Paradise Lost

      К концу недели погода выдалась мерзкой: лил сильный дождь, и даже зонтики не спасали от него. Обувь промокала, белые чулки учениц были заляпаны грязью, а мальчишеские брюки по щиколотку были сырыми.       Юк Боми возвращалась из школы домой, когда её настиг ливень, и она промокла до ниточки, забыв зонт еще утром. Бежать до дома было бессмысленно, поэтому она завернула на ближайшую улочку, где жила её бабушка. Девушка давно не навещала бабулю, поэтому решила, что это будет отличной возможностью проведать её. Боми надеялась, что в это время женщина никуда не ушла, или не сидит у соседей; очень уж не хотелось сидеть на холоде в такую погоду, или возвращаться домой, до которого бежать еще улицы три.       К счастью, дверь оказалась открытой, и Боми залетела в теплое помещение, снимая с себя грязные кеды. Знакомый запах цветов, который витал в воздухе всякий раз, когда девушка приходила к бабушке, ударил в нос, и почувствовалась небывалая лёгкость и чувство комфорта.       – Бабуль, я дома! – возвестила она, проходя в дом, где, на удивление, было тихо. – Бабушка, ты где? Ба?       Никто не отвечал, и никто не выходил к ней. Было странно, ведь бабушка всегда встречала свою внучку, как только слышала открывающуюся дверь. Страх настиг девушку, и теперь она придумывала самое разное развитие событий, от обычного "она ушла, забыв закрыть дверь", до "неужели она умерла". На дрожащих ногах Боми передвигалась по дому, боясь всякий раз наткнуться на бабушку, лежащую на полу мертвой. Отчаяние заставляло девушку дышать через раз, и воздуха не хватало, а еще этот цветочный запах, из-за которого кружилась голова...       – Ба... – вновь позвала Боми, и снова ответом оказалась гнетущая тишина. – Бабуль, пожалуйста...       Стоя у двери в комнату бабушки, девушка нервно вздыхала, каждый раз протягивая ладонь к ручке и тут же её одергивая. Она боялась увидеть самого страшного. Боми ведь так сильно любила свою бабушку.       Все же решившись, девушка опустила ладонь на ручку двери, опуская её все ниже и ниже, и вскоре дверь тихонечко открылась, издав лишь один единственный писк, который, кажется, напоминал чей-то тихий визг. Наверное, лучше было бы бежать, но Боми смотрела на ровную спину бабушки, которая сидела на своей кровати лицом к стене. Она выглядела обычной, кажется, разве что, её волосы не были собраны в пучок, как обычно; словно она только недавно проснулась, хотя было пять вечера. Девушка прошла чуть дальше, уже немного успокоив свои нервы. Наверное, бабушка и правда спала, а она её потревожила.       – Бабушка, это Боми! – с улыбкой в голосе проговорила девушка, приближаясь все ближе к женщине. – Я пришла тебя навестить.       Ответа не было, женщина по-прежнему таращилась на стену, словно там что-то было. Боми взглянула туда, но ничего не заметила, кроме небольшой трещины. Откуда, только, она могла там взяться. Стоя за спиной у бабушки, она положила ей руку на плече, стараясь привлечь внимание.       Женщина встрепенулась и напряглась, и Боми не понимала, что не так с её бабулей. Она словно зарычала от этого прикосновения. Что делать, девушка не знала, поэтому продолжала стоять так, надеясь, что сейчас бабушка просто окончательно проснётся, и они пойдут вместе пить чай.       – Убери от меня свою руку! Пошла прочь, ты, маленькая дрянь! Не беспокой нас больше, ты никому здесь не нужна!       Боми не успела испугаться этого страшного, хриплого голоса, которым говорила бабушка, когда та уже оглянулась, приводя в ужас бедную девушку. Глаза бабки, казалось, налиты кровью, в них было столько безумия и злости, словно бес вселился в неё. С визгом Боми убежала, даже не успев обуться. Она знала, это нечто с лицом её бабушки следило за ней, преследовало до тех пор, пока она не убежала на соседнюю улицу. Эти страшные глаза, в которых белок был весь красным, а зрачок расширен максимально сильно, и не было видно даже радужной оболочки - это будет сниться еще очень долго бедной Боми, сводя с ума.

