Аллелопатия

      Проснувшись, я ещё долго лежал в кровати, пытаясь внушить себе, что вчерашний поход в театр был всего лишь плохо проработанным моим мозгом сном. Сейчас мне как никогда хотелось бы верить, что моего положительного ответа никогда не существовало. Да, я хотел этого… мечтал об этом! Всю неделю до вчерашнего дня надеялся, что Арсению хватит храбрости пойти против моего желания.       Арсению храбрости хватило. Мне, впрочем, тоже. Но только вот куда она делась с наступлением нового дня? Я уже начинаю бояться наших отношений. Мне безумно хочется закончить все здесь и сейчас, чтобы не дойти до глупости или даже смерти. О чем мы вообще вчера думали? Встречаться? Разве ж это вообще возможно в нашем положении?       Соулмейты никогда не должны быть вместе — простая истина этого мира. Главный закон, который должны соблюдать люди, чтобы выжить, но почему-то почти каждый считает, что он сможет обмануть природу. Никогда не думал, что окажусь в их числе.       Повернувшись на другой бок и потеплее укутавшись одеялом, закрываю глаза и пытаюсь уснуть. В моем положении лучше уж находиться в мире грез, чем в реальном мире. Ну как я, Антон Андреевич Шастун, раньше яро утверждавший, что родственные связи не приносят ничего, кроме проблем, сумел в это вляпаться?       Ладно, понимаю, связался со своим соулмейтом, но из-за этого мне теперь придётся и со своей гетеросексуальностью распрощаться?       Широко распахнув глаза, резко сажусь на диване и крепко сжимаю съехавшее на колени одеяло. За последнее время я впервые осознаю, что влюблен в человека своего же пола. Раньше, когда думал об Арсении, воспринимал его просто как человека, к которому я имею некоторые романтические чувства, и меня совершенно не волновало, что он тоже является мужчиной.       Но факт остается фактом: со вчерашнего дня я… Гей?       Успокойтесь, уважаемый Антон Андреевич, вас вынудила жизнь. Эта отмазка вообще сможет сработать хотя бы раз? Пытаясь себя успокоить, глубоко вдыхаю и через несколько секунд шумно выдыхаю скопившийся в лёгких воздух.       Неожиданно свои мысли начинают казаться до абсурда глупыми. Ну какой гей? Ну что, скажите мне, я сделал такого, чего не делал хотя бы каждый десятый натурал? Поцеловал мужчину? Ну дк я и раньше уже был грешен этим — поцеловал друга в пьяном угаре, когда мы ещё в школьные времена играли в бутылочку. Тот друг, кстати, год назад успешно женился. Поцелуй не аргумент. Ходил на спектакль, чтобы поддержать Арсения? Ещё больший бред! Влюблен в мужчину? Это, конечно, уже повод отнести меня к ряду людей с нетрадиционной ориентацией, но… Во-первых, я всегда могу свалить всю вину на связь соулмейтов, а во-вторых, никто же почти об этом не знает. Как говорится, не пойман - не гей!       Наконец, успокоившись, я смог лечь обратно на диван и, натянув одеяло до самого носа, решил ещё немного подремать. Сегодня суббота - прекрасный повод прогулять одну единственную стоящую по расписанию пару и отдохнуть от души. Со всеми этими переживаниями в последнее время я уже совершенно не помню, когда в последний раз нормально спал.       Погружаясь в сон, я чувствовал себя как никогда спокойным. Проблемы и мысли, мучившие меня несколько минут назад, мигом испарились, стоило мне только опустить веки и посильнее прижаться к подушке.       