Перекрёсток

Каждый раз, когда Хината заходила в редакцию «Подиума», она невольно замирала в холле на несколько секунд, вслушиваясь в гул непрекращающейся работы. Постоянно стоял звон открываемых дверей лифта, по мраморному полу цокали каблучки работниц, которые стремительно проносились мимо, держа в руках толстые папки с фотографиями, без перерыва звонил телефон, на который отвечала девушка-администратор. И конечно, разговоры сотрудников, которые спешили на ланч, в кафе, которое принадлежало издательству. И даже запах здесь казался особенным для Хьюги. Глянцевая бумага, дорогой парфюм, и свежесть, которую дарил кондиционер и неброские, но элегантные в своей простоте декоративные растения. Но тут взгляд девушки упал на часы, которые занимали добрую часть стены, напротив входа, и она поняла, что опаздывает на съемку. Хината ворвалась в помещение без стука и с громкими извинениями за опоздание, чем вызвала улыбку у Сасори. Отдышавшись, брюнетка оставила поцелуй на щеке своего молодого человека: — Не беспокойся, Хи-тян, Неджи все равно опаздывает, у него планерка, по поводу нового выпуска. Сроки поджимают, а еще не выбрана главная статья и не все согласовано по поводу рекламируемой продукции. — А мы не можем начать без него? — растеряно спросила девушка. Она искренне считала, что брат будет присутствовать лишь для моральной поддержки и желания проконтролировать ход съемки. Поэтому не видела причин, по которым стоило откладывать фотосессию и дальше. Сасори покачал головой и вернулся к прерванному занятию, а именно подгону штатива по нужной высоте. — Понимаешь, Хи-тян. Для того, чтобы ты могла поучаствовать в фотосессии ты должна быть либо моделью рекламируемого бренда, либо о тебе должна быть отдельная статья. Сама понимаешь, мы не могли придумать целую статью про одну тебя, поэтому Неджи предложил сделать статью о семействе Хьюга. Вы с Неджи украсите обложку и разворот американской версии журнала, а Хиаши-сан и Ханаби — японской. Головой Хината понимала, что Сасори объективен и это оптимальное решение. Но вот его слова о том, что ей нельзя посвятить статью осели не очень приятным осадком. И дело не в том, что ей так нужно отметиться в журнале, но осознание того, у нее нет никаких достижений, кольнуло обидой. Девушка нащупала в кармане визитку Итачи-сана и сжала ее в руке. Да, пока она еще всего лишь наследница богатой семьи, но вскоре покажет всем, чего сможет добиться. Пока девушка придирчиво оглядывала в зеркале свое отражение и поправляла пудровый свитшот, который норовил оголить ей живот, пришел брат. Неджи успел сменить свой вечный серый классический костюм и теперь стоял в укороченных джинсах и белой фирменной рубашке Lacoste. Волосы, которые он завязывал в рабочее время сейчас свободно падали на плечи и спину. — Серьезно, Неджи, сегодня без повязки? — поднял бровь Акасуна. Дело в том, что в пору своей… довольно бурной молодости, в знак протеста, Неджи сделал себе ярко-бирюзовую татуировку прямо на лбу. Отец тогда пришел в ярость, а парень жил несколько недель у своего друга. Теперь, спустя пару лет, юноша понимает, что это не самая удачная затея, а так как ему приходится вечно встречаться с серьезными представителями мировых компаний, то татуировку он все время скрывает под повязкой. И поэтому появление без нее, даже лучшего друга озадачило. — Да, у меня получилось довольно искреннее интервью с Рин, мы разговорились, и она узнала о татуировке, поэтому смысла, скрывать ее, нет. Тем более, я все-таки веду журнал за собой, не хотелось бы лгать и дальше. Думаю, просто появилась прекрасная возможность показать миру, какой я на самом деле, — потер шею Неджи. — Уверена, это была затея Тен-Тен. Она считает, будто тебе это поможет сблизиться с коллективом, который считает тебя скучным богатеньким сынком, — пожала плечами Хината, позволяя визажисту подравнять тон лица под студийное