Одержимый Гуком

Больно… Тэхён уже не может сдерживать слёзы. Лицо Кима моментально становится мокрым, а тело начинает дрожать. И вот это случилось: Тэхён дошёл до конечной точки своего терпения, за гранью которой он уже не был в состоянии терпеть выходки Чонгука. Он что, так сильно ненавидит Хёна, что не против, чтобы его отпиздили? Конечно же, Тэ очень обидно осозновать, что Чонгуку совершенно похер на него. Хотя, в принципе, раз ему похер, то и Тэхёну теперь будет похер. Он не будет больше ни на что надеяться, ни во что верить. Эти два месяца Тэхён находился на пределе. Он никак не мог понять, почему же Чонгук так себя ведёт и от этого было чертовски больно. А сейчас, когда к Тэ пришло осознание того, что всё кончилось… Стало ещё больнее. Ким хотел бы сохранить эти непонятные отношения, но он не может, просто НЕ МОЖЕТ так больше. И, чтобы ему наконец полегчало, он уничтожит все напоминания о Чонгуке в своей голове и попытается его забыть. Он будет ОЧЕНЬ пытаться это сделать, ну, а если не получится, то тогда… Сейчас Тэ хочет лишь поскорее прибежать к себе домой и разгромить свою комнату к чертям. Он просто хочет выпустить всю боль из себя — может, хотя бы чуть-чуть полегчает. Сердце теперь уж точно не склеить, но боль можно приглушить. По крайней мере, постараться это сделать… ~~~~Сегодня, на вписке у Стояка~~~~ Чонгук шёл на вписку с надеждой посильнее накидаться и стереть из памяти этот ужасный день. Взгляд Тэхёна, он был таким душераздирающим, что Чонгук внезапно захотел заплакать, но с горем пополам сдержал себя. А что он должен был им ответить? Он твёрдо решил, что разорвёт все нитки, которыми Хён привязался к нему. Он всё сделал правильно. Пора уже прекращать эту игру. С этими мыслями Чонгук шёл по тёмным улицам к дому Стояка. Зайдя внутрь, Чонгук увидел кучу народу и ещё большую кучу выпивки. Естественно, Гук сразу же побежал хряпнуть чего-нибудь. Не успел Чон выпить и бутылки пива, как к нему подошла симпатичная девушка. Её он то ли не узнал, то ли и вовсе впервые видел. Она недвусмысленно намекнула Чону, что хочет остаться с тем наедине. Сначала Чонгук подумал, что он тут не для этого, но мысль, что он уже давненько не получал удовольствия, заставила Чонгука сказать: «Конечно, пошли, найдём свободную комнату». На поиски койки ушло не много времени, ведь вписка только началась и многие находились ещё на танцполе. Зайдя в первую свободную комнату, Чон повалил девушку на кровать и, ни минуты не раздумывая, в порыве страсти разорвал её одежду. Возбуждение усилилось — теперь Гук хотел «этого» и головой, и телом. Оставляя на шее незнакомки багровые засосы, Чонгук стянул с неё лифчик, попутно исследуя руками юную грудь. После спустился на ключицы, а руками сжимал соски, заставляя девицу постанывать. Притянув лицо Чона к себе, девушка слилась с ним в поцелуе, а сама проворно стала растёгивать штаны Чонгука, поглаживая его член. Разорвав поцелуй, она перевернула его на спину, а сама спустилась вниз. Стянув с Гука трусы, девушка спешно взяла в ротик достоинство парня и начала грубо сосать, причмокивая от накатившего возбуждения. Приятное удовольствие усыпляло в Чонгуке здравый разум и от этого Чон уже совсем перестал соображать. Положив свою руку на голову девушке Чонгук нежно погладил её, в эту секунду изо рта Чона неожиданно вывалилось «Хён, давай быстрее…» Немая пауза длилась около минуты. Девушка уставилась на Чонгука возмущенным взглядом, а Чонгук в тот же момент пришёл в ужас осозновая, ЧТО он ляпнул. В этот момент Чонгук, грубо говоря, АХУЕЛ от себя же. Значит, он тут в кровати с шикарной девушкой чуть ли не занимаются сексом, но всё равно думает про ГРЁБАННОГО КИМ ТЭ ХЁНА! ЧТО ЗА ПИЗДЕЦ! — СУКА, ХЁН, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! — громко выкрикнул Чонгук, моментально подрываясь на ноги. Чонгук быстро натягивает на себя вещи и выбегает из комнаты, оставляя ошарашенную девушку одну. В этот момент Чонгук находился в очень непривычном для себя состоянии: он готов был порезать вены, скинуться с моста, да всё, что угодно, сделать, лишь бы не осозновать, что