Одержимый Гуком

       Почти два часа ночи. Хён упорно тащит в дом переполненную алкоголем тушку Чонгука. Чонгук уже как пять минут в полной отключке, но от этого тащить его легче не стало, но половина пути пройдена, осталось затащить этого подростка-переростка в дом.       Тэ напряг мышцы ног и поднялся по ступенькам к двери, и во время этого не очень простого для Кима действия маленькая вредная нажравшаяся шавка по имени Чонгук умудрялась, будучи в отключенном состоянии, сквозь зубы пропускать вяканья в сторону Кима. — Ты совсем совесть потерял? — Прорычал Гук хмельным голосом, попутно ударяя Кима ногой по спине, удар был, конечно же, не сильный. — Да тише ты, — издал хрип Тэхён, шлёпая Чонгука по упругой заднице. Удержать Чона только на одном плече было очень тяжко, поэтому Тэ принял дабл верное решение и перекинул Чонгука на всю спину. Одной рукой Ким поддерживал задницу Чонгука, а другой доставал ключи из кармана штанов. Достав ключ, Тэхён открыл дверь и ввалился внутрь. — Отпусти… — Послышалось голосом, который уже больше походил на голос Гука. — Молчи, — спокойным голосом выдал Тэ и, делая резкий толчок, закинул Чонгука сильнее на спину.       Подумав секунду, Тэ решил нести Чонгука в свою комнату. Ступеньки, которые вели на второй этаж в комнату Кима, обещали Тэхёну, что его путь будет непростой, но такой раздражающий фактор, как Чон, хотя бы не будет мешать, потому что этот фактор окончательно потерял волю к сопротивлению.       Вдохнув поглубже, Тэ собрал всю свою силушку богатырскую и потащил тело Чонгука по ступенькам наверх.       Донеся свою ношу до кровати, Тэ очень медленно и с нескрываемой заботой положил своего мелкого, который уже как-то не походит на мелкого. Отойдя на пару шагов назад, Тэхён обласкал взглядом пьяное тело, а после минуты залипания решился раздеть Чонгука, споря со своим внутренним пошляком и убеждая его, что раздевает Чонгука только из-за того, что спать в куртке не комильфо, нет, Тэ не делает это потому, что хочется пожмакать тело Чонгука. Не-не-не, даже не надейтесь. И вообще, попрошу заметить, он трогает не Гука, а его одежду.       Тень Тэхёна легла на Чонгука, а фигура нависла над массой мелкого, принимаясь стаскивать куртку спящего принца. Сняв куртку, Тэхён спустился ниже расшнуровывать ботинки Гукича. На ботинках Тэхён решил остановиться, потому что знал, если продолжит, то уже не остановится, а проснувшись завтра голеньким, Чон, наверное, убьёт Тэхёна, ибо сто процентов решит, что Тэ воспользовался его задницей. И это будет вполне резонно.       Сглотнув комок возбуждения, Тэ отстранился от Гука и, обойдя кровать с другой стороны, решился лечь рядом, максимально беззвучно, чтобы принца не разбудить. Этот мелкий бунтарь, казалось, уже крепко-крепко спит, такой красивый, освещённый лунным светом из окна, беззащитный Чон сопел на кровати Тэ, вынуждая Кима сильнее приблизиться. Русый аккуратно подвинулся к ребёнку и заглянул в его припухшую насупившуюся мордочку, а потом на приоткрытый рот, а именно на пухлые губы.       Что ещё нужно для счастья? Только чмокнуть эту смешную рожицу в губки и накрыться с головой одеялом, начать синхронно храпеть, засыпая. Но Хён не мог себе такого позволить, то, что Чонгук спит сейчас в его доме, уже сводило с ума Тэ, и если он сейчас останется вместе с предметом его обожания на одной кровати спать, может быть, никогда уже и не проснётся от переизбытка чувств.       