Аллелопатия

      Тане сегодня исполняется пять лет. Маленькая дочурка подруги семьи, капризная и неусидчивая - тот самый лучик, который невозможно не любить. Она заботливо носила Антону стакан холодной воды из под крана, чтобы он, больной, хоть чем-то мог запить горькие таблетки. Она мыла посуду, ждала похвалы и благодарности, а затем основательно выбирала новые чашки и кружки в замен разбитый. Но, самое главное, Танечка всегда тонко чувствовала настроение взрослых. Она нежилась и ластилась, когда Антон или Ира грустили, пела песни Лазарева, особенно полюбившегося ей современного исполнителя, чтобы ее мамочка и дядя Тоша не скучали по родным людям.       Маленькая Таня, словно самое яркое солнце в давно прошитом тоской и одиночеством доме одной только улыбкой светила так ярко, что настроение поднималось само собой.       Не зная собственной роли, она оберегала двух взрослых, немного потерявшихся, но еще не до конца разочаровавшихся в жизни людей.       Погода сегодня на удивление солнечная, обычно каждый год в этот день неизменно шел дождь с жуткой грозой. Таня всегда с немой тоской смотрела на улицу и при каждой вспышке прикрывала уши, чтобы не слышать грома. Антон подхватывал ее под руки, усаживаясь на диван и, легонько покачиваясь из стороны в сторону, слегка похлопывал ее по спине.       И пусть в детском саду говорят, что Ирина - мать одиночка, негласный папа у солнечной малышки все-таки есть. Прожив с ними все пять лет Антон, преисполненный надеждой хоть немного скрасить жизнь подруги, смотрел с ней по вечерам фильмы, водил Таню на прогулку и в кино на мультфильмы, брал больничные, чтобы помочь маленькому лучику солнца выздороветь.       Однако, дочка Иры называла Антона не иначе, как просто "дядя Тоша", будто чувствовала, что он не ее отец и никогда не обижалась, если ей об этом напоминали другие дети.       А вот Ире слышать такое было больно. Она тысячи раз уговаривала воспитателей провести беседу с детьми, разговаривала с мамаши этих самый маленьких борцов за слово и никак не могла успокоиться, когда Таня смотрела на нее детским искренним взглядом и говорила, что кроме мамы и дяди Тоши ей больше никого не надо.       Волею судьбы или собственных усилий девушка больше не влюблялась. Изредка расслаблялась, позволяя себе легкие интрижки, но они никогда не заходили дальше недельных отношений.       Остановившись около пятерочки, открываю дверь на соседней стороне для пассажиров и жмурюсь от солнца. Антон долго стоит у самого входа в магазин, мешая проходящим людям и совершенно не замечает меня. Он одной рукой печатает что-то в телефоне, другой держит два больших пакета и в тот момент, когда он убирает телефон в карман мой собственный гаджет коротко вибрирует, оповещая о входящем сообщении.       Не поднимая телефона, знаю, от кого пришла весточка и только собираюсь прочитать и ответить, как Антон, заметив меня, растягивает довольную улыбку и направляется к машине. - Устал тебя ждать, - возмущается он, перекидывая сумки на заднее сиденье. - Я думал, ты будешь на такси. - Решил взять в аренду, так удобнее.       Мой соулмейт пару секунд переваривает информацию, прежде чем округлить в удивлении глаза. В последнее время он часто читал мне нотации о чрезмерной трате денег, честно заработанных не только до каждого рубля, но и до каждой копейки. - Ты ее на сколько взял, на месяц что ли?       Киваю, получая в ответ тяжелый вздох. После того, как Антон открыл свою кофейню, ему трудно адекватно воспринимать ту часть траты финансов, что ему кажется необоснованной. Он все еще не знает, что пол года назад я, загоревшись, купил металлический галстук. Пока повода, чтобы его надеть, не было, но кто знает, что ждет нас в будущем. - Милый, я просто хочу жить в комфорте.       Тянусь к родным губам, немного ослабляя ремень безопасности и тут же получаю долгожданный поцелуй. В последний раз мы виделись чуть ли не два месяца назад, просидев почти неделю дома, валясь в кровати и лишь изредка посещая еще только встающую на ноги кофейню "Кофе-шмофе". Я миллион раз просил Антона еще раз подумать над названием, но он был непреклонен. В конце концов это ничто по сравнению с "Пивняшкой". - Прости, волнуюсь немного, - шепчет он, отстраняясь от моих губ и переводя взгляд на выходящих из магазина людей. - Купил?       