Аллелопатия

      Четырнадцатое, блять, февраля!       Всю неделю до этой проклятой даты я пытался не думать о том, стоит ли мне что-нибудь покупать для Арсения. Мне всегда казалось, что этот праздник был придуман для подростков, и взрослых он должен волновать не больше, чем выпавший в декабре снег.       Впрочем, я и сейчас так считаю. Если человек и правда любит своего партнера, ему не нужны какие-либо определенные дни, чтобы показать и доказать это. Обычно ты просто любишь, не задумываясь, не придумывая ничего гениально ванильного и просто доверяешься человеку, который так стремится стать для тебя всем. Так зачем же еще нужен праздник, который будет все только усложнять?       Ну не подарю я ничего Арсению и, возможно, даже не поздравлю! Так это что, получается, не люблю я его? Нет во мне чувств, если я не считаю правильным обогащать карманы тех, кто вовремя подготовил к продаже кучу ванильной фигни? Подарить ему туалетную воду и сказать: «Поздравляю тебя за то, что я тебя люблю?» Ну бли-и-ин! Ну не-е-ет!       Все это, конечно, только лишь мои взгляды вперемешку с оправданиями. Я хочу сделать Арсению подарок, хочу сказать ему о своих чувствах, ведь эти слова я произносил лишь пару раз в пьяном бреду. Но я не хочу, чтобы подарок или мои слова были привязаны лишь к какому-то празднику.       Я люблю этого дурака! Сегодня люблю, вчера любил, завтра буду любить, да и в будущем, ну куда я денусь, тоже буду его любить!       В кармане куртки слабой вибрацией дал о себе знать мобильный телефон. На дисплее большими буквами высветилось короткое «Граф». — Антон, привет, ты далеко сейчас от театра? — Привет, — сделав короткую паузу, я подумал, стоит ли шутить. — Сень, ты чего, опять таблетки свои забыл выпить? Мы же вчера с тобой договорились, что после универа я пешочком пойду по направлению к театру, чтобы ты смог меня по пути забрать и мы поехали к тебе.       В ответ послышался лишь легкий смешок, еще долей секунды позже — звук закрытия двери машины. — Я сейчас прохожу мимо ресторана «Остров», подожду на остановке, которая чуть ниже будет. — Минут через десять подъеду, сейчас не должно быть много пробок. — Давай, не задерживайся.       Отключаю вызов без дежурного прощания и, замедлив шаг, направляюсь к ближайшей остановке, идти до которой было не более пяти минут. Погода этой зимой не отличалась особой суровостью, лишь несколько дней были по настоящему холодными.       На остановке стояло много парней с букетами цветов, кто-то поступил мудрее и купил торт, кто-то еще более мудрый — торт и цветы. Но даже глядя на них, я не испытывал желания прославлять четырнадцатое февраля днем любви и безграничной нежности.       Арсений подъехал на пять минут позже, но за опоздание это и считаться не может — Воронеж, он такой! Просчитать время пути здесь практически невозможно. Некоторое время мы непривычно молчали, пока Арсений все же не решился нарушить тишину: — Вот сейчас даже не говори, что ты что-то купил и собираешься поздравить меня с этим странным праздником, потому что я — нет. Нет — не купил и нет — не собираюсь поздравлять. — Даже не думал, — сразу же ответил я и возликовал от того, что наши с ним мысли и взгляды относительно этого праздника сошлись. — Тоже беспокоился, что ты что-нибудь купишь. — Не хочу, чтобы мои чувства обесценивались этим праздником, — тихо ответил он и потом уже более громко продолжил, — я вчера закупился продуктами, так что сегодня нас ждет просто незабываемый ужин! Что выбираешь: спагетти с сыром и ломтиками помидоров или тушеное в духовке мясо с картошкой?       Мне повезло, что у моего парня есть потрясающий дар к готовке. На блюда высокого уровня он, конечно, не замахивается, но обычные, более простые, у него получаются выше всяких похвал. Да и в новых рецептах он не косячит. Говорит, столько лет один прожил, что умение готовить как-то само появилось — постоянная практика и никакого мошенничества. — Спагетти, — немного подумав, ответил я. — На мясо уйдет много времени. — Посмотрим какой-нибудь фильм или шоу? — Хочу какую-нибудь комедию с Джимом Керри посмотреть. Давно про него вспоминал и смотреть буду уже, наверное, как в первый раз. Есть какой-нибудь фильм у него, который ты не смотрел? «Брюс всемогущий», «Шоу Трумана», «Тупой и еще тупее», «Лжец», «Пингвины мистера Поппера», «Всегда говори «да»… — перечислял я, пока Арсений меня не перебил. — «Вечное сияние чистого разума» тоже его фильм? Я раньше обходил этот фильм стороной. — Почему? — Ну, Джим Керри известен, как комик, а тот фильм же вроде драма, да? — Да, но он сыграл просто потрясно! Непривычно было видеть его… таким, но и сам фильм и Джим в нем очень хороши. — Тогда давай посмотрим его.       