освещение. — Во-первых, это не была идея Тен-Тен, я просто посоветовался с ней, не будет ли это слишком откровенно, а во-вторых, меня никто не считает, как ты выразилась, скучным папиным сынком. Хината, если тебе кто-то испортил настроение, не стоит его портить другим, — дернул плечом брат, когда девушка-визажист попала пудрой ему в глаз. Сасори с удивлением смотрел за перепалкой Хьюг и не понимал, с чего они вообще начали ссориться. Юноша видел, что его девушка напряжена и думает, явно о чем-то не очень веселом. А Неджи просто подхватил от нее эту негативную волну. — Так. Слушайте сюда, вы оба. В моей студии. На моей фотосессии. Во время моей работы. Никаких ссор. У меня тут нет места для ваших негативных мыслей, — Акасуна кивнул ассистенту, чтобы тот включил кондиционер, — Остудили свои пыльные головы и готовность к работе три минуты. Неджи глубоко вздохнул и набрал номер своей девушки. Тен-Тен всегда могла успокоить и поддержать парой точных фраз. Он действительно ценил ее и то, что она для него делает. И с уверенностью мог сказать, что это его самые стабильные отношения. Такахаши всегда была на позитиве, но при этом оставалась удивительно спокойной и рассудительной. Для помятого работой Неджи, она была настоящим глотком воздуха. Сасори проводил взглядом скрывшегося за дверью друга и подошел к Хинате. Брюнетка что-то упрямо высматривала в улицах Нью-Йорка. — Ну, давай рассказывай, что у тебя случилось, — он положил подбородок на плечо девушке. Хината выдохнула. Она понимала, что сейчас закатила некрасивую сцену, на почве банальной зависти. И в такие моменты она ненавидела себя за то, что не умеет держать язык за зубами. И собственная слабость бесила невероятно. Осознание того, что она срывает съемку Сасори, наваливалось на плечи чувством вины, вместе с теплом его тела. — Прости меня, я не хотела. Просто… Иногда так бесит, что я не оправдываю надежд отца, брата, общественности, в конце концов. Понимаешь, я Хьюга. Мой отец — знаменитый режиссер, мой брат владелец успешного журнала. Я тоже должна стать достойной личностью, с высокими достижениями. Этого от меня ждут. И этого я хочу сама. Это меня считают избалованной дочкой, купающейся в славе своих родственников. Я осознаю это все, и это раздражает еще больше. Не хочется подводить Нии-сана, не хочется подводить отца, не хочется подводить тебя. Просто тяжело, Сасори. Прости меня, я бываю такой плаксивой засранкой. — Глупая. Я люблю тебя, моя плаксивая, чокнутая, засранка, — засмеялся молодой человек и оставил поцелуй на шее девушки, — Я рад, что ты не держишь все это в себе. И твоя искренность меня всегда подкупала. Я уверен, что твоя музыкальная карьера сложится, надо просто немного времени, — фотограф поправил прядь ее иссиня-черных волос, — Ты у меня самая потрясающая, талантливая, красивая и умная девушка. У тебя есть потрясающий брат, который дорожит тобой. И вы мне оба сделаете прекрасные снимки счастливой семьи, понятно? Девушка звонко рассмеялась и чмокнула Сасори в нос, в который раз убеждаясь, что он лучшее, что происходило в ее жизни. Когда вернулся Неджи, она извинилась перед ним. Вскоре заработали прожектора, ветер и Хинате пришлось постараться. Она никогда не думала, что фотографироваться так сложно. Ей постоянно приходилось держать в голове следующую позу, обдумывать, как это будет смотреться в кадре. Неджи держался более раскованно. Он обнимал сестру, улыбался и иногда смеялся с замечаний Сасори, складывалось ощущение, что для него нет фотоаппарата, а он просто находился на прогулке. Вскоре, Акасуна заставил их сесть на пол, и брюнетке пришлось изворачиваться в причудливых позах. Однако, это позже стало казаться забавным и девушка расслабилась. Она облокачивалась на спину брата, садилась на колени и обнимала его, садилась между его ног и клала голову ему на плечо. Работа затянула ее и вечер наступил незаметно. Сасори