Ничего не отвечаю, доставая из кармана просторной черной джинсовки две коробки с таблетками. Полгода назад мне позвонила Катя. Дышала загнанно, останавливаясь на долгую паузу после каждых пару слов, но все же умудрилась тараторить, произнося слова слишком быстро. Она настолько сильно была поглощена эмоциями, что я еще добрых несколько минут не мог понять, о чем она говорит, пока, глубоко вдохнув, Катя не выпалила "вы дождались, все не напрасно!". Лекарство, блокирующее отрицательное воздействие соулмейтов на иммунитет друг друга наконец-то было найдено. Все оказалось до смешного просто - нужный элемент, похожий на аминокислоту, что присутствует в крови семьи Позовых легко проявлялся в ярко-красных водорослях, если их истолчить вместе с синтезированным в лаборатории специальным сложным белком.       Проводить опыта на животных не было никакой возможности - явлению родственных душ подвержены только люди, поэтому для первого испытания обредшей в форму капсул надежды на счастье с любимым человеком было выбрано несколько пар.       Результат оказался сто процентов положительным. Далее повторное испытание, но уже с большим количеством испытуемых соулмейтов и снова ни одного отрицательного результата. Такого громогласного успеха от открытия не ожидал никто. Мир, уставший от вечных сердечных терзаний, болезней и смертей из-за явления родственных душ наконец-то смог вздохнуть спокойной. Единственные, кому ученые все еще не могли помочь - это люди, имеющие аллергию на активные вещества разработанного лекарства.       Но и для них спасение не за горами. Осталось только найти другой способ синтезировать необходимые элементы.       Антон по свойски открывает бардачок, доставая оттуда маленькую бутылку с водой. Ее и ребенку-то не хватит, чтобы утолить жажду, но для запивания капсул хватит. - Их во время еды нужно принимать, - отдаю ему одну коробочку. Препарат дешевый и не вызывающий привыканий. - Ты как давно ел? - Только что шавуху зато... поел. - Хорошо, - киваю, доставая из коробки блистер. - Надо сначала по три капсулы, чтобы ударная доза была.       Антон полностью повторяет мои действия, упрекающим взглядом смотря на протянутую бутылку воды, опустошенную на две трети. Капсулы на вкус чуть сладковатые, явно покрытые какой-то пленкой, чтобы скрыть их истинный вкус.       А после долгое пять минут молчания. Говорить что-то сейчас кажется моветоном, хочется запомнить этот момент в памяти спокойным и тихим, как надежное начало новой жизни. Такое, в котором не сомневаются, которое ложным быть не может априори.       Машина сзади громко гудит, хотя мы совершенно не загораживаем ей проезд, но я все же сдвигаюсь с места, управляя машиной больше механически, чем осознанно.       Антон отмирает первым. Он возвращается в этот мир, убирая коробку с лекарством в широкий карман цветных спортивных штанов и откашливается, привлекая мое внимание. В этот момент я тоже выплываю из туманного состояния, на мгновение отворачиваясь от дороги и улыбаясь своему любимого человеку.       Мы и правда справились. Дождались того самого момента, когда можно быть друг с другом и не бояться ничего, кроме общественного мнения. - Теперь я могу переехать к тебе? - Антон звучит неуверенно - мы уже давно привыкли уделять друг другу не более недели в месяц-два, а дальше вновь долгая разлука. Но теперь можно... Теперь нам можно все. - Я нанял управляющего в кофейню. Точка наконец-то начала приносить прибыль, до этого она работала почти в ноль, так что я могу позволить ему зарплату. - А себе? Кто будет тебе зарплату платить? - Ну... У меня есть некоторые накопления, я же в последнее время у Ляси в баре подрабатывал, если некому выйти было, да и с кофейни мне совсем немного, но должно доставаться, так что... Стоп! Ты против, чтобы мы жили вместе? - Нет конечно! - отвечаю быстро, не давая Антону повода усомниться во мне. - Я уже даже пепельницу купил тебе янтарную. Ручная работа, знаменитый мастер, плавные линии. Тебе понравится! - Арс, ты такой... такой ты! А я вещи уже почти все собрал. Осталось только одежда, шампунь с гелем и кружка, но это перед самим переездом.       