Одержимый Гуком

      Кровь из носа — это больно, но это не сравнить с той болью, что испытывает Тэ, когда видит Чонгука, и не потому, что Чонгук смотрит на Тэхёна, как на врага народа, а потому, что невыносимо тяжело находиться рядом с любимым человеком и сдерживать свои воскресшие из детства чувства. Тэхён чувствует к Чонгуку особенные чувства, может, даже любовь. Сам факт того, что Ким ЧТО-ТО чувствует — о многом говорит. Тэхёну страшно, ему действительно страшно, потому что такого он очень давно не чувствовал, он вообще давно не чувствовал, а такого, наверное, вообще никогда. Такого дикого желания отлупить этого драчливого парня по накаченной заднице.       С тех пор когда Чонгук дарил звездопады чувств Тэхёну, ничегошеньки не изменилось. Чон Чонгук был и будет одним-единственным человеком, который способен довести сердце Кима до полного безумства. И пусть это — запретное чувство. Плевать, что Чонгук ненавидит Тэ, он не сдастся никогда и будет долго-долго бороться за своего мелкого. Неужели он забыл это? Неужели то, что было между ними в детстве, для него совсем ничего не значит? Почему столь милый ребёнок превратился в колючего ёжика?       Конечно, можно предположить, что Чонгук действительно сейчас ничего не чувствует к Тэ, может, в том совершенно детском возрасте он что-то и чувствовал, но сейчас, будучи упёртым подростком, ненавидит Тэхёна за то, что последний чуть ли не поменял ему ориентацию. Но даже если так, Ким напомнит Чонгуку, что было между ними пять лет назад. И он вспомнит, Тэ костьми ляжет, чтобы Гук вспомнил. Неужели можно забыть тепло рук и вкус общего воздуха? Родные глазки цвета «Я люблю тебя, Хён», что сейчас превратились в цвет «Я ненавижу тебя, Хён» каждый раз больно режут душу Кима, стоит лишь ему оказаться ближе, чем на пять метров, в Тэ прилетают холодные, как лёд, и полные ненависти взгляды. Но Ким Тэхён стерпит любые ласки, ибо жизнь без Чонгука больше не имеет смысла, Тэхён устал ничего не чувствовать, поэтому он доползет на сломанных конечностях к цели, а когда это произойдет, ох, Чонгук, спасай свою задницу, тебе будет очень больно.       Освобождаясь от бесконечных размышлений, как и в каких позах Тэ надерёт задницу этому треклятому, самому упёртому барану Чонгуку, Тэ осознал, что опять проходит мимо дома последнего. Ну, любит Тэхён тут ходить — проходя мимо этого дома, Тэхён всегда вспоминал те счастливые дни вместе с Чоном, а иногда и не очень счастливые.

