Paradise Lost

      Сехун не находил себе места: Чонин ушел несколько часов назад и не отвечал на звонки. Искать было бессмысленно, это мужчина прекрасно понимал. Вампирское чутьё не сработает в городе, где слишком много людей.       Постепенно волнение перерастало в страх, и О каждый раз возвращался к тому, что корил себя за необдуманные слова. Ведь он прекрасно знал, как тяжело было Чонину, когда того уволили с работы. Он несколько дней не вставал с кровати, не желая говорить даже с Сехуном, но, в итоге, напился и выплакал все, накопленные за свою не лёгкую жизнь, слезы. Тогда О впервые узнал, как, оказывается, было тяжело парню, живущему со своими страхами, болью и отчаянием. Как сильно Чонин старался учиться, чтобы стать лучше, чтобы получить работу и заботиться о себе самостоятельно, не быть ни от кого зависимым и помогать людям. И как сильно Чонин радовался, когда его взяли на работу, где он был по-настоящему счастлив. А потом увольнение, ненависть к себе и окружающему миру. И Сехун снова своими словами напомнил об этом, раскрыв старую рану. Наверное, стоило бы сразу кинуться вслед за другом, но Сехун слишком гордый, и признавать свои ошибки, за эти долгие годы, так и не научился. Теперь в его голове крутится рой ненужных мыслей, от которых он мучается и корит себя, но все еще пытается не думать ни о чем плохом.       Чонин не слабый. Он сильный, сильнее самого Сехуна, но от этого О и было страшно. Ким не знал, когда стоит остановиться, чтобы не попасть в неприятности, а Сехун, из-за своей трусости, ощущал эту черту. Наверное, именно поэтому он прожил такую долгую жизнь. Многие вампиры, не знающие страха, умирают куда раньше. Но Сехун всегда считал их просто идиотами. Теперь, наверное, он ощущает идиотом себя.       О сверлил взглядом мобильный Чонина, который валялся на подушке Кима, и так сильно хотелось орать. Сехун решил для себя: как только Чонин вернётся, он обязательно отвесит ему пару затрещин, чтобы впредь Ким не смел так поступать с Сехуном. Но сперва вампир ударит самого себя за неумение вовремя закрывать рот.       Входная дверь громко хлопнула, и Сехун, встрепенувшись, бросился в коридор, надеясь увидеть там своего друга. Но в прихожей стояли две женщины: госпожа Ли и Сон Сэён, которая теперь вся светилась и была куда свежее, чем во время их прошлой встречи.       – Сехун, – женщина счастливо улыбалась, глядя на растрепанного вампира. – рада тебя видеть!       Сехун с недоверием оглядел то женщину, то свою арендадательницу. Обе они улыбались, оглядывая Сехуна с ног до головы, а Сон Сэён, кажется, вообще раздевала его глазами, от чего по спине мужчины пробежали мурашки. У Сехуна не было особо много вариантов, почему обе женщины так себя ведут: либо Сон Сэён всегда была такой, но когда дух прицепился к ней, она начала угасать, и теперь вновь вернулась в своё прежнее состояние, либо госпожа Ли очень постаралась, расхваливая Сехуна перед Сон, собираясь сосватать любимую племянницу своему, подающему надежды в медицине, арендасъемщику. Ни один из этих вариантов мужчине не нравился, и хотелось уже поскорее скрыться в комнате, отделаться от этих изучающих, липких взглядов.       – Здравствуйте. – Сехун пытался выглядеть спокойным и незаинтересованным, чтобы Сэён перестала проявлять какое-то подобие интереса к скромной персоне О. Уж кто-кто, а эта женщина точно не в его вкусе.       – Простите, Сехун, во время нашей последней встречи я выглядела не очень хорошо. Говорила всякие глупости. – женщина пыталась обворожительно улыбаться, но выходило не очень хорошо, даже как-то жалко. Сехун пытался подавить в себе желание скривиться от этой картины, но выходило с трудом. Наверное, он просто ужасный человек, но иначе он не мог. – Тогда я болела, но теперь я полностью здорова.       – Рад за вас. – кивнув головой, О развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал к комнате.       – Сехун, а вы не хотите... – не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, что Сон Сэён пытается позвать Сехуна на свидание.       