Mask.

POV Тэхён. Я смотрел завороженно в потухший монитор компьютера. Собственной шкурой ощутил ту боль, о которой она пела. Огромное белое покрывало девственного снега, вековые ели и сосны стояли непроходимой стеной вокруг поляны, защищая от внешнего мира. И среди всего этого великолепия величественно шла Нати в длинном, черном плаще с капюшоном, который полностью её скрывал. Шлейф плаща заметал ее следы. Слева от нее вышагивал крупный волк. Ее пальцы касались его шерсти и поглаживали между ушей. На правом плече сидела полярная сова. Вся эта троица сказочно смотрелась на фоне чёрно-белого контраста. Но они уже были не одни. За ними следил старый охотник. Ни одно его движение не выдавало присутствия мужчины. Лишь ветер и тучи были свидетелями его коварства. Нати со спутниками спускалась с холма. Шла замедленная съёмка, полы мантии развевались в стороны, снег клубился от их движения, снежная пыль переливалась на солнце, из-под капюшона выглядывали ее черные, длинные волосы, которые змеились поверх плаща. Жёлтые глаза волка, с черной подводкой, этот взгляд пробивает до самых глубин. Сама его сущность внушает страх и уважение! Над их головами парит сова. Вдруг волк осаживается и разворачивается всем корпусом назад, обнажая клыки. Его шерсть вздыбливается на загривке и хвост начинает нервно биться о бока. Сова села на ближайшее дерево и молча смотрела своими глазами-блюдцами. Нати разворачивается и присаживается закрыть собой волка, но не успевает и зверь падает, сраженный пулей убийцы. Сова срывается и пикирует на охотника, давая женщине возможность скрыться. Нати прячется среди деревьев и выжидает, пока охотник потеряет ее след и уйдет. Она сидит возле убитого волка и укрывает его своим плащом, оставшись в одном тонком, белом платье. Ложится рядом и гладит, уже уснувшие вечным сном, глаза. На поляну выходит волчья стая, они окружают ее, согревая своим теплом. Нати уходит от погони. Ее белое платье мелькает среди деревьев. Прекрасные черные волосы перемежаются широкими, белыми прядями. Сова летит, лавируя над головой. Но в какой-то момент, Наташа резко останавливается и молча разворачивается навстречу смерти. Ее руки в длинных, широких рукавах платья похожи на крылья. Она начинает свой дикий танец. Над тайгой разносится волчий вой. Смеркается. Но охотник не собирается отступать и вскидывает ружье. Выстрел. Но за секунду «до» к нему подлетает сова и закрывает собой смертоносное оружие. На поляне стая волков, за спинами, которой виднеется тело человека. Волки стоят рядом с убитой птицей, задирая головы высоко в небо и оплакивают ее. Наташа в своем белом платье и поседевшими волосами сама похожа на птицу, а руки на крылья. Ее танец полностью повторяет движения крыльев совы. Дикие, наполненные болью движения, создавали образ страдающей души. И в завершении всего стоп-кадр. Ее жёлтые, волчьи глаза в черной подводке и бегущие слезы. О боги! Я замер и замерло время вместе со мной. Жутко. Жутко прекрасно! Но кто этот волк и сова? Что она нам хочет сказать? Неужели она так по Чхве убивается, что меняет свою сущность. А сова? О, Джин-хен сейчас блонд. Стоп! Это что? Я совсем запутался. В который раз смотрю ее новое видео, но опять что-то упускаю. Перед глазами этот стоп-кадр. Я тону в них, ясно чувствую боль, вижу все изящество и грацию, как ломает эта боль и потери. Но в моей дурной голове диссонанс. Чхве, Джин и она. Любовный треугольник или рассчет? А что это за сцена в кабинете босса? Не хочу думать, что она на такое способна. Получается она встречается с Джин-хеном, а сама спит с боссами из-за карьеры? Если б сам не видел их с ней в таких ситуациях, никогда б не поверил. Девочки приглашали нас завтра к себе в гости на блины, слово то какое странное, но у них квартира нас всех не вместит. Поэтому, Джин-хен предложил у нас их готовить. Я хочу ей верить. Но не могу. Спросить? А как? Типа «Хей, Нати, а Джини знает, что ты ему изменяешь с боссом. И как оно?» Дурь какая-то. А собственно, какое мне дело до нее? Все, надо прекращать, а то так и свихнуться можно. — Чонгука! Ты где? Пойдем Йонтана выгуляем! И все же она такая красивая. Ааайщ! — Чонгука! *** — Что за шум? В коридоре Дени, пакеты и коробки. Они переезжают к