Спал я, скорее всего, недолго. Когда я открыл глаза, за окном еще только начинали пробиваться несколько ярких лучиков солнца. Помнится, раньше, когда приезжал к бабушке в гости, замечал, как окна покрывались изморозью. Узоры могли почти полностью заволочь собой всю поверхность стекла, и, когда свет проходил сквозь них, он немного искривлялся, чуть ярче освещая несколько рёбер ледяного узора. Светлые линии выглядели почти волшебно.       Подойдя поближе к окну, вглядываюсь в нетронутый следами выпавший ночью снег, с облегчением выдыхаю. Арсений ещё не ушел на работу. Хотя если немного порыться в своей памяти, то можно найти момент, когда он говорил мне, что сегодня у него выходной. Видимо, что режиссер, что актёры боялись не встать так рано или прийти на работу в... не совсем трезвом состоянии. Вряд ли многие из них вчера ограничились лишь фуршетом, не продолжив где-нибудь в... баре?       Повернувшись, думаю, что теперь наконец-то можно воспитать у себя привычку плотно закрывать на ночь шторы. Я перестал это делать, когда изо дня в день с утра, просыпаясь, первым делом подходил к окну и смотрел, как Арсений уходит на работу. Все это происходило в одно и то же время, словно мы оба боялись не встретиться хотя бы взглядами на несколько секунд и прожить весь день без этой утренней "встречи".       В соседней комнате все ещё спала Ира. В последнее время я слишком редко её вижу. Большую часть времени подруга просто молчит, может улыбнуться мне или подмигнуть, но не больше.       С каждым днем её поведение все больше пугает меня. За последнюю неделю мне уже несколько раз звонил её доктор, но мне все никак не удавалось уличить этот момент и принять вызов. То я был на паре и телефон стоял на беззвучном режиме, то я отходил в душ. Последний раз он звонил вчера, когда я был на спектакле. - Наверное, стоит написать ему смс, - пробубнил я себе под нос. - Он все равно не берет трубку, когда я ему перезваниваю.

Вы, 7:12 Доброе утро. Это Антон Шастун. Вы уже несколько дней пытаетесь до меня дозвониться. Пожалуйста, как прочитаете сообщение - позвоните мне. Жду вашего звонка.

      Сев на диван и немного подумав, я все же решил написать ещё одно, не менее важное сообщение.

Вы, 7:16 Доброе утро, Арсений Сергеевич.

      Написать что-то ещё у меня просто не хватило смелости, но тем не менее, я был несказанно рад, что её хватило на эти четыре слова. Ещё пару часов назад я сомневался, стоит ли нам с... моим соулмейтом и правда испытывать судьбу на благосклонность, но уже сейчас, когда небо над землёй начало заметно светлеть, все подобные мысли таяли и исчезали.       Раз уж я ступил в это болото одной ногой, не буду стараться из него выбраться. Вместо этого - ступлю на него второй. Слишком сильно это похоже на меня - вляпавшись во что-либо, идти до конца.       Неожиданно телефон коротко завибрировал, извещая об одном пришедшем сообщении. Ирин доктор, скорее всего, сразу же перезвонил бы мне. Значит, это... Граф, 7:20 Я планировал сегодня долго спать, но звон телефона из-за сообщения разбудил меня. Утро. Доброе.       Значит, это только одного меня пугает перспектива наших отношений? Я тут, значит, мучаюсь, просыпаюсь по несколько раз посреди ночи, а ему все нравится. Наверное, это должно меня радовать?       Подумав, что написав это сообщение, он наверняка снова лёг спать, я решил написать ему ещё одно. Пусть не бесит меня своей сонливостью. Я, может, тоже побольше поспать хотел, но беспокойства, которые, между прочим, он у меня и вызвал, не позволили мне это сделать.