сказал, что с ними приятнее работать, чем с моделями. Эмоции украшали снимки, в отличие от девушек и парней, которые должны были быть красивыми вешалками для порой безумных нарядов. Неджи, после завершения фотосъемки откланялся — его ждала Тен-Тен. Сасори сказал, что ему нужно задержаться и обработать снимки, хоть и предложил Хинате проводить ее. Она отказалась, сказав, что хочет пройтись и проветрить голову. Девушка неспешно шла, пиная своими кедами встречающиеся камушки. Сегодняшняя фотосъемка подняла ей настроение, но чувство собственной неполноценности возвращалось, когда брюнетка оставалась со своими мыслями наедине. Так, погруженная в мысли, где шла борьба между желанием позвонить Итачи-сану и нежеланием показаться навязчивой, Хината врезалась в прохожего. У него в руках были документы, которые сразу же разлетелись по асфальту. — О, боже, извините, я помогу, — Хьюга, проклиная свою невнимательность, бросилась собирать листы. Молодой человек с удивлением посмотрел на нее, но ничего не сказав, присоединился к занятию незнакомки. Вскоре брюнетка собрала все, что рассыпала и, наконец, взглянула на того, кого сбила. Это был парень лет двадцати — двадцати пяти. И первое, что бросилось в глаза Хинате, как ни странно, не ярко-огненная шевелюра, а невозможные бирюзовые глаза. Потом она обратила на татуировку «Любовь», которая находилась на месте левой брови, правой, как оказалось, тоже не было. Вернувшись взглядом, к удивительным глазам, Хината поняла, что незнакомец ожидающе смотрит на нее. Поняв, что все еще держит его папку, Хьюга стремительно покрылась румянцем, и, буквально впихнув парню папку в руки, побежала прочь. Озадаченно проводив взглядом удаляющуюся девушку, юноша возобновил прерванный путь. *** «Вот так, витая в облаках, я опять выставила себя полной дурой, мам. И самое ужасное, что на секунду, я остро захотела познакомиться с ним. Ты бы его видела. Таких людей просто не бывает. Как будто он сошел со страниц какой-то манги, с несчастливым концом. Но у меня есть Сасори. И я люблю его. Ведь люблю же? Он делает меня счастливой, всегда дает прекрасные советы, находится рядом, когда нужно и не дает скучать. И я уже не могу представить себя без него, как бы банально это не звучало. Мы же с ним с пеленок знакомы. И на тэквондо вместе ходили, и в школу одну, пока мы не переехали. Он всегда защищал меня. И мне так стыдно, мне кажется, что даже мыслями о том парне, я предаю его доверие. Мама, если бы ты только была рядом, ты бы сказала, что мне делать…» — Хината вздохнула и положила дневник на стол. Она просматривала ссылку, которую ей прислала Ино на смартфон, когда почувствовала острую необходимость выговориться. Все-таки, для Хьюги оставались такие вещи, которыми она не могла поделиться даже с подругами. В такие моменты, дневник выручал, как спасательный круг. Сморгнув влагу с глаз, которая всегда возникала, стоило ей подумать о маме, она, наконец, перешла по ссылке и попала на сайт, где первым делом бросились в глаза пышные платья. — Выпускной! — хлопнула себя по лбу брюнетка. Ну конечно, Ино начала готовиться к нему еще с начала года, а вот апатичность подруги к этому вопросу пугал блондинку. Она разве не понимает, что из школы выпускаются лишь один раз? Насколько это важное событие и почему нужно выглядеть просто непередаваемо? Поэтому Яманака с завидной регулярность присылала Хьюге подобные ссылки на бутики или фотографии конкретных платьев, которые по ее мнению подошли бы Хинате. С интересом пролистав страницу, Хината добавила пару закладок, которые потом обязательно покажет девочкам. И ее взгляд упал на визитку. Желание позвонить стало почти осязаемым. Внезапно, телефон в руках завибрировал и тишину комнаты разрезал рингтон, сделанный из песни Imagine Dragons. На экране высветился неопределенный номер, который на секунду показался знакомым. — Да? — Хината? Это Итачи.