***

      Сехун стоял под карнизом больницы, прячась от ливня. Осталось два часа до окончания его рабочей смены, и он не находил себе места от того, что скоро наступит вечер, а ему еще ехать в другую часть города, к Чонину, который сейчас должен был быть у дома Сон Сэён. Ким уже успел где-то раздобыть полынь (он несколько минут жаловался Сехуну, что потратил на это половину дня и даже не выспался), а так же сходил в церковь, где набрал святой воды. Плана у них, как такового, не было. Все, что они для себя решили - как-то пробраться в дом женщины и положить, наконец, эту полынь под её подушку. Уже поскорее хотелось с этим закончить, чтобы вновь жить нормально. О терпеть не мог геройствовать и лезть в чьи-то жизни, но раз Чонин так хочет, то придется смириться. Единственное, на что надеялся Сехун - больше его друг не наткнётся ни на что подобное, чтоб вновь не начать строить из себя борца со злом. Они словно попали в дурацкий американский сериал "Сверхъестественное". Но О не хотел такого, он слишком привык к спокойной вампирской жизни.       Мужчина никак не мог сосредоточиться на работе, и несколько раз умудрился ошибиться в диагнозах пациентов, чем очень порадовал главного врача, который так ждал хоть малейшей ошибки со стороны О. Кажется, он уже был готов назначит Сехуна на ночную смену в качестве наказания, но не тут то было - Сехун вовремя исправился, не давая главному врачу даже на секунду засомневаться в способностях интерна. На удивление, больных не было много, от чего все могли позволить себе отдохнуть. Что странно, ведь в такой сильный дождь чаще всего случаются какие-то аварии или несчастные случаи.       Сехун поглядывал на часы всё оставшееся рабочее время. Он знал, что Чонин сейчас ждёт его, желая поскорее закончить эту "миссию", как говорил сам Ким. Сехун же мечтал лишь об одном: скорее оказаться в мягкой кроватке и проспать аж до следующего вечера.       "Тебе еще долго?" - Чонин не переставал писать sms каждые полчаса на протяжении всего дня, но Сехун, даже при всем желании, не мог отключить уведомления, каждый раз ловя на себе недовольный взгляд главного врача. Даже если эти одинаковые по содержанию сообщения и достали Сехуна, так он хотя бы мог быть уверен, что с Чонином все хорошо, и тот точно не угодил в какие-то неприятности, ожидая друга.       Так и было. Ким стоял напротив дома Сон Сэён и наблюдал за окнами её квартиры. Дождь не прекращался, а ближайшее кафе было так неудачно закрыто из-за ремонта. Чонину пришлось прятаться под его карнизом, но это не особо спасало: было холодно и сыро, кроссовки давно промокли, и теперь Ким был уверен, что заболеет. Сехун точно этому не обрадуется, даже начнёт ругаться, как какая-то соседская аджума. Но Чонин утешал себя тем, что так надо, и он никак не мог отойти от этого места и скрыться где-нибудь в тепле: вдруг Сон Сэён решит лечь спать раньше, чем приедет Сехун, а Чонин этого не заметит. Правда, он не знал, что тогда придется делать в такой ситуации, ведь сам Чонин точно не в состоянии пробраться в чужую квартиру.       Небо было затянуто тучами, часы показывали ровно одиннадцать. Чонин сжимал в руках "дурацкий веник" полыни, чувствуя себя каким-то ненормальным идиотом. Наверное, если кто-то видел его из окон квартир, то, наверняка, умилялся, как молодой парень стоит с букетом и караулит "любимую". Ким действительно был похож на персонажа какой-то слезливой дорамы, и даже не представлял, насколько романтично выглядит под завесой дождя, в свете одинокого фонаря. В это время за ним наблюдала одна старушка из окна своей квартиры, чуть ли не пуская слезу от твердости этого парня. Если бы она только знала, что на самом деле он задумал, то, наверняка, вызвала бы полицейских, и его увезли.       "Ну и где ты, мать твою, Сехун?" - крутилось в голове Кима, хотя, по мнению той самой старушки, он должен был думать только о том, как прекрасно ждать здесь свою любовь. - "Как только ты приедешь, я настучу тебе по голове этим сраным веником!"       Сехун приехал через полчаса на такси. О выглядел шикарно, как и всегда, и это так бесило до нитки промокшего Чонина, который был больше похож на бродячую собаку, которую выбросили на улицу, чем на нормального человека. Если бы у Чонина были силы, он действительно побил друга за то, что тот так поздно приехал. Ким ждал его на протяжении нескольких часов и даже не был уверен, сколько времени точно прошло с того момента, как он здесь. Единственное, что парень знал - если бы не тучи, то он смог бы встретить закат солнца. Теперь Чонин злился на О, хотя понимал, что тот работал, и точно никак не мог уйти раньше. А то, что Ким промок и замерз - только его вина. Но в нём все равно закипала злость, которую было сложно в себе подавить, но парень искренне пытался.       - Ты почему стоишь на улице? - первое, что спросил вампир, как только подошел к дрожащему Чонину.       Ким попытался ответить, но было тяжело: зубы стучали друг о друга, губы не слушались и посинели. Теперь Чонин полностью осознал всю степень ненормальности своего поступка. Все же, нужно было ждать в ближайшем магазине или кафе.       – Ты, Чонин, идиот! – Сехун накинул свою куртку на плечи друга, и принялся своими ладонями растирать его щеки. Так Чонин был похож на разъяренного хомяка, что было забавно, и Сехун старался подавить свою улыбку, чтобы продолжить ругать Кима. – Почему ты стоишь здесь? Ты же холодный, как ледышка.       – Я следил за Сон Сэён. Ты не приезжал, я боялся, что она вот-вот ляжет спать, и мы ничего не успеем.       Монолог Сехуна не заставил себя ждать. О тут же начал рассказывать Чонину все то, что Ким и так знал: как бы долго он тут не стоял, все равно не смог бы попасть в дом женщины без Сехуна, даже если бы та уже давно легла спать. Потому что Чонин не может так умело взламывать замки, как вампир, проживший достаточно долгое время, чтобы попробовать себя в самых разных профессиях.       Наверное, Чонин не поверил бы Сехуну, что тот состоял в какой-то банде воришек в начале прошлого века, пока тот сам, в последствии, не показал, как взламывать разные виды замков. Когда Ким впервые это увидел, то начал подозревать Сехуна во всех ограблениях, которые произошли в Сеуле и где подозреваемых так и не нашли. Но О тут же развеял эти мысли, утверждая, что завязал с этим уже достаточно давно, и теперь его интересует только помощь людям.       – Значит так, Чонин, ты сейчас идешь греться, а я сам со всем закончу. – тон мужчины не терпел возражений, но Чонин точно для себя решил, что не может пропустить такого, ведь это он решил помочь бедной женщине с призраком.       – Но... – Чонин собирался спорить, но взгляд его друга дал понять, что ни к чему хорошему это не приведет, поэтому ему лучше послушно идти в сторону ближайшего магазина, где сейчас, наверняка, тепло.       Прежде, чем Ким ушел, Сехун вручил ему кошелек с наставлением купить себе еды и горячего кофе. Но Чонин не хотел кофе, поэтому решил, что лучше купит банановое молоко из холодильника, Сехуну назло. Чонин, в порыве злости, не любил делать так, как ему велено, поэтому поступил по своему, понимая, что делает это только во вред себе.       В магазине было действительно тепло, и покупателей не было. Не громко работало радио с какими-то песнями, а продавец сидел за кассой, постоянно что-то печатая в телефоне. Чонин только теперь понял, как, оказывается, сильно замерз: руки его почти не слушались, и он еле разгибал пальцы. Видимо, он действительно поступил очень глупо, стоя на улице так долго. Ботинки противно хлюпали внутри, впитав в себя огромное количество воды, и это было ужасно противно, хотелось поскорее разуться.       