В голосе Антона - нетерпение. Он ерзает на сиденье, то сгибая, то вытягивая в пределах разумного ноги, но руки держит на ремне безопасности. А потом просто берет и кладет ладонь на мое бедро, сжимая пальцы и улыбается так, как только он умеет - вкладывая в одну эмоцию все свои чувства. - Приехали, - констатируя я, но с места не двигаюсь. Антон и сам видит, что мы остановились около дома Иры и первым лезет отстегнуть ремень безопасности, заодно отстегивая и мой. Ремень гулко пробегает по телу, останавливаясь где-то на уровне шеи, успев слабо хлестнуть меня по груди. - Пойдем?       На это раз Антон проявляет инициативу. Переваливается через ручник и, схватив меня за ворот джинсовки, притягивает к себе. За эти пару месяцев я успел соскучиться по его поцелуям и прикосновениям.       Теперь у нас на это есть целая вечность.       Та самая вечность, что длиною в жизнь.       Закончив поцелуй, Антон не спешит отстраняться. Так и остается в этой неудобной позе. Смотрит в глаза, смущается все так же по старому, когда я, легко улыбаясь, глажу его по щеке, большим пальцем почесывая за ушком. - Посидим немного? - просит, почти умоляет и прикрывает в наслаждении глаза. - Как твоя работа? - Потихоньку, - голос дрогнет от уже откровенно широкой улыбки, когда я, толкая его в плечи и заставляя сесть поудобнее на пассажирском месте, получаю легкое сопротивление. - Последний фильм зрителям прям зашел! Пара дней в прокате, а уже полностью окупил себя. Хотя я в него не верил. - Зря! Есть в нем какой-то неповторимый шарм, юмор хороший, да и актерский состав подобран хорошо. - Льстишь, - пытаюсь выглядеть смущенным, но гордость за себя и своих коллег намного сильнее. - Дусмухаметов пока думает, какой проект реализовать следующим. Выбор стоит в основном между космической эпопеей и фэнтезийной драмой. Но, я думаю, он все равно реализует оба. Вопрос только в том, с какого решит начать. А пока спектакли будем показывать. У меня в них роли в основном второстепенные, меня он больше в кино видит, так что придется на пару месяцев потуже завязать пояса. - Арс, спасибо, - Антон осекается, силясь продолжить предложение. Это дается ему совсем не просто. Он хмурит брови и прикусывает язык, но все же договаривает: - Спасибо, что боролся за меня, когда я тебе отказывал. - Никак иначе, милый.       Мимо машины проходят два знакомых силуэта. Сережа с Русланом познакомились года три назад. Я тогда попросил друга зайти в бар, чтобы тот попросил Антона включить телефон и ответить на мое сообщение. Дело было важное, а он весь день был не абонентом и надо было что-то решать. Так, наверное, подумал Серега, когда увидел Руслана в качестве ведущего.       Мужчины быстро сдружились, продумали четкий план действий и открыли свое праздничное агентство. Сначала ездили на вызовы вдвоем, теперь Серега отвечает лишь за прием и обработку заказов, подготовку риквизитов к мероприятию, а Руслан так и остался ведущим. Ему это дело нравится, он его пока ни на что менять не хочет.       Агентство развивалось, набирало обороты и теперь на них работают три аниматора, два ди-джея и два ведущего. А о том, к кому лучше обратиться, чтобы праздник прошел и весело и не стыдно весь Воронеж знает без посредников.       О том, что творится между ними, они предпочитают не рассказывать. Химия там, физика или экономика - все тщательно скрывается. Говорят, что просто коллеги, реже - что друзья, но в это мало верится.       Они оба уже не подростки. Оба остепенились и знают, чего хотят от жизни. Серега отпустил свою влюбленность к Позову. Говорил как-то, что с самого начала понимал, что у них ничего не выйдет, но поделать с собой ничего не мог и прежде гуляка и ловелас превратился в холостяка-домоседа.       А Руслану все просто надоело. Он как-то резко осознал, что просыпаться либо в одиночестве, либо с новым человеком, пускающим слюни ему на плечо уже как-то не весело и не интересно. Захотелось стабильности и теплоты. Так, чтобы не тело его любили и не скил отлично трахаться, а его самого. Мысли, слова, мимику и жесты. Привычки дебильные, вроде нОски разных носков и, обязательно, его специфический смех.       