Ким, Ким ему… — ААААААААААААААА!!! — Чон выбежал на улицу и громко заорал. Избивая ногами ни в чем не повинный бордюр и хватаясь за лицо, Чонгук начал рыдать. Чувства буквально взяли его в плен. Он больше не мог их сдерживать. Гук просто не понимал, ПОЧЕМУ? Почему он не может отпустить Тэхёна? Почему он постоянно думает о нём, впоминая их поцелуй? Эти два месяца Чонгук провёл в борьбе с собой. Одна сторона ему буквально кричала: «Остановись! Хватит так себя вести! Признай, что тебе нужен Хён! Перестань его мучать!», а другая все твердила: «Зачем он тебе нужен? Чтобы снова из-за него страдать? Получать по ебалу и жрать землю?». И Чонгук был полностью согласен со второй. Только потому, что он считал, что так лучше, он снова начал строить из себя крутого, хотя ему этого уже не так и хотелось. Он снова обжигал Тэхёна своим взглядом и радостно наблюдал за его реакцией. Но это Хён так думал, что радостно. А вот на самом деле Чону было НИФИГА НЕ РАДОСТНО. Чуть ли не каждый день он обдумывал своё поведение и каждый раз старался убедить себя в том, что он всё делает правильно и что так будет лучше. НО ТАК НИХЕРА НЕ ЛУЧШЕ!!! Теперь Чонгук это прекрасно понимает, он осознает, что совершил ужасную ошибку: парни не будут церемониться с Тэхёном. Они просто возьмут и вкатают его в землю, бесчеловечно наслаждаясь его криками. От осознания всего того кошмара, что завтра могут сделать с Кимом, Чонгук упал четвереньки на холодный асфальт, продолжая ронять капли слёз. Какой же он дурак! Зачем врал себе?! Зачем надеялся забыть Тэхёна? — Я — конченый придурок… — тихо сказал Чонгук, поднимаясь на ноги и вытирая слёзы. — Вот что теперь делать? — сам у себя спросил Чон. — Как что? Бежать к Киму и извиняться, — послышался уже знакомый голос за спиной. — Совесть, ты пришла? — сказал Чонгук резко обернувшись. Он явно ей обрадовался. — Да, пришла. Всё-таки, ты не безнадёжен, — твёрдо сказал второй Чонгук и легонько улыбнулся. — Правда? — тихо спросил Чон. — Правда, — мягко подтвердила совесть, — А теперь хватай ноги в руки и беги к Киму, извиняйся, иначе потеряешь его. Ты же этого не хочешь? — Не хочу! — твёрдым голосом подтвердил Чон и в тот же миг сорвался с места. Дом Тэхёна был через пять остановок от дома Стояка. Логичнее было бы сесть на автобус, но у Чона не было денег, поэтому он бежал. Быстро бежал — так он, наверное, уже давно не бегал. Курение дало о себе знать, Чонгуку было очень тяжело — он буквально задыхался, а тёплая куртка, что была на Гуке, доставляла ещё больше неудобств. Но как бы Чонгуку не было трудно бежать, он не останавливался. Сердце бешено колотилось, а перед глазами стоял заплаканный Тэхён. Тем временем Ким возле своих ворот устраивал ритуальный костёр. Да, как-то так. Он взял целую охапку старых исписанных тетрадей и развёл костер. Сидя на холодном асфальте возле своего дома, Ким любовался костром и представлял, что в огне горят его чувства к Гуку. Когда пламя начало немножко уменьшаться, Ким взял свой личный дневник, который завёл в начале сентября и началал вырывать из него листы бросая их, на съедение языкам пламени. Ким делал это медленно, тщательно всматриваясь в то как огонь превращает в пепел все его слова о Гуке. Он надеялся, что это заставит отпустить Чонгука, но чего-то всё-таки не хватало… И тут до Тэхёна дошло — кулон. Не думая ни минуты, Ким сорвал с себя кулон и, взглянув на неумело выгравированную надпись «Чонгук», начал снова плакать. Он вспомнил, что этот кулон сделал маленький, добрый и искренний мальчик, а сердце ему разбил уже взрослый парень с алчным, жестоким, буквально обжигающим ненавистью взглядом. Хён правда хотел бросить в огонь этот кусочек глины, но он не мог. Никак не мог собраться с духом — воспоминания под плотный аккомпанемент слёз всплывали перед глазами Кима. Он вновь видел всё то, что он пережил вместе с маленьким Гуком. Вспоминал его радость и верность. Его доброту и неземную искренность. А после перед глазами появился уже взрослый Чон — парень с каменным сердцем. Парень, который просто взял и растоптал все надежды. Всё, что Ким чувствовал, навсегда