Чонин уселся в сторонке, у окна, наблюдая за дождём, разбивающемся об асфальт. Сейчас Сехун наверняка следит за женщиной, либо уже выполняет задание, которое Чонин сам хотел сделать. Но, увы, теперь всё проходит мимо него, и ему остаётся лишь наблюдать со стороны. Хотя, он не может даже наблюдать; теперь он просто сидит в магазине и ест дурацкую булку, запивая её молоком.       Время, казалось, проходит очень медленно, но прошло только пятнадцать минут. Зарядка телефона жалобно пищала, извещая о том, что скоро аппарат выключится, и Чонин останется без какой-либо связи. Оставалось надеяться на вампирское чутьё Сехуна, которое ему поможет найти Чонина, не уехав без него. Не очень-то хотелось торчать в незнакомом районе так поздно. Можно было вызвать такси из магазина, но тогда Чонин не будет полностью уверен, что Сехун уже со всем закончил.       Через полчаса дверь магазина открылась, и появился Сехун, который, с довольным видом, уселся на стул рядом с Кимом.       – Всё, теперь дух сгинул! – самодовольно объявил О, отбирая у друга бутылку воды. –Я все сделал, теперь Сон Сэён в безопасности.       – Замечательно. – Чонин был все еще обижен на Сехуна за то, что тот не дал ему проявить себя в этом деле. – А я вот сижу, ем.       Сехун скептически оглядел стол, на котором валялись баночки от молока и упаковки от булок. О скривил рот в подобии улыбки, намекая на то, что совсем не доволен таким ужином, но, всё же, промолчал, вновь делая глоток воды. Он протянул свою руку к Чонину, который все это время пристально смотрел в окно, за которым ничего не было видно. Приложив ладонь ко лбу друга, Сехун еще некоторое время просидел так, не шевелясь. К счастью, температуры у Кима он не обнаружил, поэтому спокойно выдохнул, наконец отставляя бутылку в сторону.       – Я в порядке. – доедая последнюю булку, пробормотал Чонин, периодически шмыгая носом.       – Хорошо, потому что, если ты заболеешь, то я тебя убью!       Чонин не ответил, потому что не хотел язвить Сехуну, который действительно заботился о Киме. Плохое настроение точно не должно повлиять на их отношения, потому что Чонин очень не хотел серьезных ссор с другом.       – Тебе хоть интересно, как все прошло? – Сехун повернулся к окну, повторяя позу Чонина. Он так же пристально вглядывался в темноту за окном, замечая нечёткие очертания домов и деревьев.       – Мне интересно, но слушать тебя сейчас я не буду. – тихо, надув губы, ответил Ким, наблюдая исподлобья за Сехуном. – Я злюсь на тебя.       – Хорошо. Тогда я расскажу тебе завтра, а теперь давай поедем домой? Я так сильно устал сегодня, что готов уснуть прямо здесь.       Чонин проснулся первым, что было достаточно удивительно, ведь обычно это он спит до обеда, а Сехун, как ранняя пташка, просыпается еще до десяти утра. Но было уже одиннадцать, а Сехун, уткнувшись носом в подушку, сопел, периодически что-то бубня сквозь сон. Чонин не стал будить друга; Ким давно уговаривал Сехуна нормально выспаться, но тот был непреклонен, считая, что спать некогда: то его ждёт работа, то Чонину, вроде как, скучно.       Теперь же появилась возможность дать Сехуну поспать как можно дольше. Они вернулись домой поздно, ближе к трём часам ночи, хотя и освободились в двенадцать. Сначала они не могли найти в себе сил подняться с этих дурацких стульев в магазине, потому что они были слишком уставшими, потом Чонин неожиданно почувствовал слабость из-за поднявшейся температуры, от чего Сехун решил вести его в больницу, и, в конечном итоге, они никак не могли вызвать такси, потому что неожиданно все оказались заняты. Прождав в больнице машину полчаса, они все же уехали, но не без происшествий: водитель завернул не на ту улицу, и Чонин открыл для себя ночные пробки на дорогах. Как же сильно Сехун, превозмогая сон и усталость, ругал водителя. Будь тогда у Чонина хоть немного сил, он бы непременно подключился, потому что ругаться с кем-то - его хобби. Все же, они доехали домой спустя сорок минут. Удивительно, как они еще смогли дойти до кровати.       