Mask.

Проснулась от того, что мою руку кто-то гладил. Я испугалась, подумав, что это Чхве. Но рядом сидел Седжин и тихо плакал. — Седжин-оппа, почему ты плачешь? — я еле разлепила губы. — Ты проснулась, моя девочка. Прости меня. Его голова прижалась к моей руке. Я потянулась к нему второй рукой и погладила по взъерошенной макушке. — Седжин, ты о чем? — Прости, я не смог защитить тебя. — А что бы ты сделал? Ты только бы лишился своей работы, а может и жизни. Я не хочу никого подвергать опасности. Понимаешь, он мной манипулирует. Я боюсь за всех вас, слишком люблю вас и боюсь. — Но Шихек… — А что Шихек? Он также зависим. Я устало вздохнула и попыталась сесть. Но не тут- то было, все тело ломило. Я заглянула под одеяло, леопард позавидовал бы. Отметины и синяки наливались цветом, царапины уже покрылись корочкой. — Ого! Седжин, скажи, зачем он так со мной? Меня начало мелко трясти, руки посерели, резко стало холодно. — За что? За что он так со мной? Я же ничего ему плохого не сделала! Меня накрыло истерикой. Я рыдала, мне было не столько физически больно, сколько унизительно. — Я же… Я же… Седжин бросился ко мне, попутно вызывая медсестру. — Наташа, все, все прошло, успокойся. Вбежал медперсонал, и вкололи успокоительное. Меня ещё всю трясло, когда стала засыпать. Уже проваливаясь в сон, услышала, как кто-то вошёл в палату. Я не знаю сколько длилось забытьё. Но когда очнулась, во мне не осталось эмоций. Открылась дверь, и вошёл Шихек. Я молча отвернулась от него. Не было агрессии, паники или желания выговорить обиду на него. Мне было все равно. Меня в очередной раз продали. Как скот. Как рабыню. Шихек присел рядом и долго собирался с мыслями. — Нати, Наташенька, прости меня пожалуйста. Я не мог по-другому. Я понимаю, что предательство не прощают, но все же попробуй понять. Чхве имеет все рычаги давления не только на меня, но и всех людей компании. Сама понимаешь, такого уровня люди берут все, что им нравится и что хотят. Им все равно кто перед ним. Он уберет не задумываясь всех кто мешает. На него нет управы. Я долго пытался тебя оберегать. Но в этот раз он выставил условие или ты, или девочки. Я дёрнулась. — В смысле, он хотел надругаться над ними? — Не думаю, скорее это была ловушка. Он знает, что и ты, и я бережем их. И знает, что ты пожертвуешь собой. В любом случае ты бы попала к нему. Я не знаю, что сорвало ему стоп-кран, что он так тебя клеймил. Его зверству нет объяснений. Он опасный человек. Он не знает слова «нет». — Значит, если ему представиться случай, он повторится? — Боюсь что так, дорогая. Клетка, опять кабала. — Что мне делать? Девочки знают что произошло? А бантаны, а …? — Никто не знает. Я всем сказал, что дал тебе отпуск на три дня. А телефон в пансионате не ловит. Но ты в порядке. — Сомневаюсь что поверили. — Скорее всего. Но иного варианта нет. Я дам тебе время на отдых. Лечение здесь оплачено, поэтому не переживай. — Как я здесь оказалась? — Чхве не знал что у тебя аллергия на наркоз, соответственно и реакция на наркотик тоже стала такой сильной. Он банально испугался и сам тебя сюда отвёз. Не думаю, что он придет. Но к сожалению, если и заявится, то препятствий попасть к тебе у него не будет. Его рука повсюду. Поэтому, отдыхай, пока его нет. Он взял меня за руку, а я продолжала смотреть в потолок. — Прости. И Шихек вышел. Ночью меня мучали кошмары. Вдобавок все тело ныло и болело. Вызвали психолога, но я его выгнала. Не готова я вывернуть все наизнанку. Спала только под действием препаратов. Так прошли два дня. Нервы не хотели успокаиваться, хоть тело постепенно стало приходить в норму. Болело конечно, но страшного ничего не было. Придется пока походить в закрытой одежде даже при детях. Что я буду им говорить пока не знаю. Но прежней жизни теперь не будет. Я вернулась из клиники через три дня. Перед выпиской совершенно «случайно» узнала, что Чхве приходил несколько раз, подолгу стоял возле стеклянной двери и смотрел на меня, не решаясь войти. Дети очень скучали за мной, но парни старались уделять им внимание. Девочки часто стали пропадать с ребятами. А я только радовалась этому, так как синяки ещё не сошли, да и разговаривать у меня не было сил. Постепенно все вошло в свое русло и инцидент с Чхве остался толстым рубцом на сердце. Мы продолжали работать, творить, участвовали во всех возможных передачах. Надо отдать должное Шихеку, его стараниями нас богатые папеньки не трогали. И мы свободно занимались своим продвижением. Только