Осталось только заставить себя подняться и уйти, просто встать и переступить порог этой комнаты, оставляя Чонгука наедине со своим опьянением. Ким поднял торс и уже почти встал с кровати, но неожиданно ощутил на своей руке лёгкое прикосновение, сердце Хёна безумно забилось, а в голове был лишь один вопрос: «всмысле нахер?». Тэхен медленно развернулся и посмотрел назад. Парень остолбенел, сливаясь с покрывалом, когда увидел на своей руке покрытую венами руку Чонгука. Глаза Чона были закрыты, но лицо выражало эмоцию «Ну куда ты собрался, ложись рядом». Тэ взглядом оценил ситуацию и, прислушиваясь к зову сердца, плюхнулся рядом с Чонгуком.       Запах духов Чонгука, смешанный с запахом алкоголя, будоражили сознание Тэхёна. Ким готов был пролежать возле спящего Чона хоть всю ночь, но представляя, что будет утром, Ким принял верное решение — выспаться. Но вот эти сиреневые губёшки так и манили Тэ, не воспользоваться таким состоянием Чонгука хотя бы чуть-чуть было бы серьёзное преступление. Поэтому проговаривая про себя «давай Тэхён, сделай это, максимум он проснётся, а убьёт тебя он уже завтра, если вспомнит, а он не вспомнит», Ким медленно приблизился к чужому лицу и накрыл губы мелкого своими дрожащим, но ласковым движением.       Поцелуй был лёгким, но очень чувственным, ну, это для Тэ, ибо за эти тридцать секунд Тэхён успел облететь всю планету, потом долететь до луны, воткнуть в её почву флаг с надписью «Я сделал это!» и вернуться, выпуская из ушей фейерверки и салюты.       Если бы Тэхён заметил, как Чонгук в этот момент открыл глаза, ахринел, но не стал обрывать поцелуй и закрыл, Тэхён, наверное, долетел бы до Марса, но в силу причины аналогично закрытых глаз можно понять, что микродействия Гука последний не заметил. Зато обласкал, нежными медленными движениями поверхность желанных чужих губ и напоследок провёл языком, слизывая засохшие капли алкоголя. Отстранившись от Чонгука, Тэ впечатался спиной в кровать и со счастливой моськой закрыл глаза, ощущая во рту вкус пива.       Спустя пару минут послышалось тихое: — Хён… — Что? — Проснулся Тэ, начиная трусится от страха и молиться, чтобы Гук ничего не понял и вообще просто мелет пьяную чушь. — Зачем ты это делаешь? Зачем преследуешь меня? — Еле слышно спросил Чонгук не своим голосом. Голос Чона не содержал в себе претензии, там не слышалась грубость, понятно было только, что Чонгук говорит это сквозь сон. Очень пьяный сон.       Тэхён выдержал небольшую паузу, размышляя над вопросом Чона, а после решился дать ответ: — Потому, что я… Хочу тебе напомнить то, что ты чувствовал рядом со мной в детстве. — Тэхён вновь потянулся к этому смешному сонному лицу за поцелуем, уже на много смелее. — Бред, — выдал Гук отворачиваясь и начал храпеть, откровенно обламывая всю романтику, но Ким лишь умилился и добавил «Люблю». Кинув последний взгляд на мелкого, Ким расслабленно закрыл глаза, вспоминая, как пару секунд назад целовал Чонгуковы губы.       В этот момент Тэ был по-настоящему счастлив. Он заснул рядом с Чонгуком. Эта ночь была самой лучшей в жизни Тэхёна за последние пять лет точно. Тихо, прохладно, рядом сопит Чонгук, месяц приятно светит в окно, а на улице тишина. Кажется, Тэхён в раю.       Непонятные сопения Чона были, как колыбельная для Тэ. Он и не заметил, как уснул.