Уже смирившись со своей судьбой, мужчина развернулся обратно к двери, где застыли две женщины, и теперь столкнулся с парой темно-карих глаз, которые с усмешкой наблюдали за развернувшейся вокруг сценой. Чонин пришел вовремя: одним своим появлением он спас Сехуна от последующего предложения женщины о свидании или что-то в этом духе, и, отныне, Ким точно будет подшучивать над Сехуном. И вампир теперь даже не знал: радоваться появлению друга или нет.       Чонин выглядел потрепанным и слегка уставшим, от чего в груди О что-то сжалось, оставляя неприятное послевкусие горечи в горле. Ким, казалось, был счастлив и напуган одновременно, словно в его жизни за эти долгие часы отсутствия случилось что-то невероятное, но он боится рассказать об этом Сехуну. Но почему — в этом О должен был разобраться. Сехун уже сейчас был готов достать Чонина расспросами, но лишние уши мешали сказать хотя бы одно необдуманное заранее слово.       – Чонин, ты, наконец-то, пришел! – вампир явно переигрывал свою радость от встречи с другом, с которым, вообще-то, живет. Но мужчину уже было не остановить, поэтому он продолжал свой театр одного актёра, ловя на себе обеспокоенные взгляды двух женщин. – Я тебя все ждал, а ты не приходил. Есть очень важный разговор к тебе, давай отойдем.       К счастью, Чонин не возражал и не пытался вырваться из сильной хватки Сехуна, который вцепился в кисть друга с такой невероятной силой, что вскоре мог появиться синяк. Ким покорно следовал за Сехуном, и только лишь в комнате позволил себе резко выдернуть руку из цепких пальцев О, потирая оставшийся на ней след. Теперь парень стал серьезным, отбрасывая напускное замешательство, и взгляд, прежде невинный и удивленный, стал уставшим. Сехун мог поклясться, что Чонин больше не злится на него, но обида все еще теплилась в груди, не давая парню спокойно смотреть на друга, который все еще переживает за него. Хотелось начать разговор, но слов не находилось. Сехун понимал, что стоило бы извиниться, но не выходило: ком застрял в горле, не давая издать ни единого звука. Чувство вины овладевало мужчиной, но побороть самого себя было невозможно, Сехун слишком гордый, даже в тех случаях, когда понимал, что очень сильно облажался.       – Я устал, хочу отдохнуть, ладно? – первым нарушил молчание Чонин, который уже переодевал свою одежду на что-то более удобное.       – Чонин, где ты был? – мысленно Сехун дал себе затрещину, потому что точно знал, что хотел сказать не это. – Я волновался, хотел сказать, чт...       – Не сейчас, – потирая виски, Чонин поднял на Сехуна измученные глаза. – скажешь потом. Я правда устал, хочу отдохнуть.       Сехун не стал спорить, потому что просто не видел в этом смысла. Если Чонин правда устал, то он просто отдохнет, а потом с ним можно будет поговорить, ведь парень никуда не исчезнет, у него даже просто выбора нет. Чонину нужен Сехун, потому что... а, собственно, почему? Сехун не мог дать ответ на этот вопрос, зато смело мог ответить, почему ему нужен был Чонин.       Чондэ уже собирался уходить из школы, когда ему сказали, что в учительской его дожидается какой-то мужчина. Решив, что это отец одного из учеников, Ким, тяжело вздохнув, направился в сторону нужного кабинета. Меньше всего сейчас хотелось обсуждать с кем-то учебу одного из подростков; у Чондэ давно уже были намечены планы, и все, о чем он сейчас мечтал — скорее попасть домой и переодеться во что-то удобное и подходящее для похода в клуб. Но теперь его ждёт долгий разговор с одним из папаш, и больше всего Чондэ надеялся, что это не один из тех мужчин, с кем он уже успел переспать: отбиваться от назойливых поклонников не было сил и времени.       Проходящие мимо Чондэ учителя многозначительно смотрели на него, считая своим долгом сказать, что кое-кто дожидается его в кабинете. Будто он сам этого не знал, и шел в учительскую после рабочего дня по своей воле. На часах было уже семь вечера, и все, чего хотел Чондэ прямо сейчас - выпить.       – Мне так жаль, что я заставил вас ждать. – ворвавшись в кабинет, с преувеличенным раскаянием заявил Чондэ, усаживаясь за длинный стол, где уже сидел его гость. – Так много дел, вы не представляете.       