растворится в этом костре, Тэ нужно только кинуть в него кулон и он отпустит Чонгука навсегда. Дрожащей рукой Тэхён поднёс кулон к огню, позволяя потокам злых слёз окроплять собственные ноги. — Тэхён… — послышался за спиной грубый голос в перемешку с одышкой. В этот момент Тэ резко отдёрнул руку от костра и повернулся назад. Сзади, метрах в двух от Тэ, стоял Чонгук, не прекращавший истерически вдыхать холодный вечерний воздух. Тэ в недоумении посмотрел на Чонгука, пытаясь понять, что ему нужно. Вот чего он появился именно сейчас? Именно тогда, когда Ким почти отпустил кулон в огонь. Если бы Ким опустил его, то распрощался бы с Гуком. А сейчас он в полной растерянности и не знает, что ему делать. Как ему всё это понимать? Как оценивать этот странный поступок? — Зачем ты пришёл? — равнодушным, практически безжизненным голосом сказал Ким, смотря на Чонгука пустыми глазами. — Я пришёл сказать… — твёрдо начал Чонгук, но Ким перебил его. Как бы сильно Хёну не хотелось услышать слова извинений от Чонгука, он всё равно его остановил. И остановил его потому, что уже слишком поздно и слишком больно, и никакое «извини» тут уже не поможет. — Мне всё равно. Правда, всё равно, что ты мне хочешь сказать, — грубо отрезал Ким, поднимаясь на ноги. — Лучше послушай, что я тебе скажу, — Тэхён сделал шаг навстречу, всматриваясь в лицо Гука злым, мокрым взглядом. — Я верил, что смогу пережить всё, что ты со мной сделаешь. Лишь бы только вернуть Чонгука, — тихо сказал Хён, сверля Гука взглядом, — Я думал, что смогу всё исправить, думал, что ты изменишься, — легко усмехнувшись, продолжил Тэ, еще ближе подходя к Чону. — Но я не могу… Ничего уже не исправить, а тебя — тем более не изменить. Ты, как был грубым, бесчувственным бараном, так им и остался. — Тэхён, — шепотом выдавил из себя Гук, чувствуя предательские слезы на щеках. — Да, ты прав, я — Тэхён. А ты — Чонгук, — резко прервал парня Ким и, схватив руку Чона и разжав сжатые пальцы своими, положил в неё кулон. Чонгук потеряным взглядом посмотрел на свою ладонь, как-то заторможенно осозновая, что на ней лежит, а после — сразу на Тэ. На лице Тэхёна можно было прочитать беспощадное «Да, это именно то, о чём ты подумал». — Если Чонгуку так хочется, или, может ему от этого полегчает, Тэхен пойдёт завтра в школу. Пойдёт, чтобы получить пиздюлей от его друзей. Но пусть Чонгук запомнит одну вещь: это — последнее, что Тэ сделает для него. Это прозвучало ужасно жестоко. Таким голосом Тэхён ещё никогда не разговаривал с Чоном, и это заставило Гука осознать всю серьёзность произнесённых слов. Он лишь смотрел на силуэт Тэхёна, что успел скрыться за воротами, и не мог даже пошевелиться. Чонгук просто не верил, что всё это РЕАЛЬНО произошло. Он — полный придурок. Он даже не смог ничего сделать. Даже рот раскрыть, чтобы хоть что-то сказать в своё оправдание. Зайдя домой, Чон, не здороваясь с мамой, побежал в свою комнату. Пялясь на кусочек глины на своей ладони, Гук вспоминал, как он подарил его Тэ, и не мог поверить, что Хён хранил его все эти пять лет. ПЯТЬ. ГРЕБАННЫХ. ЛЕТ. Заперевшись в своей комнате, Чонгук сел на пол и разрыдался в голос. Он не понимал, что за чувства вдруг проснулись? Почему он не может остановить свои слёзы? Почему ему так чертовски больно? Почему сердце колотиться как ненормальное, а слова Тэхёна прокручиваются и прокручиваются в голове без остановки. — АААААААА!!! — Гук громко крикнул и начал швырять в стену книги и тетради. Всё, что попадалось на глаза Чонгуку, летело в стену вслед за предыдущей вещью. Чон давно не ощущал такого ужасного чувства. Оно обжигает всё изнутри, не давая сделать вдоха. Чонгук начал задыхаться — то ли от собственных криков, то ли от слёз. Когда предмететы на столе кончились, Чон полез в тумбочку возле кровати. Открыв первую полку, Гук достал оттуда свои вещи и также беспощадно швырнул о стену. Когда Чон открыл вторую полку, то ужаснулся, увидев поверх своих старых вещей дневник Тэхёна. Достав небольшой блокнот из тумбочки, Чон опёрся спиной о кровать и, сидя на полу, начал пялиться на красную машинку, которая