Но никого рядом не было. Был лишь только Серега, которому уже ровно на все. А вот Руслану, как оказалось, нет.       Тем не менее, что бы не было между ними, у этого есть шанс. Нужно только толчок им дать, словом или намеком, но такой, что б все мозги на место вставил. Иначе они, двое гордых, но в то же время неуверенных в себе людей так и продолжат упорно игнорировать друг друга. - Ждите, - Антон вылетает из машины, боясь неловкости повисшей атмосферы.       Выхожу из машины следом за ним, пытаясь уместить в двух руках пакеты из пятерочки и три красный ярких из крафтовой бумаги с подарками для детей. Не в моей привычке дарить что-то одному ребенку и совершенно забывать о других.       Запоздало поняв, что забыл сумки, Антон забирает у меня те, что с продуктами и смешно бежит к друзья. Руслан радушно обнимает его, хлопая по спине, Серега же скромно жмет руку и между ними тут же возникает неловкая атмосфера.       Я ускоряю шаг, подходя к ним как можно быстрее и все напряжение спадает. Все меняется местами: с Серегой мы обмениваемся легкими объятьями, с Русланом жмем руки и все бы хорошо, но что-то будто не так. А что именно понять сложно, когда вы всей компанией быстро идете к лифту, смеетесь, поднимаясь на нужный этаж и жметесь перед закрытой дверью.       Антон не сразу находит ключи. Ему приходится отдать пакеты Руслану и только тогда он из порванного кармана достает связку с брелоками, зацепившиеся за белые нитки. Не отрывая их, он привстает на носочки и открывает дверь, а там нас уже ждет Димка.       Он встречает нас упрекающим взглядом - мы немного опоздали, но все же пришли почти вовремя.       В прихожей не протолкнуться. Я не помню, кто наступил мне на носки новых белых кроссовков, а кто больно пихнул под ребра локтем, но желание поскорей пройти в общую комнату или кухню возрастало с каждым неудобным поворотом.       На крики и мат прибежал взлохмаченный Пашка. Антон рассказывал, что как-то Таню не с кем было оставить вечером и он привел ее с собой на работу. Маленькая двухлетняя малышка пугалась взрослых и плакала от громкой музыки и Ляся, надавав тумаков и Антону и своему мужу, что просто попался под горячую руку, забрала малышку к себе в кабинет.       Она и сама тогда уже с животом ходила, ждала своего ребенка, покупала необходимые вещи и мебель, а потому активизировавшийся материнский инстинкт не мог позволить издеваться над малышкой громкой музыкой и пьяными людьми.       За дочерью в бар тогда пришла Ирина, освободившись на пересдаче пораньше, а там слово за слово и вот уже Кузнецова отдавала Добровольской старые вещи Тани, что им уже малы. Нашла и пеленки и конверт для выписки, все в хорошем состоянии. А через месяц Позовы перевозили в дом новой подруги девушки их старую кровать неваляшку, ее дочь в последнее время спит только рядом с ней.       Ляся стала для Ирины примером для подражания. Такая независимая, но расчетливая и бережливая женщина трепетно относилась к своей семье и берегла каждое воспоминание. Ирина для Ляси, сама того не осознавая, тоже стала примером. Девушка, что смогла пережить тяжелую трагедию и заново научиться жить, продолжающая учиться и строить планы на будущее, воспитывая дочку без отца. Шаст навсегда останется для Танечки негласным дядей и крестным, но вот папа у малышки так и не появился.       Ирина влюбляться больше не хотела. Отношений без намека на продолжение, легкие интрижки на одну ночь и ничего больше. Отнекивалась только каждый раз и говорила, что если захочется, она быстро себе кого-нибудь найдет, а пока ей претит мысль о том, чтобы жизнь свою с кем-нибудь делить.       Другого... Совсем не такого, как Игорь!       И даже совсем похожего тоже нет...       Пашка перехватывает пакеты с продуктами, мешающиеся всем своей объемностью и, скомкано поприветствовав всех, убегает обратно на кухню. Следом за ним бегут Антон с Русланом, намереваясь первыми накинуться на уже подготовленную выпивку - мы не так часто собираемся все вместе.       