Чонин вышел из комнаты с ноутбуком в руках, не желая шуметь. В его планах было стать хорошим другом и соседом и сделать что-нибудь на завтрак, а точнее, обед, чтобы Сехун, проснувшись, сразу же поел. Обида парня уже прошла, заменяясь благодарностью: вряд ли бы он смог справиться с такой важной миссией вчера, ведь сил в нём просто не оставалось. Вампир правильно сделал, что не пустил его в дом Сон Сэён. Поэтому, теперь хотелось максимально отблагодарить друга, и сделать что-нибудь вкусное для него, а не рамён, который обычно Чонин и готовил. Можно было бы заказать еду, но ведь это не будет так же трогательно, как приготовить что-то самому, и Сехун не почувствует всей благодарности, которую Чонин пытается до него донести.       У старухи-соседки, на удивление, было тихо. Телевизор не орал голосом диктора о важных новостях, и не играла никакая сопливая мелодия из дорамы. Дома, будто, никого не было, и Чонин даже выдохнул с облегчением. Мало того, что тишина, так теперь никто не станет его доставать с вопросами о том, где же эти двое пропадали полночи. Старуха однозначно слышала их позднее возвращение, потому что невозможно было не разбудить половину квартала, когда Сехун споткнулся о кроссовки и уронил своё тело на пол. Чонин тогда очень пытался сдержать смех, а Сехун лишь тихо ругался, перечисляя все маты, которые мог вспомнить как на корейском, так и на других известных ему языках. Тогда они точно разбудили старуху, которая в своей комнате начала причитать от ужасного шума. Чонину это казалось нечестным: почему она может включать свой телевизор на полную громкость с утра пораньше, а они не могут случайно споткнуться ночью?       На кухне было ужасно жарко: за окном стояла духота, и солнце раскаляло своим теплом землю и дома. Словно, после нескольких дождливых дней, сразу наступило лето, хотя был только конец апреля. В доме не было никакого вентилятора, а говорить о кондиционере было просто бессмысленно. Госпожа Ли, отчего-то, считала это абсолютно не нужной вещью, не имеющей никакой смысл. Видимо, ей жара была совсем ни по чем, но вот Чонин очень даже мучился, желая поскорее очутиться в прохладе: он совсем не любил жару, поэтому терпеть не мог лето и конец весны.       – Ты уже проснулся? – раздался удивленный голос Сехуна в дверном проёме.       Чонин смотрел какой-то сериал на ноутбуке, который скачал Сехун, поэтому очень испугался появления друга, которого он совсем не слышал.О проснулся вовремя, потому что Ким уже почти закончил кашу, которую так старательно варил, каждый раз пробуя на вкус. Получалось не особо вкусно, как могло выйти у вампира, но довольно сносно, от чего Чонин уже мог собой гордиться. Повар из него не очень, и об этом знают все, поэтому теперь было главным уговорить Сехуна поесть сей шедевр кулинарии, убеждая его в том, что он не отравится.       – Да, давно проснулся. Сварил кашу. Но она получилась вкусной, честное слово! Если не веришь, я могу даже съесть немного, чтобы ты убедился.       – Ну... – Сехун с недоверием косился на кастрюлю, стоящую на плите, и не решался сказать ни слова. Если он откажется - Чонин обидится, если согласится - может подписать себе смертный приговор, либо несварение. И даже мысль о том, что он вампир, и ему не грозит ни смерть, ни несварение, его не утешали. Все так же было страшно пробовать все, что приготовил Чонин. – Я верю, поэтому попробую.       – Здорово! – радостно хлопнув в ладоши, Чонин полез в ящички за тарелками, желая скорее накормить О. В этот раз Чонин был уверен на восемьдесят процентов, что Сехуну понравится, пусть это и не вышло идеально. Остальные двадцать процентов он все же решил приберечь, не желая настраивать себя только на лучшее, и, в итоге, разочароваться. – Вот, ешь. И скажи честно, это ведь лучше, чем было в последний раз?       – Учитывая, что в последний раз твоя каша была подгорелой, я уже могу сказать, что она идеальна. – ковыряясь ложкой в каше, Сехун так и не решался попробовать её: все еще было как-то боязно за свою бессмертную жизнь.       – Пока ты ешь, можешь мне рассказать про вчера. – закрывая ноутбук, предложил Чонин.       – Точно, я же обещал, что расскажу! – воскликнул Сехун, прочищая горло. – Ты вчера как ушел, я сразу решил пойти проверить квартиру. В подъезде, у двери, я прислушался к тому, что творится в квартире. Оказывается, Сэён давно спала. Видимо, она забыла выключить свет, поэтому очень повезло, что я решил проверить. Думаю, еще чуть-чуть, и я бы не успел. Я положил ей этот веник под подушку. Думаю, утром она очень удивилась тому, что у нее под подушкой какая-то трава.       – Думаешь, это сработало? – нервно перебирая свои пальцы, спросил Чонин. – Просто, вдруг нет, и тогда она умерла?       – Нет, Нини, я полностью уверен в том, что это сработало. Понимаешь, я хоть и не провидец, вроде тебя, и не вижу духов, как демоны, но я все равно в чем-то еще смыслю.       – Тогда хорошо. – удовлетворенно выдохнул Ким, отправляя в рот ложку каши. Все же, она получилось не такой уж и плохой. –Тогда, я поздравляю нас, мы удачно справились с первым делом!       – Первым?       Повисла тишина. Кажется, было слышно, как на соседней улице проезжает велосипед. Оба парня смотрели друг другу в глаза, словно вели какую-то немую борьбу. В глазах Сехуна горел огонь и Чонин ни в чем не уступал ему. Напряженность между ними была словно ощутима, и еще немного, её даже станет видно обычному человеку. Каждый мысленно настаивал на своём, и никто не собирался сдаваться или идти на компромисс. Слов не было сказано, но Чонин и Сехун и так понимали друг друга.       – Нини, думаю, ты хотел сказать "с единственным делом"? Потому что больше я не хочу заниматься подобной ерундой.       – Ерундой? Ты серьезно? – в Чонине закипала злость, и уже было трудно его остановить, потому что все, чего он теперь хотел - отстоять право на своё мнение и свои желания. Ему было так важно продолжить делать то, что они начали вчера, но почему-то для Сехуна это оказалась "ерунда". – Если для тебя помощь людям - ерунда, то что ты делаешь в медицине?       – Это другое, Чонин, не путай! – Сехуну было не легче сдерживать себя, но он пытался не взорваться, не накричать на Чонина, который и без того был на грани.       – Это одно и то же, Сехун! Помогать людям здорово, понимаешь? Я хочу этим заниматься!       – Ты таким образом пытаешься не людям помочь, а себе! Тебя гнетёт тот факт, что тебя уволили с работы. Что, хочешь быть полезным? Не выйдет, Чонин! Ты не нужен никому со своим спасением, ясно?       – Ясно!       Чонин с громком стуком кинул ложку на стол и ушел, оставляя Сехуна со своими мыслями. Кажется, О только теперь начал осознавать, что сказал то, чего даже не имел в виду. Удивительно, как легко несколько слов смогли выбить воздух из лёгких Чонина, и как быстро он смог сдаться. Боль от слов друга оказалась сильнее, чем желание продолжать бороться за то, во что он так отчаянно верит. И теперь Сехун ненавидел себя за то, что успел наговорить.       Чондэ не планировал ждать гостей. Он вообще собирался уходить, но в дверь настойчиво звонили, от чего пришлось, всё же, поприветствовать непрошеного гостя с самой милой улыбкой. Но улыбка тут же стерлась с лица, когда на пороге он увидел ясновидца, который, двумя днями ранее, приходил с вампиром. Парнишка был решительно настроен, и в его глазах было полнейшее безумие, от чего даже по спине демона пробежались мурашки. Видимо, этот парень не чай пришел пить.       – Чем могу помочь? – с наигранной вежливостью спросил Чондэ, всё ещё держа паренька на пороге. – Я, вроде, вам всё рассказал. Если не помогло, то вы просто опоздали, парни...       – Не в этом дело! – Чонин оттолкнул демона от двери и вошел внутрь квартиры, вызывая у Чондэ шок. – Ты говорил про мой дар. Говорил, что я должен научиться им управлять. Помоги мне!       – П-помочь? – демон не сразу пришел в себя, но как только возможность здраво мыслить к нему вернулась, он громко засмеялся, заставляя Чонина нервничать. – Хочешь, чтобы я помог тебе? Ты же знаешь, кто я, да? Или ты действительно такой глупый, что пришел ко мне один?       – Я хочу помогать людям!       Демон не знал, что и сказать. В первый раз за свою долгую жизнь он видит такого отчаянного, такого ненормального человека. Возможно, Чондэ его понимал, но не до конца. Помогать людям? Нет, это не в его стиле. Но, он прекрасно знал, заниматься тем, что приносит радость - именно то, ради чего и стоит жить. Но не это было причиной, почему Чондэ, неожиданно, решил согласиться помочь Чонину. Просто он видел выгоду из того, чтобы учить ясновидца: Ким не раз слышал истории о том, как демоны и ясновидящие, составляя дуэт, могли сделать множество нереальных вещей, которые одному демону не под силу. Если сейчас Чондэ научит этого парня вещам, которые станут его козырем в рукаве, он сможет стать одним из сильнейших демонов в Корее. Главное, заставить Чонина доверять ему, чтобы он не мог допустить даже мысли о том, что Чондэ его использует.       – И что я получу за то, что научу тебя? – издалека начал Чондэ, боясь спугнуть свою удачу. Слишком многое теперь на кону, и упускать такой шанс было нелепо, когда он сам так и просится в руки.       – Мою помощь. Во всем, кроме убийства! Я не так глуп, Ким Чондэ, поэтому и пришел к тебе с этой сделкой. – Чонин, который еще недавно в этом доме выглядел как запуганный ребенок, теперь казался демону взрослым, умным мужчиной, который стремится к своим целям. – Если тебя устраивает это предложение, то я хочу немедленно начать учиться.       – Значит, заключим сделку?       – Иди к черту! – в сердцах выпалили Чонин, снимая с себя кроссовки. Он уже решительно настроился на то, чтобы начать заниматься обучением владения своего дара, даже не спрашивая Чондэ.       – Я уже был там, и мне не понравилось. Знаешь ли, он не очень гостеприимный. – всё же, демон не стал больше поднимать эту тему, и предложил Чонину пройти в гостиную. – Значит обойдемся без сделки. Что же, ты выглядишь намного глупее, чем есть на самом деле.       Чонин хотел было ответить, но решил все же промолчать. Ему хватило уже одной ссоры на сегодня. Ни то, чтобы он беспокоился, что может поругаться с демоном - здесь он не дорожил этими странными отношениями - ему было не выгодно ругаться с тем, кто может хоть немного помочь.       Гостиная была достаточно просторной, и в ней не было ничего, кроме телевизора на тумбе, длинного дивана и ковра. Удивительно, но это даже не выглядело дёшево из-за скудности интерьера. Чонин оглядывался, словно был здесь впервые. Ему очень нравилась эта квартира, и было бы здорово, появись у него возможность пожить в такой. Все же, здесь куда лучше, чем в доме старухи, и даже энергетика демона перестала давить на Чонина, и теперь он мог уверенно чувствовать себя.       Чондэ развалился на диване, схватив с тумбы пульт от телевизора. Он щелкал каналы один за другим, а Чонин не понимал, к чему это: все же, Ким собирался учить его каким-то премудростям ясновидения, а не смотреть телевизор. Если же это часть занятий, то это очень странно, как и поведение самого демона.       – Значит, хочешь научиться управлять даром... – не отрываясь от дурацкой передачи, многозначительно проговорил Чондэ. – Тогда ты должен знать кое-что про себя. Ясновидцы - это люди, у которых есть особое чутьё, как вы говорите - шестое чувство. Глупое выражение, ведь чувств куда больше... В общем, суть таких, как ты, заключается в том, что одно из многочисленных возможностей у вас развито сильнее, чем у других людей. Кто-то способен читать мысли, у кого-то повышено чувство осязания, и ясновидец способен своей кожей, чаще всего на руках, прочитать предмет, всю его историю. Но знал я одну девицу, у которой было развито чувство осязание на ногах. Просто представь, как она ногами пыталась прочесть историю предмета или человека. Это было смешно.       