~~~Утро следующего дня~~~

      Тэхён проснулся из-за чужого прикосновения на своей спине. — Принеси воды, — прохрипел Чонгук еле живым голосом и стукнул Тэхёна в плечо. — Да, хорошо.— Вмиг подскочил Тэ.       Тэхён пулей спустился на кухню, очень быстро нашёл стакан и налил в него воды. По пути Тэ умудрился разлить половину, но зато он через тридцать секунд был уже в комнате. Дрожащей рукой Хён протянул стакан с водой Чонгуку и замер в ожидании. — Спасибо… — Опять прохрипел Гук, забрал стакан и выпил его залпом.       Всё это он делал с закрытыми глазами и явно ещё не осознавал, где он находится и что воду ему принес не друг и не мама, а самый заклятый враг — пидор, который позарился на его жопу, Ким Тэхён.       Тэ хотел спросить «Как ты себя чувствуешь?», но, видя опухшее лицо мелкого, решил просто оставить его в покое и, так сказать, подождать, когда Чон протрезвеет не только телом, но и головой. — Что же ты вчера бухал? — Заботливым голосом спросил Ким, не ожидая ответа, когда уже перешагивал порог комнаты, но Тэ пришлось затормозить, потому что ответ последовал. — Что нашёл, то и смешал…       «Дурак» хотел сказать Хён, но почему-то не решился это сделать, поэтому Тэ неодобрительно качнул головой и удалился из комнаты, мало ли, вдруг этот пьяный гном ещё услышит.       Потягиваясь на ходу, Хён пошёл по маршруту на кухню, между делом размышляя, какой завтрак приготовить.       Ким не знал, что сейчас любит Чонгук, да и в холодильнике почти ничего не было. Яйца Хён жарить не захотел, потому что это слишком быстро, Чонгук наверняка ещё не скоро проснётся, скорее, уже к обеду, а то и к ужину. Поэтому Тэхён решил позавтракать сам, а на обед приготовить лапшу с курицей. Именно это блюдо у Тэ всегда получается, да и появится время сбегать в магазин за продуктами для обеда.       Тэ сварил себе кофе, а также съел пару кусочков хлеба с маслом. И ломанулся в магазин, а когда пришёл, принялся готовить обед.       Было только 11:30, но Хён всё делал специально медленно. Готовил он с любовью, медленно, думая о том, как Чонгук будет есть, если, конечно, будет, но это мы выясним позже.       Спустя почти два часа Тэ услышал громкие тяжёлые шаги — это Чонгук медленно спускался с лестницы. Тэхён развернулся, потому что спина хозяюшки Тэ ловила на себе пристальный взгляд, что вполне ожидаемо принадлежал Гуку. — Доброе утро… — Приветливым голосом произнёс Тэхён и повернулся обратно к плите.        Чонгук в ответ решил промолчать и сесть за большой круглый стол на кухне. Тэхён вновь повернулся и посмотрел в родные глаза цвета «Я ненавижу тебя, Хён», осознавая, что не стоило надеяться на то, что омуты Чонгука за ночь поменяются. Чонгук не сверлил, а, наверное, просто зверски убивал Кима своим заключающим злость взглядом. Игра в «гляделки» длилась около двух минут: Чонгук злобно таращился на Тэ, а Тэ смотрел на Гуки, любуясь, как же вырос его мелкий.       Широкие плечи и выразительные ключицы, выглядывающие из-под футболки, так и манили Хёна потрогать их, желательно языком. Представляя, что находится у Чонгука под футболкой, Тэ проиграл, опустив взгляд ниже лица Чонгука и, осознав, что сделал палевную фигню, смущённо отвернулся, начиная накладывать обед. Победитель лишь положил под тяжёлую голову руку и опёрся о стол в ожидающей позе. — Вот, поешь, пожалуйста, — неуверенно вымолвил Ким, ставя большую тарелку с не хилой горой еды перед Чоном. — Ты серьёзно думаешь, что я буду это есть? — Огорошил Чонгук, выгоняя фантазии Тэ о том, как Чон с довольным лицом уплетает его обед, куда подальше, а желательно в задницу, вторично ударяя Тэхёна взглядом.       Ответно Тэ поставил свою тарелку напротив Чонгука и довольно-таки уверенно сел за стол. — Ну, ты же наверняка голодный, — подметил Ким, услыхав урчание живота черноволосого, — это съедобно, — сказал Тэхён и подтвердил свои слова кивками, азартно закатывая рукава своей кофты.       Тэ взял в руки палочки и принялся уплетать свой обед, пытаясь соблазнить Чонгука, вкусненько чавкая. Чонгук перевёл свой взгляд с уже на половину разрезанного лица Кима, на его худые запястья и заметил шрамы от порезов, которые не заметил бы только слепой. Грубые, выпуклые линии конкретно заинтересовали Чонгука, он даже на минуту сменил выражение лица со злобного и ненавидящего на задумчивое и заинтересованное, а потом Чонгук кинул взор на другую руку Тэ, в действительности удивляясь их количеству. Их было точно не меньше двадцати.       