Гость молчал, сосредоточенно собирая кубик Рубика. Кажется, он даже не отреагировал на появление Чондэ и не собирался отвлекаться от своего важного дела. Словно это сам Ким искал встречи с ним. Разглядывая молодого человека, сидевшего напротив, Чондэ мог с уверенностью сказать, что это точно не отец кого-то из его учеников, и даже не какая-то важная шишка, желающая повысить мужчину от учителя истории до мэра города. Странный гость был обычным, ничем не примечательным пареньком лет двадцати, который одевался в рваные рубашку и джинсы, считая это модным. Быть может, это какой-то студент, желающий нанять Чондэ своим репетитором, ведь в практике Кима такое уже было. Но снова становиться чьим-то репетитором уже не хотелось: Чондэ хватило прошлого ученика, оказавшегося непроходимым тупицей, который в свои шестнадцать пытался соблазнить демона дешевым флиртом. Тогда Чондэ страх, как хотелось придушить этого парнишку, который путал Америку с Англией, и считал, что Елизавета I все еще является действующей королевой и правит в Исландии. Даже вспоминать это Ким не хотел, покрываясь мурашками от такой безнадёжной тупости.       – Чем я могу вам помочь? – все же, желая привлечь внимание гостя, Чондэ пристально уставился на паренька, стараясь говорить спокойно, но пугающе.       – О, ничего особенного. – дерзкий парнишка все еще смотрел на свою игрушку, даже не пытаясь проявлять уважения. Если бы он только знал, что говорит с демоном, то тут же исправился, умоляя о прощении. – Я всего лишь желаю, чтобы вы скорее вернулись домой.       – Чего? – демон растерялся, часто заморгал и, кажется, застыл на месте, совсем не понимая этого странного парня. – Я и так собирался идти домой, но мне сказали, что вы ждете меня. А теперь вы говорите, чтобы я шел домой? Где подвох?       – Чондэ, думаю, ты не понял. – парень тяжело вздохнул, сделал еще несколько движений пальцами, наконец закончив собирать свой кубик Рубика, и поднял налитые кровью глаза на Кима, который теперь перестал дышать. – Тебя ждут дома, в аду.       Чондэ смотрел на своего собеседника и теперь узнавал в нём того, кого так сильно боялся в детстве. То существо, о котором он даже боялся вспоминать, теперь сидело перед Кимом в облике красивого, молодого юноши и с фальшивой улыбкой наблюдало за демоном. Только красные, от крови, глаза выражали ненависть и вселяли страх даже в такого бесстрашного Чондэ. Кажется, существо, которого он обманул много столетий назад, выбравшись из ада, теперь было совсем не довольно. Пытаясь понять, как же его нашли, Ким перебирал в голове воспоминания последних месяцев и все еще не представлял, где мог проколоться: он не убивал, не привносил хаос в мир, даже не пытался лишать людей всей энергии, чтобы вокруг не поднялось шумихи. Чондэ стал обычным учителем, чтобы не привлекать внимания, и теперь, из-за какой-то ошибки он пойман спустя столько времени. Уж теперь-то демон не собирался возвращаться в ад, когда столь глубоко погрузился в это прекрасное чувство свободы.       – И как ты нашел меня, Цербер? – со всей присущей ненавистью спросил демон, чуть ли не выплёвывая каждое слово.       – Я бы попросил называть меня Бэкхёном в этом мире. Ты же не хочешь привлечь внимание, да? – снисходительно, как с ребенком, говорил парень, все еще улыбаясь, и от этого Чондэ трясло от все сильнее нарастающей злости.       – Здесь никого нет. Я не привлеку внимание людей, Цербер.       – Что же, хорошо, Амон. Тогда будем говорить на равных, да?       – Ладно, Бэкхён, – выделив интонацией новое имя гостя, Чондэ откинулся на спинку стула и потер виски, пытаясь заглушить фантомную боль, которая стала возникать в демоне из-за его чересчур долгого пребывания на земле.       Гость с усмешкой наблюдал за действиями Кима, и, кажется, получал огромное удовольствие от того, что демон стал слабее на земле, потеряв свою прежнюю силу. Оба мужчины помнили времена, когда демон мог с лёгкостью проникнуть в сознание Цербера и управлять им, за счет чего и смог покинуть адское пекло. Бэкхён наслаждался слабостью некогда сильного и великого демона, которого все боялись и уважали.       – Вот смотрю и думаю, повернется ли у меня язык вновь назвать тебя великим маркизом демонов? Думаю, будь мы сейчас в преисподней, я бы не склонил перед тобой ни одну из своих голов, таким ты стал жалким. – Бэкхён скривился, стараясь как можно ярче показать Чондэ своё к нему отношение.       – Мне плевать, что ты думаешь. Меня все устраивает, и мне больше не нужно ваше уважение и поклонение. Я счастлив быть тем, кем являюсь.       Бэкхён не стал спорить, но Чондэ был уверен, что гость ему не верит, и, возможно, был прав. Чондэ не хотел возвращаться в преисподнюю, но как же чертовски сильно он желал вернуть свою силу, которою утерял из-за долгого пребывания на земле. Раньше, когда он только сбежал из ада, он мог запросто жить без чужой энергии несколько недель, а теперь ему не хватало энергии одного человека даже на три дня. А тело, в котором он существовал, быстро уставало, требуя все большей заботы и отдыха. Киму не нужно было никакого поклонения и никакие титулы его не прельщали, потому что все, о чем он мечтал — свободная жизнь на земле, где есть столько прекрасных вещей, которые ему нравились. Например, алкоголь.       Не говоря больше ни слова, демон поднялся со своего места и пошел прочь из учительской, оставляя Цербера с его победной ухмылкой в одиночестве. Наверняка скоро они снова встретятся, но сейчас Чондэ хотел бы просто отдохнуть, забыв о том, что его теперь всеми правдами и неправдами постараются вернуть домой, где его ждало наказание от Люцифера.       Чонин правда пытался уснуть, но головная боль так и не отступала, периодически добавляя ужасный писк, заглушая все внешние звуки. Ему бы жалеть, что он пришел к демону и попросил о помощи, но Ким лишь с радостью вспоминал, как смог закрыть своё сознание от сильной энергетики Чондэ, и теперь, лежа в своей кровати, превозмогает сильнейшую боль. Демон обещал, что это скоро кончится, но как скоро — не рассказал. Сейчас парень надеялся, что Сехун ничего не заметит, потому что просто не хотелось беспокоить О из-за каких-то глупостей. Сехун точно рассердится, когда узнает, что Чонин ходил к демону, который мог сделать с ним все, что угодно. Аргумент вроде: "Он же ничего не сделал." – не сработает, потому что вампир похож на ворчливую бабулю Чонина, которая никогда не признавала никаких логических доводов.       Спустя час, проведенный в постели, голова перестала болеть, оставляя только тихий писк в ушах, с которым Чонин мог жить. Теперь в Киме проснулась новая потребность: слишком сильно хотелось есть, потому, не раздумывая ни секунды, он пошел в сторону кухни, где, судя по голосам, сидели несколько человек. Меньше всего сейчас хотелось сталкиваться со старухой, которая обязательно придерется к внешнему виду Чонина, поставив ему в пример одетого с иголочки Сехуна. Ким много раз пытался уговорить друга одеться в мятую одежду, как делал сам Чонин, но Сехун, который был слишком педантичным в этих вопросах, не поддавался, все больше располагая старуху к себе и настраивая её против Кима. Мнение арендадательницы не сильно волновало Чонина, но постоянные комментарии по-поводу его внешности сильно утомляли.       – Чонин, а ты, все спишь? – конечно же, старуха первая увидела парня и теперь считала важным отчитать его, как маленького ребенка. – Сехун уже приготовил ужин, а ты по-прежнему лентяйничаешь.       – Сехун мой личный раб, потому он готовит, а я сплю. – Чонин никак не мог удержаться от шпильки, от чего старуха презрительно скривилась, не желая даже продолжать этот бессмысленный диалог.       Сехун, который все это время стоял в стороне, сунул в руки Чонина тарелку, которую уже успел наполнить кашей. О строго смотрел на парня, на что сам Ким мог только пожать плечами, как бы говоря: "А что я? Это все она начала!"       Больше Чонина никто не донимал, потому он, счастливо уплетая ненавистную кашу, наблюдал за тем, как старуха пыталась "незаметно" свести свою племянницу с Сехуном. Сон Сэён, радуясь этому, строила глазки красивому мужчине, а Сехун всячески делал из себя дурачка, который, якобы, этого не замечал. Было смешно наблюдать за этим, и порой Чонин пытался сдержать смешок, чтобы продолжить беззаботно следить за этим представлением.       – Знаете, Сехун, вы совсем не выглядите на свой возраст. Сколько вам, двадцать? – кокетливо спрашивала Сон Сэён и даже не представляла, как точна была её фраза. В этот раз Чонин не смог сдержать смеха, подавившись кашей. – Я сказала что-то не так?       – Нет, все хорошо. Простите моего друга, порой у него бывают приступы истерики ни с того ни с сего. – Сехун мило улыбался женщинам и стучал Чонина по спине, делая это сильнее, чем требовалось бы. – Ему нужно выпить таблетки, я отведу его в комнату. Прошу простить нас.       Уже в комнате Чонин не стал сдерживать своего громкого смеха, предусмотрительно уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал его. Сехун, кажется, тоже улыбнулся, но Чонин не мог быть в этом окончательно уверен, потому что пелена слез закрывала ему четкий обзор. Но О не отчитывал Кима, потому можно было с уверенностью сказать, что и самому вампиру это показалось довольно забавным.       – Расскажешь, где был? – прерывая веселый смех Кима, спросил Сехун, с серьезным лицом наблюдая за тем, как медленно меняется лицо парня с веселого на удивленное. – Я ждал тебя очень долго, и ты пришел только под вечер. Не говори мне, что ты гулял, ладно? Я не поверю в этот бред. Ты не любишь долгие прогулки, тем более в одиночестве.       – Сехун, я думаю, ты не очень хочешь знать, где я был. – придя к выводу, что ходить вокруг да около будет бессмысленно, Чонин решил бить в лоб, чтобы скорее уже закрыть эту неприятную им обоим тему. – Все, что ты должен знать, заключается в том, что я жив, и теперь знаю о себе чуть больше, чем раньше, и могу управлять своими силами.       – Ты был у демона. – догадался Сехун. Эта новость не стала для него сюрпризом: почему-то О догадывался, что однажды Чонин вернётся снова в квартиру демона, памятую о словах Чондэ, касающихся сил Кима. Но это случилось быстрее, чем мог предполагать Сехун. – И он научил тебя чему-то?       – Да, – ощущая свою вину, Чонин боялся поднять взгляд на друга, поэтому изучал причудливые узоры на паркете. – Он научил меня блокировать свой разум от чужой энергии. Я научился этому, Сехун, теперь я умею защищать себя от этого гнетущего чувства, понимаешь?       – Хорошо. Ты молодец, Нини.       Сев рядом с Чонином, Сехун положил свою ладонь на плечо друга и притянул того ближе, слегка приобнимая. Чонину нужна была поддержка от Сехуна, мужчина это знал, потому, вопреки мыслям Кима, не стал отчитывать мальчишку, который стремился, благодаря своим силам, помочь хоть кому-нибудь, забывая о том, что, в первую очередь, нужно помочь себе.       Сехун хотел оберечь Чонина от мира, где царило зло из самых разных тварей, с которыми парень все еще не был готов встретиться, но, почему-то, сам Ким с радостью был готов стать частью этого, помогать людям справляться с главными их страхами, уберегать их сон от тех, кто покушался на их здоровье и жизнь. Сехун завидовал Чонину и его стойкости, завидовал этой силе воле, которая не позволяла ему сломаться от такого объёма информации о совершенно другом, незнакомом мире. И сейчас О не был уверен в том, правильно ли он поступает, ограждая Чонина от того, что приносит радость, что заставляет его чувствовать себя нужным и по-настоящему живым.       – Чонин, госпожа Ли рассказала мне кое о чем. Думаю, тебе это будет интересно. – сделав глубокий вдох, Сехун уверенно взглянув в глаза друга, в которых зажегся огонёк заинтересованности. – На соседней улице стоит дом, в котором живет одна пожилая женщина. Раньше она была очень доброй и гостеприимной, так говорят все её соседи. Но теперь она словно сошла с ума, превратившись в ведьму, а вокруг дома завяли все цветы.       – И ты думаешь... – Чонин весь подобрался, и, с заговорщицким видом, слегка подвинулся к Сехуну, словно боясь, что их подслушают. – Думаешь, это очередной дух?       – Я не уверен, но подумал, что тебе будет интересно заняться этим делом.