Демон действительно засмеялся от этих воспоминаний, а Чонин по-прежнему стоял в проходе между коридором и гостиной. Уверенность куда-то улетучилась, и с каждым разом становилось все более страшно: вдруг демон сделает ему больно, вдруг он убьёт его или перетянет на свою демоническую сторону. Вдруг в него вселится другой демон, и Чонин больше никогда не сможет быть хозяином своего тела. И тогда он больше не увидит Сехуна, и они не помирятся. Теперь у Чонина было только одно желание - сбежать, как последний трус.       – Так же, ясновидцы могут быть эмпатами. – демон, тем временем, продолжал свой монолог, все так же уставившись в телевизор. – Они ощущают настроение других людей, существ, демонов намного сильнее кого-либо, и помимо того, что это настроение передается ясновидцу, оно еще и влияет на него. Думаю, это про тебя. Что ты чувствуешь, когда ощущаешь энергию существ?       – Злость. Злость и страх. Страха больше. – поделился с демоном Чонин, хотя даже не планировал, слова сами собой вырвались из его рта. – Но на людях я это не ощущаю.       – Потому что энергия людей слабее, и ты сам еще слаб. Я научу тебя ощущать её, но сначала ты должен научиться самому элементарному. – Чондэ вскочил со своего дивана, и сделав телевизор еще громче, он подошел почти вплотную к парню, заглядывая в его глаза. Чонин, даже если очень хотел, не мог отвернуться: он пристально всматривался в глубину чужих глаз, наполненных огнём, и так сильно хотелось моргнуть. Глаза слезились, хотелось скорее зажмуриться, но не выходило: огненный взгляд демона словно гипнотизировал. – Первое занятие начинается сейчас. И все, что тебе нужно - заблокировать сознание от моей энергетики. Готовься на счёт три. Три!       Голова Чонина разрывалась, он чувствовал всю палитру боли в своём теле. Ощущение страха и тревоги с каждой секундой нарастало, а гнев стал частью самого Чонина. Казалось, что в его груди живут монстры, которые теперь царапали своими острыми когтями грудную клетку. Так сильно хотелось кричать, позвать на помощь, просить остановиться, но слов не было. Чонин вообще не понимал, как говорить, и все, что мог, просто корчиться от боли, тихо постанывая от этого отвратительного чувства. Сехун, где же Сехун? Он должен помочь, должен спасти его. Сехун...       – Ставь блок, пытайся поставить блок. – словно из под толщи воды слышал Чонин голос, но это был не его друг, это был не О. Кто-то постоянно говорил, но не все слова доносились до его ушей. Все, что слышал Чонин - противный звон. Наверное, это и есть звук боли. – Чонин, ставь блок, сейчас! Сконцентрируйся на этом, ты сможешь.       – Сехун, где мой Сехун? – сквозь слезы все же смог крикнуть Чонин, и боль прошла, осталось только лёгкое "послевкусие". Тело больно ломило, в нём не осталось сил, хотелось пить и спать. – Где мой Сехун?       – Ну, это было не плохо. – раздался спокойный, даже немного довольный голос над ухом. – Ты продержался двадцать минут и поставил блок.       – Я его сделал? – измученно выдавил из себя Чонин, борясь с накатившей усталостью.       – Сделал. Но... Сехун, серьезно? Я думал, вы просто друзья...       Дальше Чонин уже не слышал, потому что провалился в сон. Чондэ не стал перекладывать его на диван или кровать, потому что это не его забота. Но он все же кинул на него плед, проявляя хоть какую-то заботу о своём "ученике". С губ демона не сходила улыбка, и он продолжал переваливать в своей голове новую информацию: она не могла стать чем-то сенсационным, но было бы забавно развлечь самого себя, попробовав придать этой истории романтичный поворот.       – В этот раз буду купидоном, решено! – с гаденькой усмешкой воскликнул демон и упал обратно на диван, переключая каналы.