У Тэ уже чуйка срабатывает, когда Чонгук сверлит его взглядом, вот и в этот раз Хён почувствовал на себе взгляд, а когда поднял глаза с тарелки на Чонгука, удивился, видя перед собой не злое, а даже какое-то подозрительно унылое лицо. Тогда Тэ вопросительно посмотрел на Чонгука, спрашивая глазами, на что он пялится и почему не ест? — Попробуй, тебе понравится, — перебил размышления Чонгука Тэ.       После этой фразы Чонгук без замедлений надел свою грубую маску и оценивающе покосился в тарелку, а потом на Хёна и решил попробовать, как бы сильно Чонгук не хотел выпендриться, но животик надо кормить. Гукич намотал на палочки лапшу и засунул в рот, потом добавил курицу и, хорошенько прожевав, проглотил, издавая громкий глоток. Лицо Чонгука расплылось в недоумении, и, не думая больше, его высочество принц начал уплетать сие угощение, как собака любимый корм, с жадностью.       Тэ довольно улыбнулся и, запечатлев этот момент на свою глазную камеру, продолжил трапезу.       Спустя 5 минут тарелки парней были чистые. Чонгук довольно улыбнулся и уже более добрым взглядом посмотрел на Хёна, а после добавил, заметьте, НЕ приказным тоном: «Я пить хочу». — Сейчас, — несдержанно радостным голосом ответило Хён и забрал тарелку мелкого.       Потом набрал из фильтра воды и принёс принцу, Гук ненасытно влил в себя воду и громко стукнул стаканом по столу, при этом удовлетворённо выдыхая.       Из коридора послышалась громкая, кричащая музыка — это у Чона зазвонил телефон.       Чонгук злобно посмотрел на Тэ с вопросительным взглядом, Киму даже угадывать не пришлось, он словно слышал вопрос Чонгука. Вопрос звучал приблизительно так: «какого хрена моя куртка там, ты меня что, раздевал?», а Хён в ответ лишь невинно улыбнулся, подтверждая улыбкой догадку Чона. Казалось, что мысленно Чонгук выбирал цвет гроба для Кима, но на самом деле последний просто злобно покачал головой и, успокоив дёргающийся глаз, пошёл в сторону звука. — Алло, да, мам, я живой, — дерзко начал Чон, — Ну ты же сама сказала «выкручивайся сам». А, то есть, я уже могу прийти домой? Ну жди, хорошо.       Прекратив диалог, Чонгук начал обувать ботинки, не отвечая на вопросительные ахи и вздохи Тэхёна. — Чон… — Продолжил спрашивать Тэ, заметно переживающим голосом. — Вот что я тебе скажу, Хён, не лезь не в своё дело, — обломал Тэхёна грубиян Чон Чонгук, завязывая потуже шнурки. — Неблагодарный, — высказался Ким обидчивым голосом.       Услышав обиженный тон Кима, Чон вскипел быстрее электрочайника и, брызгая каплями кипятка, начал гневаться и возмущаться, не жалея сердце Тэ. — Мне кажется, я не просил тебя о помощи! — Подчёркивая слово «не просил», прогремел Гук. — Так с чего мне тебя благодарить? Просто не нужно совать свой нос не в свои дела, а после надеяться услышать благодарность. А поблагодарить я тебе могу лишь за то, что ты мне в очередной раз напомнил, что меня воротит от таких, как ты, пидоров? Так что да, спасибо тебе, Хён и всего хорошего! — Выстрелил грубостями Чонгук, разбивая всякие надежды вдребезги.       Борзый в темпе надел на себя куртку, открыл дверь и, выходя, иронично посмотрел на Кима, довольно ухмыляясь, сказал протяжным, ласкательным, но не скрывающим насмешки голосом: «Дебил ты, Ким Тэ Хён, научись включать мозги», — и, демонстративно высунув язык, исчез в ярком уличном свету, но в воздухе всё ещё стоял уже привычный запах алкоголя, и Тэ с жадностью вдыхал его, переваривая Чонгуковы слова. «Сегодня ночью Чонгук спал вместе со мной. Да, я силой притащил его к себе, но разве я мог поступить по-другому? И я не мог не воспользоваться его состоянием… Ах, как вспомню тот момент, когда наши губы соприкоснулись, сразу лыбиться во все 32 хочется…       Ну, вот почему? Почему он так повёл себя со мной? Я же очень старался, так хотел угодить ему, но, видимо, моих стараний было недостаточно. Чонгук не оценил моей заботы. Он не хочет, чтобы я лез в его дела, ну, и не буду больше! Пусть в следующий раз спит на улице! О боже, да что я вообще несу, сам не верю, что сейчас говорю. Эх… Как же мне вернуть тебя, мелкий? Как растопить лёд твоего сердца? Что, что я должен делать? Не знаю… Я не знаю, что мне делать, я запутался»