Снег на улице начал таять еще в первых числах февраля, как бы намекая, что все хорошее может слишком быстро закончится. Я часто думаю о таких вещах. По сравнению со многими своими одногруппниками, я слишком рано уехал от родителей, хотя мог еще оставаться жить с ними. На свою первую работу устроился еще в школьные годы — был кухонным работником в одной крупной кофейне, где и научился варить прекрасный кофе. Можно сказать, что детство, как таковое, у меня было коротким. Благодаря лучшей подруге, я слишком рано столкнулся лоб в лоб практически со всеми проблемами соулмейтизма, пытаясь вразумить подругу. Слишком рано нашел своего соулмейта.       Боюсь, что с Арсением может произойти то же самое, и он рано… Слишком рано будет вынужден уйти из моей жизни.       Раньше, когда я еще пытался отрицать свои чувства и нашу связь, мне казалось, что отношения с соулмейтом, в общем-то, обычные. Почти не отличимые на отношения с человеком, кто не является твоей родственной душой. Просто в первом случае партнер выбран законом и подлостью природы, а во-втором — это собственный выбор человека. Но я ошибался.       За такой короткий промежуток отношений Арсений не просто стал для меня всем — все вокруг стало для меня предлогом и причиной, для существования моего соулмейта. Я смотрел на окно и думал — оно было создано, чтобы Арсений иногда подходил к нему и смотрел на наш двор. Машина создана для того, чтобы отвозить моего любимого на работу. Дорога устлана брусчаткой, чтобы ОН по ней ходил. Весь этот мир был был создан только для того, чтобы когда-нибудь в девяностых годах появился на свет Арсений Попов.       И где-то на задворках здравого смысла-то еще живо понимание, что все это не так. Мы с Арсением всего лишь две очередные пешки в этой жизни. Мы встретились и, как бы я не хотел об этом думать, когда-нибудь разойдемся. Для этого мира мы не важнее пылинки или выпавшего пера из крыла какой-нибудь мелкой птицы. Но для какого мира? для того, что нас окружает? Пусть так, но в моем мире абсолютно все было создано только для того, чтобы когда-нибудь появился на свет. Он — Арсений Сергеевич, мой человек. Чтобы он вырос, жил и был счастлив — вот для чего когда-то был рожден и я.       Добравшись до его квартиры и первым делом вымыв руки — полезная привычка, к которой меня приучил мой соулмейт, мы занялись своими делами: Арсений готовкой, а я бездумным хождением по квартире и залипанием во вконтакте.       На подоконнике стоит чуть подросшая королевская протея. Ее жилистые листочки упорно тянулись к солнцу и иногда мы ее немного поворачивали, чтобы она росла пропорционально.       Подумать только, этот цветок мог стать прощальным подарком, но сейчас мы оба заботимся о нем. Надеюсь, наши отношения продлятся достаточно долго, чтобы я смог увидеть, как протея пустит ярко-красный цветок именно благодаря нам. Нашему вниманию и заботе. — Антон! — позвал Арсений из кухни. — У тебя телефон часто вибрирует. Может, что-то важное.       Подобрав оставленный на кухонном столе телефон, понимаю, что это-то важное — мой лучший друг, немного накосячивший на свидании. ДиПозов, 20:13 Тох, вот скажи — это у меня от долго проживания под одной крышей с тобой появилась это рассеянность? Хотел в честь праздника устроить Кате романтическое свидание в ресторане. Целый месяц на него копил и даже пришлось немного снять со своего сберегательного счета. Ну, так, на всякий случай. И что? Я забыл дома кошелек с деньгами и картой!

Вы, 20:15 Может, через сбербанк онлайн согласятся? Обычно в ресторанах такое, конечно, не практикуется, но чем черт не шутит! В конечном итоге ресторан все равно же получит свои деньги.