***

— Чон, я знаю, что тебе сложно об этом говорить, но нам нужно поговорить о твоём отце, — нежно обнимая Чонгука, произнес Ким. — Тэ… — Простонал Чонгук, роняя горькие слёзы на футболку Тэхёна. — Я понимаю, каково тебе знать, что твоего отца больше нет. Мальчик опустил голову и черная чёлка упала широкий лоб, скрывая глаза. — Мама сказала, что папа попал на небеса. Там много молодых мужчин, он найдёт себе друзей, — прошептал дрожащим голосом Чонгук, не переставая плакать. — Может быть, он встретит мою бабушку, — голос Тэхёна тоже заколебался. — Твоя бабушка тоже на небесах? — Черные волосы показали глубокие глаза. — Да, она ушла, когда мне было девять. Я по ней очень скучал, но после я понял, что она всегда рядом. Она следит за мной и защищает меня. Твой папа тоже всегда будет рядом, если ты будешь помнить о нём, но не будешь плакать, — Тэ сильнее прижимал к себе мелкого, делая акцент на последних трёх словах. — Я больше не буду плакать, — посопел Чон и вытер лицо тыльной стороной ладони. — Правильно, не нужно плакать, я не могу смотреть на твои слёзы, — нежно сказал Ким, целуя лоб Чонгука. — Тэ, я тебя… — И я тебя люблю! — Перебил младшего Тэхён, широко улыбаясь. В ответ Чонгук ярко улыбнулся и поцеловал Тэхёна в щёку со словами: «Только ты от меня не уходи…»       Тэ несдержанно улыбнулся, вспоминая лицо мелкого Чона. — Он так вырос, — сам себе сказал Хён, — Сильный стал, больно бьется. Уххх, Гукки, мы ещё с тобой подерёмся за право быть сверху.       Ким расплылся в улыбке, всё сильнее вглядываясь в стоящие перед глазами лицо мелкого.       Хён кинул последний взгляд на любимый дом и начал медленно уходить. Разворачиваясь, Ким боковым зрением увидел, как в доме включился свет. Ким заинтересованно повернулся обратно, из окна на втором этаже виднелся силуэт матери Чонгука. Тэ не сомневался это была ее стройная фигура. Она нервно ходила из стороны в сторону и пыталась дозвониться до сына. — Ну возьми же ты трубку, засранец! — Грубо и несдержанно крикнула мама Чонгука, выходя на крыльцо. Этот звук кольнул сердце Тэхёна и он опять повернулся в сторону дома. — Вот же мелочь, заставляет мать волноваться. В следующий раз я не буду защищаться и хорошенько дам по лицу этому гаду, — подумал Хён и направился в сторону своего дома. «Сегодня у Чонгука была хорошая возможность отметелить меня. Конечно же, он не упустил этот шанс! Но зато я наконец-то уйду из элиты, мне это совсем надоело. Буду обычным учеником, разве это плохо? Мне уже надоела эта игра! Попробую свой метод, буду морозить Чонгука. Как-никак я должен ещё и учёбой заняться, всё-таки 11 класс. Аа, какой ужас, никогда не думал, что начну о таком писать. Зачем я вообще завёл этот дневник, только ною ему, как баба… Что-то я сегодня не в духе, пойду-ка спать.»

~~~Утро следующего дня~~~

— Завтракать будешь? — Поинтересовался отец Тэхёна. — Да, — сонным голосом сказал тот, пробираясь на большую кухню. — Кто это тебя так? — Полюбопытствовал отец, замечая на лице сына не хилый такой синячок под глазом и пластырь на носу. — Да это я вчера на вечеринке подрался, — сказал Ким, прежде чем понял, что стоило соврать, что упал и не важно, что отец переспросил бы «на чей кулак». — А когда же ты пришёл? — Часов в десять, тебя ещё дома не было, — блещет честностью Ким, молясь про себя, что утро не претворится в вечер нотаций. — А, теперь понятно. Вот что я тебе скажу, дорогой мой, нечего по вечеринкам ходить, лучше берись за голову, — грубо начал отец, сверля недовольным взглядом развалившуюся на столе фигуру Кима, — Я тебе найду занятие. Будешь к репетиторам ходить! — Торжественным голосом обрадовал Тэхёна папа. — Но… — Никаких но! Ты выпускник, у тебя должны быть хорошие оценки. Сегодня-завтра я найду тебе репетитора! — Хорошо, папа, — выдавил из себя Тэ, утыкаясь носом в деревянный стол. Перечить отцу? Сейчас? Со всеми признаками отбитого подростка на лице? Гиблое дело.