Вы, 7:23 Прости

Граф, 7:24 Не издевайся надо мной!       Понимая, что моё второе сообщение вновь заставило Арсения проснуться, я не смог сдержать лёгкую улыбку и, раздумывая, стоит ли продолжать доставать его, ещё некоторое время простоял на одном месте, неотрывно смотря на экран телефона. Решив дать собеседнику отдохнуть, я уже был готов заблокировать телефон, но меня остановило ещё одно входящее сообщение. Всё от того же невыспавшегося человека. Граф, 7:31 Пошли сегодня часов в пять в кафе около твоего дома? То, что около гастронома. За эти дни, что мы толком не виделись, я успел соскучиться по тебе.       Замерев на несколько секунд, мне показалось, что на это время моё сердце перестало биться, лёгкие - дышать, а разум потерял способность соображать. И правда, за то время, что я пытался избегать встреч с Арсением, я совершенно забыл, как реагирует мои тело и разум на его слова. Несмотря на то, что мы только начали встречаться, мне уже начинает казаться, что все моё естество всецело принадлежит ему - моему соулмейту.       Собравшись с мыслями, отправляю ему положительный ответ и иду на кухню завтракать. Уснуть у меня все равно больше не получится, остаётся только радоваться жизни.       Примерно к обеду, когда я в кои-то веки решил заняться своим обучением и вот уже несколько минут усердно готовился к надвигающемуся зачету, мне перезвонил доктор Иры. - Добрый день, Антон Андреевич, - начал он и сразу же сделал длинную паузу после произнесения моего имени. - Не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу: наблюдаемая Кузнецова Ирина уже две недели как не ходит на обследования и тестирования. Прошлые её результаты были, мягко так скажем, не совсем внушающими надежду. Боюсь, её состояние или сознание могут значительно пострадать, если не проследить за её самочувствие должным образом. Могу я навестить вас сегодня часа в... - в трубке слышались неразборчивое бормотание. - Да, часа в четыре! Сегодня я постараюсь закончить всю работу в "Центре" пораньше. - Да, конечно, было бы очень хорошо, - начал тараторить я. - Если честно, я и сам замечал за ней в последнее время много странностей. Будем ждать вас. - Замечательно, тогда до встречи.       Не успел я ответить, как однотонные гудки эхом разнеслись по запустевшим закоулкам моего разума. Наверное, именно они достали из моей памяти информацию о сегодняшней встрече с моим... парнем.       К этой формулировке мне ещё стоит привыкнуть.       Тем не менее кафе, в котором мы договорились встретиться, находится совсем рядом с моим домом и это значит, что переживать мне не о чем - я успею прийти вовремя.       Положив телефон рядом с учебником, я вновь взял ручку и, аккуратно выведя несколько слов в тетради, задумался - на встречу или на свидание? Обычно, если люди состоят в романтических отношениях и договариваются о встрече, то это имеет полное право называться свиданием. Но как только я думаю об этом, то сразу хочу пойти на попутную.       В кафе я хочу сходить по двум причинам - немножечко выпить и поговорить с Арсением. Так сказать, обсудить наши перспективы и дальнейшие действия. А раз все звучит настолько серьезно, то нашу сегодняшнюю встречу вполне можно будет назвать деловым совещанием.       Однако, закончить конспекты мне так и не удалось. Сон, покинувший меня рано утром, решил вернуться в столь неподходящий момент и я полностью потерял концентрацию. Новая тема совершенно отказывалась усваивается и я, решив не мучать себя лишний раз, закрыл учебник с тетрадкой и спокойно лёг на диван, укутавшись в ещё не убранное в шкаф одеялко.       Веки мгновенно налились приятной тяжестью и я, прикрыв глаза, ещё некоторое время пребывал в блаженном полусне, ощущая небывалую лёгкость и отстранённосить от окружающего мира. В глубокий сон из этого состояния я погрузился столь же резко, сколь вынужден был проснуться несколькими часами спустя.       