      Ответное сообщение от друга пришло слишком быстро, будто он и не на свидании находится, а один по парку прогуливается. ДиПозов, 20:16 Катя уже заплатила за все. Сумма у нас там, конечно, вышла не маленькая. Отдам ей все потраченные на этот ужин деньги, когда вернемся домой. Но все равно так неудобно вышло. Ладно, завтра встретимся, поговорим. Арсу привет! — Тебе Димка привет передает, — тут же сообщаю я и блокирую телефон.       Арсений кивает и, закончив раскладывать приготовленный ужин по двум тарелкам, ставит обе на обеденный стол. У меня чуть крышу не снесло от вида и аромата приготовленного моим парнем блюда. Тарелки до краев наполнены спагетти. Не переваренными и потерявшими свой вид, а аккуратными и аппетитными. Сверху лежит три толстых ломтика помидорки под шубой плавленного сыра с зеленью. — Выглядит просто шикарно — вырывается восторженный возглас. — С тобой я точно никогда не умру с голода.       Арс улыбается и протягивает мне вилку. Пока я рассматривал содержимое наших тарелок, он уже успел приготовить нам кофе. Обычный, быстрорастворимый "Три в одном". Как раз то, что мы обычно пьем за ужином. Но на этот вечер субботы у меня были немного другие планы, и я с некоторым недовольством посмотрел на него. — Антон, — медленно протянул он. — Ну не будешь же ты запивать спагетти пивом. Подожди немного, выпьешь во время фильма.       Нужный фильм в хорошем качестве мы нашли быстро и, включив дублирование экрана с ноута на плазму, довольные уселись на просторный диван. Мне нравились такие вечера, когда мы просто были рядом. Включали какой-нибудь фильм или шоу, абстрагировались от всего окружающего мира и лишь изредка перекидывались друг с другом короткими фразами.       В такие вечера мне с трудом верилось, что за пределами этой комнаты существует еще какая-то жизнь. Что там ходят люди, дует ветер и так же, как и здесь, бесповоротно отсчитываются секунды времени. Мне мнится, что лампа в люстре — это солнце, а таких слов, как восход и закат никогда не существовало в жизни. Я вижу границы в стенах и, если честно, не имею совершенно никакого желания покидать их.       Ближе к середине фильма я начал ощущать какое-то неприятное чувство, очень сильно напоминающее тоску и апатию. Я не мог понять, кому я сопереживаю больше — главному герою или его прошлой девушке. Что хуже — забыть того, кого искренне любил, или оказаться забытым?       Отталкиваясь от этого вопроса, я непроизвольно задал себе еще один — что принесло бы мне больше боли — быть забытым Арсением или решиться забыть его? Конечно, куда проще просто принять действительность такой, какая она есть. Когда вас забывают по своей воле, то вы уже ничего не можете сделать. Куда больнее и труднее самому принимать решения.       Забыть Арсения… <      Встряхнув головой, я попытался избавиться от дурных мыслей и посмотрел на увлеченного фильмом Арса. Тусклый свет от экрана телевизора освещал его лицо, оставлял неяркие блики на радужке его глаз.       Поддавшись чувствам, я пододвинулся к нему поближе и, оставив легкий поцелуй на его шее, положил голову на его плечо. — Что-то случилось? — чуть слышно спросил он, коснувшись кончиком носа моего лба. — Ничего, — так же тихо ответил я и, выдержав паузу, спросил: — Можно я сегодня останусь у тебя? — Диван в твоем распоряжении.       Я непроизвольно улыбнулся и, положив голову ему на колени, продолжил смотреть фильм. Арсений положил руку мне на макушку, зарылся пальцами в волосы и легкими движениями поглаживал по голове. Не этой ли нежности и заботы искал от женских рук, и смогли бы они принести мне столько удовольствия?       Фильм закончился хэппи эндом, и мне даже как-то на душе легче стало. Где-то в глубине мое подсознание уже было готово успокаивать мое сердце и твердить ему, что, возможно, персонажи этого фильма через несколько лет все-таки сошлись. Как я мог забыть, чем заканчивается один из фильмов Джима Керри? — Сегодня немного прохладно, поэтому спать будешь под теплым одеялом, — почти приказным тоном оповестил Арс, копошась в шкафу и ища нужный предмет. — И это даже не обсуждается. В прошлый раз ты весь гусиной кожей покрылся. Под пледом ему тепло, конечно! — Это тебе показалось, — я потянулся на диване. — Возможно, — просто ради галочки отвечает Арсений и расстилает на диване большое теплое одеяло. — Надеюсь, ноги у тебя из-под него торчать не будут.       