что мне делать с тем страхом и болью что поселились у меня в душе? Мне пришлось опять мило всем улыбаться и говорить, что я в порядке и все просто отлично. Я явственно ощущала как маска крепко проросла корнями. После того инцидента я стала бояться оставаться одна и девочек никуда одних не отпускала. Девочкам объясняла свой страх из-за антифанатов и излишне нервных Арми, которые ревновали к парням. Хоть мы особо и не появлялись вместе, но всезнайки нашли кадры с того памятного фансайна, потом некоторые кадры с разных совместных мероприятий, фото с общих прогулок. Каждое наше появление вызывало разную реакцию. Кто искренне за нас радовался, а кто говорил гадости. Это вполне ожидаемо. Мы старались не обращать внимания на хэйтеров. Наше продвижение имело направление на Европу. Карусель событий завертелась с новой силой. Шихек по максимуму нас занимал работой, особенно меня. Он видел, что я все глубже ухожу в себя и закрываюсь. Знаем английский? Мало! Надо так чтоб от зубов отскакивало. А что, Саша учила французский? Так в чем проблема? Доводим до совершенства! Немецкий? Пффф! Лизхен! Шпрейхен зе дойч? Нати, ты там чего-то говорила что хотела в Италию попасть? Мама миа! Едем в машине на тренировку- мы говорим на немецком. Идём обедать- на французском. Итальянский в любое время. Дошло до того, что мы уже слабо отличали все языки между собой! Но цель была достигнута. Мы снимали видеообращения на разных языках, устраивали гастро- туры по тематическим ресторанчикам. Посыпались предложения с концертами в Европе. Впереди наш первый большой концерт. Я сознательно себя нагружала работой, жила в студии и танц-классе. Психолог ничего не мог со мной сделать, я сознательно все глубже уходила в себя. На публике и в камеру улыбалась, дома молчала и работала. Я страдала от этой фальши. Мне было стыдно, но сделать ничего не могла. Люди же не виноваты в моих проблемах. Дети не знали что со мной происходит. Я не решилась им рассказать обо всем. Списывала на хроническую усталость. Время от времени ко мне заезжал Джин и привозил вкусняшек. Готовил он превосходно. Джини видел мое состояние, но не лез с допросами, просто оберегал, ухаживал. Я видела его симпатию ко мне, но ничем не могла помочь. Его нежность и забота немного успокаивали, однако я не могла его обманывать. Однажды вечером после репетиций, в класс зашёл Джин и Ви. Мы только закончили и лежали на полу после изнурительного марафона. Сондык- зверь, гениальный и беспощадный. Мы были без сил, мокрые, майки противно прилипали к телу, грудь судорожно хватала воздух. — Ооо, какие люди! Здрасьте мальчики! А мы вот тут пробежали марафон от Сеула до Кванджу и обратно. — Приветики девочки. А мы решили вас навестить, были тут неподалеку. -Сокджин- оппа, а вы на машине? Подвезете нас домой? — Конечно. Собирайтесь. Я только сейчас схожу за дисками. Джин и девочки ушли, оставив меня с Ви. Он помог мне встать и пользуясь случаем, слегка обняла его. Вроде как облокотилась чтоб не упасть. Его руки автоматически легли мне на талию. Он всего пару секунд держал меня и тут же бросил. Мы оба покраснели, настолько неловко себя чувствовали. — Я подам полотенце, — Ви бросился к шкафчику. — Ты совсем не носишь мой подарок. Не нравится или стесняешься? — я решила разрядить обстановку. — Крестик? Нет, не ношу. Ты только не подумай чего. Он мне нравится и дорог очень. Но сама же знаешь, что нам не особо можно акцентировать на этом внимание публики. Толерантность и все такое. Я даже сплю с ним иногда и кошмары тогда не снятся. Спасибо.- Тэ смущался. — Я рада что он тебе пригодился. Я продолжала вытирать шею. Ви молча подошёл и отобрал полотенце. Его руки аккуратно вытирали мне плечи и руки, потом повернул меня к себе лицом и, не поднимая глаз, стал промакивать впереди шею. Я забыла как дышать. Все это время мне было страшно с ним заговорить лишний раз, не то, чтобы прикоснуться. А здесь… Что же ты делаешь со мной, мой мальчик? От его прикосновений кожа покрылась мурашками. Все так же взгляд мимо меня. — Ты замёрзла. Тебя надо укрыть. Он снял с себя худи и накинул мне на голову, помогая одеться. Было настолько волнительно, наверное даже в молодости такого не испытывала. Его кофта пахнет им, не одеколоном, а его природным мужским ароматом. -Наташа, я хочу чтоб ты знала -Тааак, ну что вы, готовы? Джин влетел ураганом. Мы мгновенно отошли друг от друга. Ви вышел молча первым, я схватила сумку и пошла следом. — Эх Джинииии. — Я что-то не то сказал?