~~~Понедельник. В школе~~~

      Так как Ким железобетонно решил уходить из сообщества отбитых на всю голову, он пришел в школу в совершенно обычной школьной форме и старых чёрных конверсах (да ему вернули за все вещи деньги).       С самого порога школы его встретили непонимающие взгляды по типу «Что случилось с вчерашним крутым перцем? Где та пафосная одежда и не менее пафосная походка? Почему Ким идёт как ни в чем не бывало, улыбаясь всем как лучшим друзьям?» Сказать, что все были в шоке — это ничего не сказать. На встречу Киму шёл Дик, он обошёл Хёна стороной и обернулся вслед, провожая фигуру Хёна растерянным взглядом.       К Тэ сразу подбежал Монкут и, не скрывая своего удивления, громко заорал: «Чел, ты что творишь?!». Его круглое лицо максимально натянулось. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь? Тебя сейчас из элиты попрут! — Мне плевать, — не скрывая безразличность, улыбнулся Хён и подмигнул левым глазом приятелю. — Сумасшедший!!! — Высказался Мон и отошёл от Тэхёна на пару шагов. — Да, чувак, мне надоела эта элита. Они там все конченые какие-то! — Чел, я тебе просто 1000000 раз поражаюсь! Вот скажи мне, как так можно? Просто как ты можешь так? — Просто забей. Идём в класс. — Ты полный идиот! — Продолжил высказываться Мон и направился в класс, тыкая в Тэхёна пальцами. — Может быть, — и непонятно улыбнулся Ким и последовал за приятелем. Так прошло два месяца осени. Да. Два чёртовых месяца ничегошеньки не происходило. А потому что нечему было происходить. Тэ расстался с «девушкой». Ушел хоть и по-английски из элиты. И вообще начал ходить к репетиторам, хоть и без них спокойно справлялся со школьной программой.       А Чоном они могли случайно встретиться на улице, всё-таки живут на одной территории, но Чон ничего не говорил Киму, кормил своим фирменным блюдом — равнодушным взглядом и по стандарту проходил мимо.       Ни разу за весь октябрь Хён не слышал голоса мелкого. Тэ нереально сильно соскучился по его обзывательствам, по его твёрдым грубым интонациям и по опущенным уголкам рта после окончания фразы. Тэхёну было позволено лишь наслаждаться недоброжелательными взглядами Гука, но не более. Тэ терпел, он упорно и долго терпел, стараясь не вступать в контакт с этим парнем, кто-то ж вроде каа решил морозить Чонгука, хоть последний не сильно напрашивался на общение. Но одним ноябрьским днём судьба просто не оставила Киму выбора.

~~~Пятница. 19:36 ~~~ *По пути домой*

      Тэ плёлся домой с опущенным носом от репетитора по математике, думал про своё мужское.       Естественно, путь его лежал мимо дома Чонгука. Этот чёртов дом так и манит Гука, ноги так и чешутся войти на порог, как в детстве, пряча вкусняшку за спиной, и крикнуть на весь дом: «Гукки, это я!». Но сейчас Тэхёну можно только наблюдать со стороны, и вот, осмотрев тысячный раз серо-коричневый дом, Тэ заметил полумёртвую тушку, что с большим трудом перебирала конечностями, качаясь в сторону дома. Секунды хватило, чтобы разглядеть в этом изрядно перебравшим мистере Чонгука.       Видеть мелкого в таком состоянии было сравнимо с ожогами от кипятка, только эти ожоги были на сердце последнего. Не сдержавшись, Ким бросился на встречу к Чонгуку.       С усилием дошагав к ступеням своего дома, Чон, еле поднявшись, ввалился в дом, Тэ уже успел выдохнуть, замечая про себя, что всё нормально, но через минуту послышались оглушительный крик и женские вопли. — Как ты мог так нажраться?! — Разгневалась мать Чонгука, видя состояние сына. — Я чуть-чуть выпил, — еле-еле выдавил из себя Гук никаким голосом. — Да я вижу! Ты же еле на ногах стоишь! Как ты вообще мог так нажраться, если знал, что мы идём в гости?! — Женщина собрала вещи Чонгуку и выкинула на улицу, — Иди вон и ночуй на улице! Я уезжаю без тебя! Ключей у тебя нет, выкручивайся, как знаешь. — Женщина закрыла двери на замок и, перешагивая тело сына, что повалился прямо на крыльце дома, ушла за горизонт. — Ну и пошла ты! — Открыл рот Чон, переворачиваясь на другой бок. Одной рукой нащупав свою куртку, Чон подтянул её к себе и закутался, как одеялком. После словно вспомнил о чём-то мелкий поднялся и принялся шагать в неизвестном направлении. — Чонгук, стой! — Окликнул Тэхён, подбегая к пьяному телу, — Мой папа сейчас в командировке, ты можешь у меня переночевать. — Да пошел ты! Мне твоя помощь не нужна, я лучше на улице ночевать буду, чем у тебя, — сквозь зубы процедил Гук пьяным голосом и, легонько оттолкнув от себя Кима, поплёлся куда-то в туман сильно шатаясь.       Как же в тот момент Тэ было обидно, но что-то в глубине души подсказывало о скором возвращении этого хама.       Тэ побежал домой, взял с собой плед и остался сидеть на скамейке возле дома Чонгука в холодную осеннюю ночь. Говорят, если холодно — не смей засыпать, но Тэ ничего не мог с собой поделать, сон силой утащил Кима в своё царство. заставляя закрыть тяжёлые веки. Проснулся Хён где-то в 1:40 ночи, когда услышал чьи-то неуклюжие громкие шаги. Не сомневайтесь, это был Гук. Он, словно зомби, волочил конечности к своему дому, попутно глотая пиво из поллитровой стеклянной банки. — Он точно отбитый на всю голову, — подумал Тэхён, наблюдая, как Чон дополз до ступенек своего дома и улёгся на них, сворачиваясь клубком, попутно приговаривая: «Сучка».       Тогда Тэ резко встал и подошёл к почти спящему Чону, ни слова не говоря, Хён, как пушинку, поднял последнего и закинул его себе на плечо. Напрягая мышцы под весом тела Ким уверенными шагами потопал к своему дому. — Отпусти меня, гад!!! — Тявкнул пьяный подросток, свою запоздалую реакцию. Сил оставалось мало, а Тэхён держал тушу Чона мёртвой хваткой. Гук попытался ударить Тэ, но ватные конечности не слушались, и только пьяный рот выдавал грубые фразочки, которые Тэ пропускал мимо ушей, уверенно идя к цели. В общем, все попытки Чонгука вырваться были тщетными, и Чону просто ничего не оставалось, как смириться, смириться и угадывать, что же будет дальше, только угадывать Чон был уже не в состоянии… Тэхён победно улыбнулся облизывая губы, когда упертое тело прекратило барахтаться у него на плечах. — Пидорас хренов… — Выдохнул Чонгук. — Тише, зайка моя, тише…