ж, мне уже пора, оставлю вас наедине. - Нет! - Арсений успевает перехватить мою руку и, виновато посмотрев на девушку, продолжил: - Лучше вы оставьте нас наедине. Простите, я давно не видел своего... друга.       Девушка кивает и нехотя оставляет нас одних, отделенных от всеобщей толпы своими загонами и предрассудками. Переведя взгляд на Арсения, некоторое время смотрю в его глаза, полные решительности и, с шумом выдохнув, прерываю неловкое молчание: - Мне надо покурить!       Он кивает и, пытаясь скрыть волнение, первым направляется к гардеробу, чтобы я забрал свой пуховик. Всё происходит в немом молчании, но почему-то мне начинает казаться, что лучше уж пусть все продолжается в недосказанности, но будет сделано верно. Я чувствую, что могу окончательно потерять всю свою решительность, как только мы заговорим. - Антон, - сразу начал Арсений, как только я сделал первую затяжку. - Я не хотел уезжать, не поговорив с тобой. Знаю, что ты ответишь, но не могу не спросить. - Не начинай, - почти умоляю. - Все, что я тебе когда-либо говорил - это правда. Понимаешь? Я действительно люблю тебя.       Оглянувшись, я мысленно поблагодарил небеса за то, что никто из курящих не собирался так быстро покидать банкет с ещё оставшимися несколькими бутылочками шампанского. Сделав последнюю затяжку, я со злостью выкинул окурок подальше в снег, скрывая дрожь в голосе, отвечаю: - А я тебя и что? Мы соулмейты, Арсений, так и должно быть. Просто представь, что ты никогда не встречал меня! - Не хочу! - резко отвечает он. - Забыть самое лучшее, что было в моей жизни? Просто так взять и вычеркнуть самого любимого человека из своей памяти? Антон, из нас двоих актёр - я! И ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я не слышу дрожи в твоём голосе. Ты ведь не хочешь со мной расставаться, правда? Так зачем тогда нам идти на такие жертвы? Я придумаю что-нибудь, обещаю! Какой-нибудь способ быть рядом и не разрушать друг друга, нет же ничего невозможного. Только, пожалуйста, не отвергай меня.       Делаю несколько шагов назад и, прикрыв лицо руками, тяжело выдыхаю. Знаю, что должен ему ответить, но не могу этого сделать. Я ждал этих слов. Шёл на спектакль и надеялся, что Арсений осмелится сделать последнюю попытку к саморазрушению. И, видит Бог, я уже давно сошёл с ума! - Хорошо. - Понимаешь, я не хочу уезжать, я... Что?       Арсений, кажется, и не верил, что я могу ответить положительно. Он все так же, широко распахнув глаза, удивлённо смотрит на меня и пытается правильно понять смысл сказанного мной единственного слова. - Хорошо, - вновь повторяю я. - Хорошо - это значит хорошо или "хорошо"? - медленно произносит он, и я, если честно, совершенно не понимаю смысл сказанной им фразы. Начало положено, но пути отступления ещё не разрушены, и я собственноручно ломаю каждый из них, медленно подходя к Арсению и, наклонившись, невесомо целую его в уголок губ. Большего и не надо, чтобы понять, что обратный отсчёт пошел.       Прошу, сдержи свое обещание. - На такси или автобусе? - На такси, - тихо отвечает он. - Я очень устал.       Смотрю, как он направляется к театру, чтобы забрать оставшиеся там вещи. Мне впервые за последнее время спокойно на душе. Может, все это к лучшему? - Надеюсь, ты умеешь готовить блинчики, - зачем-то кричу ему в след. - Это важно!