Дождавшись момента, когда мы с Серегой остались наедине, я перегородил проход в общую комнату. Друг понимает все без слов, смотрит на свое отражение в маленькое навесное зеркало и, тяжело вздохнув, первым начинает разговор: - Знаю, что ты хочешь сказать, но ответить мне тебе нечего. - Хмурится, пальцами разглаживая складку между бровей. - Он совсем не такой, понимаешь? Я долго держался за образ Димы, неосознанно искал похожих на него. А Руслан... Он не такой! - И это хорошо! Ты в отношения себе хочешь человека, чтобы смотреть на него и видеть свою последнюю влюбленность или понимать, что сейчас происходит что-то новое? Ты будешь либо человека любить, либо свои воспоминания и фантазию!       Серега риторический вопрос понимает, матерится себе под нос и, легко толкнув меня в плечо, проходит в общую комнату.       Он своими мыслями чем-то на Иру похож. Только девушке есть кому дарить свою любовь, а друг все еще одинок. Накручивает себя, убегает от реального мира в работу и старается даже не думать о том, что упускает что-то важное.       В общей комнате девчонки сидят на диване и креслах, скучившись и разговаривая на разные темы. Ляся пальцем указывает на какую-то статью и смеется так заливисто, что остальные не могут не поддержать ее. Просто из комичности момента. А после просят ее прочитать эти несколько строк, что рассмешили женщину до слез и она с удовольствием зачитывает маленькую статью.       В руках Оксаны свадебный журнал, у Кати и Ляси один новенький космополитен на двоих, а у Иры - детский букварь. Она держит его по привычке, просто чтобы хоть чем-то занять руки. Девушки бегло перекидываются между собой короткими фразами, больше наслаждаясь долгожданным отдыхом. Они решили не вызывать ни клоуна, ни других аниматоров, устроив теплый уютный праздник.       На деревянных подлокотниках дивана бокалы с красным вином, а под ногами девушек бегают маленькие декоративные кролики. Таня с Савиной, являясь погодками и уже достаточно взрослыми леди бегают за неусидчивыми животными и приносят их еще совсем маленькому, неуверенно поглядывающему на все вокруг Роберту.       Мальчик не понимает, как ему реагировать, когда девочки почти к самому его лицу подносят белоснежного ушастика и ждут его реакции. Погладить кролика хочется очень сильно, но большие передние зубки не внушают доверия и Роберт, приняв решение, убирает ручки за спину.       Таня, будучи самой старшей, настроена решительно. Она поближе пододвигает пушистый комочек к лицу мальчишки, те почти соприкасаются носами и Роберт, боясь остаться без кончика носа, отворачивает лицо. Лишь когда он видит обиженное лицо Савины, расстроенной и почти плачущей - она очень сильно хотела поймать кролика для своего друга, - мальчишка все же решается и гладить животное по гладкой шерстке.       Глядя на них, невольно вспоминаются свои детские праздники: вынесенный в зал кухонный стол с красивой скатертью, компот из вишни и сметанный торт, заботливо испеченный матушкой.       Я счастливо улыбаюсь от осознания, что мои родители наконец-то приняли Антона. Мы виделись с ними пару недель назад, они приезжали в Москву просто отдохнуть душой и, окончательно устав после посещения галереи "На Каширке", совершенно без какого-либо предупреждения приехали ко мне.       Не задерживаясь на пороге, они ураганом просочились в квартиру и так много говорили, что я не успевал выхватывать нужное в том бессвязном потоке слов, что наполнил собой каждый уголок московской двушки. Мама упрямо делала вид, что не было двух лет, полных молчания в телефонную трубку и игнорирования сообщений, но папа из этой игры иногда выпадал. Смотрел на меня извиняющеся, пожимал плечами и следовал дальше за своей любимой женой.       Они затихли лишь напротив электронной рамке, в которой каждые тридцать секунд сменялись фотографии. Наши фотографии с Антоном, заточенные в замерших картинах воспоминания и чувства.       Мама тогда глубоко вдохнула, выдохнув тяжело и прерывисто, а потом обернулась и долго смотрела мне в глаза. Кажется, они с папой все уже решили, но смириться с этим было не так уж и просто, чем могло казаться.       "Если выбирать между потерей сына и потерей чести... - тихо выдавила она. - Мы не выберем ничего. Он для тебя слишком важен, да? Чувствую, если мы не возобновим общение, то потеряем и сына, и честь, и смысл жизни. Приезжайте к нам в ближайшее время... вместе".       