Ирин Доктор... Может, когда-нибудь я все-таки запомню его имя и отчество, пришёл аккурат к назначенному времени. Перешагнув порог квартиры, он внимательно осмотрел прихожую и, разуваясь, продолжал нервно вздыхать. По его напряжённо лицу было понятно, что он боялся подтверждения своих предположение - гибель Игоря привела Ирину к нестабильно психологическому положению. А, может, даже и физическому. - Проходите, пожалуйста, на кухню, там более удобный стол, - я взял смелость предположить, что доктору все же придётся записывать данные осмотра. - Я сейчас схожу за Ирой.       Войдя в комнату к подруге, я ненадолго задержался у входа. Она неподвижно сидела на краю кровати и неотрывно смотрела на подаренную когда-то Игорем мягкую игрушку - маленький бельчонок с пушистым хвостом. Помнится, как только я переехал к ней жить, то практически сразу спрятал все вещи, напоминающие подруге о её соулмейте. Если, конечно, выделенный мне шкаф для одежды можно назвать тайников - то да, я их спрятал. Если же нет, то можно считать, что я просто их переложил. Значит, она все-таки не удержалась и тайком забрала себе хоть и одну, но очень важную для неё вещь. - Ир, мы же договорились, что ты больше не будешь смотреть в прошлое. Знаешь же, что ничего хорошо из этого не выйдет, - я был явно разозлен, но видя болезненное лицо подруги, я не мог повысить на неё голос. - Если б ты только знал, насколько это невозможно, - Ира даже не пыталась оправдать себя, лишь еле заметно улыбнулась и, отвернувшись, лёгким движением поправила непослушные пряди волос. - На кухне доктор из "Центра". Прости, что позвал без твоего ведома. - Ничего, - она наконец положила игрушку на стол и, встав, сделала ещё несколько непринуждённо движений, чтобы привести свой внешний вид в порядок. - Так и думала, что бесполезно бегать от него. Я же живу с самим воплощением благородства и заботы.       Пройдя мимо меня, она как ни в чем не бывало направилась на кухню. За последние несколько дней я впервые вижу её такой оживленной, а самое главное - я даже не могу предположить, что послужило такому резкому изменению в её поведении. - Думаю, вам лучше подождать в проходной комнате, - вежливо отозвался доктор, стоило мне зайти на кухню следом за своей подругой. - Иначе результаты могут быть неточными.       Кивнув, я вернулся в свою комнату, как назвал её доктор "проходную" и аккуратно закрыл за собой дверь.       Внезапно голова наполнилась множеством неприятных мыслей. Одни из них заставляли меня корить себя за чрезмерную холодность к подруге. Погрузившись в свои проблемы, я старательно делал вид, что не замечаю, насколько сильно изменилась Ира и что ей уже срочно необходима помощь хорошего доктора. Другие же мысли заставляли меня переживать о том, что сейчас происходило в соседней комнате. Стараясь не терять надежду и веру в свою подругу, я умолял её не оплошать. Она просто должна быть хотя бы на границе нормы, когда её еще можно привести в нормальное сознание без применения тяжёлых мер.       Осмотр затянулся. Минутная стрелка уже давно перескочила отметку с цифрой "десять" и, казалось, с каждой секундой все ускорялась, усиливая мои переживания. Наконец двери кухни распахнулись, и державшаяся из последних сил Ира быстрым шагом направилась в свою комнату. Всё её движения выглядели резкими, а эмоции - вынужденными. Зайдя в свою комнату и закрыв за собой дверь, она на секунду потеряла над собой контроль, и я услышал резкий всхлип. - Оставьте её одну на некоторое время, - посоветовал доктор, успевший подойти ко мне, пока я неотрывно смотрел на дверь, за которой сейчас находится моя подруга и пытался решить, как же все-таки я должен сейчас поступить. - К сожалению, её психологическое состояние слишком нестабильно, она находится на грани и без должного лечения может навсегда перестать быть той Кузнецовой Ирой, которую вы знаете. К сожалению, лечение на дому больше не поможет, её нужно госпитализировать. В течение последующих трех дней жду вас с вещами у себя в "Центре". Оттуда уже со всеми заполненными бумагами поедете на служебной машине в "Госпиталь для тяжелобольных и страдающих от соулмейтизма". Там она может быть в безопасности. Надеюсь, вы понимаете, что в её положении это лучший выход - мы обязаны сохранить ребёнка.       