Не могу удержать появившуюся на моем лице улыбку и, медленно подойдя к Арсению, оставляю на его щеке едва заметный поцелуй. Чуть отстранившись, целую еще раз, на этот раз уже в губы. Чувствую, как он впивается в мои губы своими, как сжимаются его пальцы на моей талии и лишь на секунду открываю глаза, чтобы посмотреть, как невесомо и почти незаметно дрожат его густые ресницы. — Спокойной ночи, Арс, — шепотом выдыхаю в его губы и, чувствуя появляющееся желание зайти немного дальше, резко отстраняюсь от него и плюхаюсь на диван. — Я спать! — Спокойной.       Слышу ленивое шарканье тапочек по полу и легкий звук закрывания двери в спальню Арсения. Чуть поднимаю голову в ту сторону и вижу, как дверь вновь открывается, мой соулмейт с виноватым лицом протягивает руку к выключателю, и в комнате тут же становится темно. Дверь вновь закрылась.       Оставшись один на один со своим мыслями, я скомкал одеяло перед собой и крепко его обнял. Просто привычка с детства — закидывать на этот комок ногу, когда пытаюсь уснуть.       В замутненной от пива, но еще не пьяной голове моментами всплывает просмотренный сегодня вечером фильм. В груди понемногу нарастает неприятное тяготящее чувство беспокойства, и я в который раз упрекаю себя в ненужном и бесполезном умении накручивать себя по поводу и без повода.       Я начинаю думать о том, что наши с Арсением отношения имеют кратковременную перспективу. Что так хорошо и приятно мне будет далеко не всегда и что, наверное, не стоит привыкать к этому всему.       Но поздно.       Я уже привык.       Слишком быстро привык к его заботе, к его объятиям и улыбке. Привык настолько сильно, что, кажется, другая жизнь уже невозможна. Нет, кажется, другой жизни у меня и не было.       Еще крепче обнимаю одеяло, проваливаюсь грудью в мягкую ткань и разочарованно выдыхаю. Дверь в его спальню выглядит слишком манящей.       Почему сейчас, ночуя в его квартире, я пытаюсь уснуть на диване? Мне хватало и пары недель отношений с девушками, чтобы спать с ними в одной постели… и не только спать. Но Арсений — мужчина, и пойти на интим с ним я не могу. Не сейчас.       Я усмехнулся. Хотел в который раз соврать самому себе, что именно в этом плане он меня не интересует. Интересует. Порой желание съедает меня изнутри, когда мы, растягивая поцелуй, углубляемся, жадно впиваемся друг в друга. Я перестаю контролировать свои руки, свое тело, голову затуманивает желание и лишь осознание того, что пока рано, останавливает меня.       Я не могу, отчасти потому, что еще рано, что я не готов. Отчасти потому, что страшно. Но ведь никто не просит от меня этого. Да, я знаю, что мой соулмейт тоже этого хочет. Трудно не заметить желания в его глазах после прерванных поцелуев, но всегда, каждый раз улыбается своей этой понимающей улыбкой и чуть заметно кивает.       Отбросив на пол одеяло, я с силой потер щеки, от чего они едва не переместились на лоб, и рывком сел на диване. Он ничего от меня не требует и не просит, но спать в соседней комнате, находясь с ним в одной квартире становится все менее необходимо. Хочется всем телом чувствовать его тепло и присутствие.       Пока не передумал, не перебил свое решение дурацкими отговорками, я встал с дивана и быстрыми шагами направился к спальне Арсения. Положив руку на ручку двери, почувствовал, как заметно поубавилось решимости и уверенности в том, что я поступаю правильно. А что, собственно, в этом неправильного? Он мой… парень… и я имею на это право.       Медленно, но уверенно открыв дверь, бесшумно подкрадываюсь к кровати и стараюсь аккуратно прилечь рядом с любимым человеком. Думаю, что стоило бы прихватить свое одеяло, но сейчас уже лучше не возвращаться за ним — слишком велик риск, что порог этой комнаты сегодня вечером я уже не переступлю.       Неловко укрываю себя краешком одеяла. Потом, плюнув на все, пододвигаюсь ближе к Арсению, вытягиваю из-под него еще немного одеяла, полностью укрываю себя и, помешкав пару секунд, обнимаю своего соулмейта. — Тош… — почти неслышно произнес Арсений и я почувствовал, как все его тело дрогнуло от неожиданности. — Уткнись головой в подушку и спи, — растеряно ответил я. — Одному спать холодно.       Утыкаюсь носом в его макушку, чувствую, как щекочут лицо его волосы, вдыхаю его запах, уже успевший стать таким родным. Все тревоги и сомнения мгновенно улетучились, оставив за собой лишь блаженное спокойствие.       Боже, как же я его люблю.