красовалась на обложке. Руки Чонгука дрожали от волнения, а слёзы всё так же беспрерывно текли из глаз. Чон пялился на маленький блокнот около двух минут, пытаясь заставить себя его открыть. — Ну прочитай же ты! — прозвучал грубый голос совести. — Я не могу, — перебивая всхлипы, простонал Гук. — Почему же? — зло спросил клон. — Просто я боюсь, что если прочитаю его, мне станет ещё больнее. — Так и будет, — спокойно сказал парень, всматриваясь в Гука. — КУДА ЕЩЁ БОЛЬНЕЕ?!!! — громко крикнул Чон, вытирая мокрые дорожки со своих щек. — Если ты прочитаешь, ты сможешь понять, что ты сейчас чувствуешь, — твёрдо сказала совесть. В ответ Чон промолчал и, сделав глубокий вдох, дрожащими руками открыл дневник. Первые записи были как у всех обычных детей. Сам дневник был хоть и маленьким, но листов в нём было предостаточно. Пролистывая страницы, Чон наткнулся на разворот, где было большими буквами выведено: «ЛУЧШИЕ ДНИ В МОЕЙ ЖИЗНИ» — с этих слов начались записи, в которых главным героем выступал Чонгук. Не выдержав больше, Чон снова начал плакать, оставляя мокрые пятна на исписанных листах. С каждым прочитанным днём слёз становилось всё больше, а руки Гука дрожали всё сильнее. Хоть записи были небольшими, но там всегда упоминался Чонгук. Читая дневник Тэ, Чона накрывало волной воспоминаний и он сам начал вспоминать каждый день до самых маленьких подробностей. Сердце билось так, что, кажется, вот-вот и лопнет, а мозг прибывал в затуманенном состоянии. В каждой записи Тэхён описывал, как сильно он любит Гука и чем они занимались в этот день. Ни одного плохого слова в сторону Чона, в каждой записи только хорошее. Тэхён не писал про свои заработаные оценки, он писал о том, что получил Чонгук. Даже в записях, где к ним домогались задиры, Ким писал, как он всегда будет защищать Чона и ни за что не даст его в обиду: «Пусть лупят меня, но только не трогают мелкого…» — это его слова. Непонятные чувства, казалось, уже выжгли всё внутри Чонгука. Казалось, что Гук стал пустой, совсем пустой. Как будто все исписанные листы памяти вырвали и оставили только чистые. Уже не хотелось ни кричать, ни швырять вещи о стену. Хотелось только одного — всё исправить. Чувства, что сейчас переполняют нового Чонгука, гораздо сильнее старой ненависти или злости. Они совершенно непонятные, но до жути знакомые. Такие чувства Гук определенно уже испытывал. Эти чувства он испытывал в детстве… В детстве он ощущал это каждый день. Он ощущал это к Хёну. К мальчику с квадратной улыбкой и добрыми глазами. — Чёртов Ким Тэ Хён!!! — громко крикнул Чонгук, дочитав последнюю запись дневника, где Тэ перестал получать письма от Чонгука. Отложив в сторону дневник, Гук отпрокинул голову назад и положил её на кровать. Слёзы, как и раньше, лились без остановки, всё тело дрожало, а сердце было на грани разрыва. Это больно. Это действительно больно — ощущать то, что три года старался забыть. Больно осозновать, что Чонгук находится под властью Тэ. Как был, так и остался. Жалкие попытки разорвать их связь были безуспешными. Эта тонкая, но чертовски прочная нить не может отделить Чона от Тэ. Он просто не может, как бы он сильно не хотел всё оставить так, как есть, он не может. Он не может потому, что эту нить невозможно разорвать. По крайней мере, теперь — точно. Если бы Тэхён не вернулся в жизнь Чонгука, всё было бы как прежде. Но сейчас, когда Чонгук знает, что на самом деле чувствовал Тэхён эти два года, когда Чон писал свои письма. Тэхёну тогда ведь тоже было больно. Он не отвечал, потому что не хотел поддерживать чувства Чонгука, ведь Хён же не знал, что они в скором времени встретятся. Конечно, Тэ поступил как дурак, но Чонгук… Он поступил, как последняя сволочь. Можно было попытаться хотя бы понять, почему Ким так поступил пять лет назад. Хотя, зачем об этом рассуждать? Ничего уже не изменить. — Шрамы на руках будут единственым, что ты получишь из-за меня!!! — твёрдо сказал Чон вытерая слёзы. — Что ты будешь делать? — спросила вновь появившаяся совесть. — Я буду сражаться, — тихо, но уверенно ответил Чонгук. — За что? — За Ким Тэ Хёна.