Я ушам своим тогда не верил. Смотрел на родителей и глупо хлопал ресницами, пока папа снова не кивнув, выразив свое согласие с женой. Они соулмейтов своих никогда не встречали, а потому понять нас в полной мере не могла.       Не могли или не хотели...       А вот с родителями Антона нам повезло гораздо больше. Они, в свое время изрядно помучавшись из-за связи родственных душ, наши отношения приняли сразу. Просили только следить за своим здоровьем и не допускать больше новогоднего инцидента.       Я поверить не мог, что они, едва не потеряв сына из-за явления соулмейтизма, так легко меня приняли. Улыбались, заселяли нас в одну комнату, когда мы приезжали к ним на выходные и вместе с нами надеялись на скорое изобретение лекарства.       Из воспоминаний меня вырывает Паша. Устав ждать, он стучит по двери на кухню, взглядом намекая поторопиться и вернуться к мужской компании. Я, едва заметно ему кивнув, оставил подарочные пакеты девушкам, быстро ретируясь на кухню.       На столе несколько открытых банок с пивом, в мусорном пакете у окна еще парочка, но уже пустых. Антон привычно открывает холодильник, не захлопывающийся полностью и протягивает мне точно такую же балтику семерку. Его взгляд наконец-то спокойный. После стольких лет надежды, что, иногда казалось, была совсем бесполезна, уже принять сам факт возможности не бояться быть рядом друг с другом так легко и быстро не получается. - Вы с Окс наконец-то решились? - Антон переводит свой взгляд на Лешу, пьющего больше всех. - Она мне даже ничего не сказала. - Мы вчера только заявление подали, решили саму свадьбу весной устроить. Что б сухо и тепло было, но Оксана уже начала все планировать. - Ей уже не терпится, - понимающе кивает Паша. - У нас точно так же было, я только соглашаться успевал.       Серега смеется на это, не спеша потягивая свое пиво и совершенно не планируя сегодня пьянет. Он, вопреки всем своим словам, встал поближе с Русланом. Ему в его компании комфортно и спокойно, но признаться в этом друг боится даже самому себе. - Я недавно свою родственную душу встретил, - Леша перестает улыбаться, рассказывая наболевшую историю. - Это, конечно, ни с чем несравнимые ощущения. Я смотрел на своего соулмейта, а сердца в это время загонялось в истерике. Билось так часто, что, думал, умру в трамвае и никто не заметит. - Это паршиво, - давится пивом Руслан, - Тяжело, наверное, было. Ладно когда твои чувства не принимают, с этим смириться можно. А вот если ты к человеку что-то чувствуешь и отказываешь - это титанических усилий требует. Или это она тебя отшила? - Знаешь, тяжело было только первую минуту, а потом я Оксану вспомнил. Подумал, она сейчас дома сидит, ждет моего возвращения с работы, а я тут слюни на какую-то незнакомую девушку пускаю. Поступил я тогда, конечно, как настоящий трус, не решившись разговаривать со своей родственной душой. Поймал ее взгляд и, подождав пару секунд, головой отрицательно помотал. Не знаю, поняла она меня или нет, но я выбежал на первой же остановке и вызвал такси, чтобы до дома поскорее приехать. - Достойно, - тянет Антон. - Я бы так, наверное, не смог. - А ты смог! - взорвался я напускным возмущением. - Сбежал тогда от меня и на другую квартиру переехал! Кто это был, Антон Андреевич? Может быть вы? - Может быть, - он смеется, слабо толкая меня в плечо, но взгляд виноватый не опускает. - Я испугался тогда, чего еще говорить. Самочувствие ухудшилось, а мой соулмейт, как оказалось, мужчина. В голове это все не укладывалось. - Ладно, не укладывалось у него, - возвращаю легкий удар, переводя внимание на Лешу. - А дальше то что? Не виделся со своим соулмейтом больше? - Нет, больше ни разу. Но, знаешь, я когда домой приехал и Оксану увидел, то понял, что сделал все правильно. Не могу я ее променять на кого-нибудь другого, понимаете? Мои чувства к ней сильнее, чем явление родственных душ могло бы представить. Так вот все просто. - А со свадьбой то как решились? - потирая свои очки, Дима спокойно сидел напротив Суркова и лениво вертел в руках полную баночку с пивом. - Тем же вечером было. Мы уже спать легли и она все пыталась поудобнее устроиться