Кивнув, я все так же продолжал смотреть на закрытую дверь. Как так получилось, что Ира, всегда весёлая и жизнерадостная, вдруг стала психологически нездоровой? Может, то, что мы с Арсением все же решились попробовать быть вместе - ошибка? К чему приведёт связь соулмейтов нас? К смерти? Страданиям? Может, судьбою нам уже уготовано место в госпитале или психбольнице? - Извините, мне уже пора уходить, - чуть громче обычного произнёс доктор и я понял, что, погрузившись в свои мысли, пропустил несколько сказанных им фраз. - Да, простите, я задумался.       Пройдя в коридор, доктор быстро надел свои чистые, почти блестящие ботинки и, накинув на плечи плотное зимнее пальто, смерил меня вопросительным взглядом.       Открыв дверь, я ещё раз кивнул ему в знак прощания и уверил, что любыми способами уговорю Ирину на госпитализацию. Ровные шаги доктора ещё пару секунд эхом отдавались на лестничной площадке и мне вдруг начало казаться, что это шаги уходящей жизни. Сердце сжалось от понимания двух вещей: жизнь Ирины может быть в опасности и тоже самое в скором или нескором времени ожидает меня. Я в этом уверен просто хотя бы потому, что знаю - я не смогу отказаться от Арсения. Сколько бы я не думал о том, что ради сохранения наших жизней мы должны расстаться, я никогда не решусь на это сам.       Когда я выходил из дома на "деловую встречу", часы показывали уже пятнадцать минут шестого. Дорога до кафе займёт ещё минут пять. Мысль предупредить своего соулмейта об опоздании, конечно, посещала меня, но почти сразу же была отклонена. Чтобы написать сообщение, пришлось бы потратить лишние пару минут, а таким ресурсом я, к сожалению, не обладал.       Зимний холод практически не чувствовался, когда я в распахнутой куртке в пару минут добрался до нужного места. Помешкав, я некоторое время простоял у входной двери, сделал пару затяжек едкого дыма сигареты и вытоптал на снегу неровный веер из своих следов.       Арсений ждал меня за столиком у самого угла. Он неспешно попивал из чёрной кружки горячий напиток, пар от которого всего несколько сантиметров не доходил до лица мужчины. В помещении, наверно, было немного прохладно, но, только зайдя с улицы, я этого ещё не ощущал. Кафе же само по себе было совсем непримечательным: несколько бледных столиков цвета... то ли уныния, то ли безысходности, потертые деревянные стулья и лампочки слабой мощности.       Подойдя наконец к своему спутнику, я невольно подумал, что единственное, что сейчас придаёт этому кафе хоть какой-то свежести - это Арсений. Его волосы аккуратно уложены, на губах играет едва заметная улыбка, а ярко-жёлтый свитер завершал его образ спасительного лучика лета в этом промерзшем зимой заведении. - Прости, задержался. Не успел закончить все дела к нужному времени, - наконец я осмелился начать разговор, повесив свою куртку на спинку стула и, отодвинув его, не без скрипа уместился на него.       Арсений лишь малозаметно кивнул и, вновь улыбнувшись, нерешительно произнёс: - Рад встрече.       Неудобно поерзав под аккомпанемент противного скрипа мебели, я все-таки взял оставленное на краешке стола меню и, подозвав официанта, заказал ноль-пять светлого нефильтрованного. - Я должен был предупредить, - выпалил я первое, что пришло в голову. Слова никак не хотели собираться в полноценные предложения, а все темы для разговора благополучно свалили в отпуск. - Не должен, - отпив из кружки маленький глоток кофе, ядреный запах которого успел заставить меня поклясться больше никогда не возвращаться в это кафе, он поморщился и, еле заметно вздохнув, ещё раз глупо улыбнулся.       До меня, наконец, дошёл смысл его такой частой и немного нелепой улыбки - он тоже не знал, что сказать и как себя вести. Раньше, когда мы были лишь друзьями с лёгкой претензией на продолжение, слова будто бы сами собирались в нужные предложения, чтобы мы могли поделиться лежащим на сердце грузом. Он говорил о любви, я - о страхе последствий.       