на мое плече, когда я понял, что пора бы уже. Я ведь роднее нее никого уже не встречу, тогда чего тянуть! Сделал ей предложение, не вставая с места, а она таким сонным голосом согласилось, что я подумал, утром она ничего не вспомнит. Но утром она помнила все. Проснулась раньше солнца, наготовила оладушек. - Она давно этого ждала, - Позов поднимает банку с пивом и мы, мысленно чокаясь, воспринимаем его слова как тост. - Да, это я тянул все... Все какие-то причины искал, чтобы свободным подольше походить. Ее соулмейт уже давно потерялась со своими многочисленными переездами и, мне кажется, я хотел быть уверен, что сам не побегу за своей родственной душой, когда встречу ее. - Значит, не зря она букет на свадьбе Харламова и Алены поймала, - ожил Паша. - Они со своим медовым месяцем вообще на сообщения и звонки не отвечают. А у нас второй повар уволился, рук не хватает вообще!       Алена свое счастье наконец-то нашла. Она долго не могла поверить в то, что Гарик ради нее смог отказаться от отношений со своим соулмейтом, а у них там уже, кажется, намечалось что-то серьезное. Все жизнь она всегда была второй и если нужно было выбирать, то она всегда оставалась в стороне. А Харламов - это человек, который выбрал ее.       Незаметно разговор перетекает на другие темы и мне ничего не остается, кром как скромно стоять в стороне и слушать внутренние шутки Воронежских друзей. Паша с Димой рассказывают смешные семейные истории, Сережа с Русланом ситуации с проведенных праздников, а Леша с Антоном незаметно поддерживают беседу редкими фразами, довольные уютным вечером. Один я не понимал, зачем здесь нахожусь и что вообще должен говорить, чтобы влиться в немалый коллектив и чувствовать себя спокойно.       Всех их я, конечно, знаю, но последние несколько лет я жил преимущественно в Москве, лишь изредка приезжая в Воронеж и сейчас они все, кроме Антона и Сереги мне скорее просто знакомые, чем друзья. Товарищи, попавшиеся на тропе жизни и еще неоднократно будут мимолетными попутчиками, надолго не задерживаясь рядом.       Я допиваю свою банку пива, аккуратно откладывая ее в сторону рядом с раковиной и невольно задерживаю взгляд на своем родном человеке. Он искренне смеется над глупыми шутками, пьет большими глотками и изредко бросает на меня довольный взгляд.       Я слегка привстаю на цыпочки и еле слышно, куда-то ему в шею спрашиваю: - Выйдешь со мной?       Антон кивает, отлипая от холодильника и первым направляясь к выходу. Я следую сразу же за ним, лишь у самой двери бросая короткий взгляд на Серегу. Руслан слегка приобнял его за талию, притянув к себе, но продолжал разговаривать с Лешей. Друг недовольно морщится, пытается избавиться от прикосновения, но, поймав мой взгляд, обреченно закатывает глаза и отпускает ситуацию.       По кухне разносится знакомый, но все еще такой непривычный гаркающий смех. Сережа в этот момент пропускает легкую улыбку. Он дурак, раз пытался себя убедить, что счастье ему могут принести только такие, как его обреченная с самого начала влюбленность. И еще больше дурак, раз совершенно не замечал, как ведет себя с совершенно с другим человеком.       В его глазах снова есть надежда.       Антона я догоняю уже в прихожей. Он надевает легкую куртку и проверяет пачку сигарет и зажигалку в кармане. Подняв взгляд, протягивает мне руку и замирает в ожидании. Я неуверенно делаю первый шаг, кончиками пальцев хватаясь за его ладонь. Вторую руку поднимаю почти сразу же, касаясь каждого его пальца, слегка нажимаю, чтобы он их согнул свои пальцы и упираюсь в короткие ноготки.       Ощущение счастья накрывает с головой. Еще ни одно прикосновение не вышибало мне мозги настолько основательно, оставив в черепной коробке лишь одно имя, состоящее из пяти букв. И имя это принадлежит безгранично любимому человеку. Тому, в ком я не сомневаюсь и с кем в вижу свое будущее.       Антон предпринимать что-то не спешит. Лишь смотрит доверчиво и дышит загнанно, но этого хватает сполна, чтобы поймать со мной одну волну. Ту, на которой я уже бесконечно долго жду его поцелуя.       Теплые губы накрывают мои и я понимаю, что это лучшая жизнь, самый идеальный человек и самая большая моя победа.