Наконец мне принесли долгожданный заказ, и следующие несколько минут мы не произнесли ни слова. Просто сидели друг напротив друга, обнявшись со своим напитками: он в шикарном свитере и с безупречным видом попивал кофе, я же, наспех уложив волосы своей же пятерней и натянувший ради приличия одну из своих любимых спортивных футболок, мерно попивал пивко. - Может, нам стоит добавить друг друга во вконтакте или ватсапе? - наконец я нашёл подходящую тему для разговора. - Так будет легче общаться. - Не стоит, - легко ответил Арсений. - Ты единственный, с кем я переписываюсь через обычные сообщения. Хочу, чтобы с тобой было связано как можно больше таких вот особенностей. Хотя добавить друг друга в социальных сетях, конечно, можно.       Кивнув, я достал телефон и отправил ему запросы в друзья. Если мы не можем заполнить эту тишину разговором, то впору заполнить его хотя бы действиями. Ответ пришёл практически сразу.       Семейное положение во вконтакте гласило: "влюблен". Одно маленькое слово несло за собой кучу информации, и один из пунктов особенно сильно давил на уже мое влюбленное сердце: влюблен и поэтому иду против природы, против общества и их мнения, против жизни.       Мысли волнами накатывали друг на друга, и я даже не заметил, как большими глотками опустошил стакан более, чем на половину. Я начал загоняться, обвиняя во всем себя, свою неспособность придерживаться собственным же принципам, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение. Его пальцы едва касались моих, расположившись на середине маленького квадратного стола.       Я не знал, как стоит вести себя в отношениях с мужчиной. С девушкой - да, все проще некуда. Ухаживаешь, пытаешься быть внимательным, стать для неё героем. Но с Арсением... Разве могу я так себя вести? Мне подать ему пальто или помочь донести тяжёлые сумки до подъезда? Звучит глупо в мыслях, а в жизни может его обидеть. Каждый мужчина хочет быть сильным, а такими вот действиями можно указать на его слабость.       Поставив стакан с пивом на стол, я мизинцем второй руки охватил несколько его пальцев, пару секунд назад не решительно касавшихся моей кисти и, устремив взгляд на улицу через грязное, мутное окно, сделал невозмутимое выражение лица.       Да, мы ещё не знаем, как вести себя. Что говорить и делать, чтобы выразить свои чувства, но при этом не ущемить гордость другого. Не осмеливаемся кричать о своих чувствах. Раньше позволяли себе выплескивать свои чувства наружу, боясь потерять друг друга. Но сейчас в душе таилось спокойствие и нужды "кричать" уже не было. Мы просто напросто не привыкли прятаться. Скрывать свои чувства и свои отношения ото всех.       Единственное, что мы могли сейчас сделать - это быть рядом. Давать надежду друг другу на "завтра" и просто отвечать на чувства другого. - Прости, - неуверенно протянул я, вспомнив о своей подруге. - Мне уже надо собираться, дома ещё есть важные дела.       Он понимающе кивнул, жестом подозвав официанта, и попросил принести счет. Под конец встречи его сегодняшняя необычная молчаливость ощущалась все сильнее, и я вдруг явно ощутил желание получить ещё хотя бы парочку фраз.       Арсений заплатил за двоих, пока я увлечённо и не спеша допивал остатки пива. Он несильно похлопал меня по плечу и лёгким толчком в спину направил к выходу.       В полном молчании мы добрались до моего подъезда. Оба держали руки в карманах, прятали носы в шарфе и воротнике куртки, слушая слишком резкий скрип снега. - Давай больше не пойдём в это кафе? - единственная альтернатива прощанию, пришедшая в мою светлую головушку. - Холодно слишком. - Мне тоже не понравилось там быть, - уверенно произнёс он, - но потом мне понравилось быть там с тобой.       После этих слов он, сделав шаг навстречу, сжал меня в крепких объятиях. Повинуясь приятным ощущениям, обнимаю его в ответ и понимаю, что не важно, что мы будем говорить или делать в отношении друг друга. Единственное, что мы должны делать - это всегда оставаться искренними. Пусть он мужчина, но он человек, которого я люблю. Человек, о котором хочу заботиться и рядом с которым хочу быть.       В конце концов, какая разница, кого я люблю?       Люблю и это главное.