нам? Ааа, точно. Девочки ж нас сегодня угощают. — Привет, Тэхён-оппа! Девчонки кинулись меня обнимать. Я замер столбом, возле двери стояла Нати и опиралась на плечо Джина. Что-то у нее с ремешком от сапога, а Джин спокойно стоял на коленях и помогал ей разуться. Она увидела меня и помахала приветливо. — Доброе утро, Тэхени. Прости, разбудили? Йонтааанчик! Мой пёсик воспользовался открытой дверью и выбежал к ней навстречу. Эти двое любили друг друга, я даже ревновал. Только кого к кому так и непонятно. Наташа подхватила его на руки и тот благодарно стал ее облизывать. -Тани, перестань, фу! Да где там. Тем временем, Хен расстегнул ей обувь и помог снять сапожки. — Привет, ещё раз. Она подошла и отдала собаку. — Джини, показывай, что у вас тут. Все мемберы тут же стали суетиться и помогать им. Наташа привезла с собой абсолютно все. От муки до лопатки. Хен с гордостью показывал свои владения. Шуга все время вертелся рядом с Сашей, оно то и понятно, им официально разрешено встречаться. А нам нет. Даже Гук поддался всеобщему веселью. Этому только дай поесть, весь в старшего хена. Парни помогали взбивать тесто, накрывали на стол, Чимини, как обычно снимал на камеру. Один я не знал куда себя деть. Во мне была настоящая буря. Эта сцена с Джином у ее ног. Как он может так унижаться? Неужели он так ее любит, что готов все прощать? Пойду к себе. — Тани, ко мне. Я ушел в свою комнату и пытался справиться со своими непонятными эмоциями. В дверь постучали и вошёл Намджун-хен. — Тэ, что происходит? Ты сам не свой. — Все в порядке, Хен. Я просто не выспался. Иди к гостям. — Ви, иди, поговори с ней. Она ждёт твоего шага. — В смысле? Не может быть. Она же с Джином! Я смутился, что сразу спалился. — Что так видно? — Тэхён, что тебя смущает? Она же тебе нравится. Скажи ей об этом. — Я не знаю, Хен. Всю мою сознательную жизнь мне нравился другой человек. А сейчас я вообще запутался. Я видел как она и господин Чхве, а потом с боссом, а вообще она тесно общается с Джином. Так что, я пока не готов. Меня все это гнетет. — Во-первых, не всегда верь тому, что видишь. Во вторых, все проблемы человечества от недосказанности. Будь мужиком, сходи и поговори. — Хорошо, Хен, так и сделаю. Намджун вышел. Сказать легко, а сделать сложнее. Как это будет выглядеть? Я что буду уводить ее у хена? Он же мне как брат. Ладно, была не была. Пойду на кухню пока остальные вышли. Я заглянул в кухню и увидел потрясающую картину. У плиты стояли Нати и Хен. Джин вымазался чем-то сладким и на него сверху высыпалась мука. Наташа заботливо его оттирала полотенцем и тихонько посмеивалась, а Джин просто положил свои руки ей на талию и смотрел на нее влюбленными глазами. Я не выдержал и ушел. Не верить увиденному, а что это тогда? В комнату заглянул Чимин. — Тэхени, пошли кушать. Девочки там такую вкуснятину приготовили. Не знаю как ты, а я собираюсь хорошенько поесть. И вылетел. Пришлось нехотя вставать и идти за стол. Может сказаться больным? Не, не прокатит. Как я им буду в глаза смотреть? Да, как я и думал, они сидят вместе. — Тэ-оппа, садись скорее с нами. Только тебя и ждём! Эльза с Сандрой потянули меня и посадили между собой. Наташа щебетала птичкой и подкладывала всем блинчики. Сандра болтала с Шугой. А Эльза была нарасхват. Действительно, блинов было много, с начинкой и без, на стояли разные вкусняшки. Я решился спросить. — А по какому поводу торжество? Нати и девочки встали. — В нашей стране сегодня Прощённое воскресенье, день, когда просят прощения друг у друга. И всю неделю перед этим пекут блины, называется эта неделя Масленица. Поэтому, мы просим у вас прощения, простите нас. И они поклонились нам, а потом стали подходить к каждому и троекратно целовать в щёчку. Нам было это все в диковинку. Все поддались этой традиции, и вот уже все мемберы просили друг у друга прощения. Я боялся к ней подходить. -Прости меня, Техени. Она подошла и смиренно смотрела вниз. Я смутился. — Тэ-оппа, поцелуй ее три раза. Девчонки шустро подбежали ко мне и подтолкнули к ней. Я обхватил ее за талию на автомате. И приблизился к ней. Как она пахла! Ее аромат кружит голову. — И ты прости. Я поцеловал ее троекратно. Кожа у нее мягкая, приятная. Как же это смущает! Зачем я только это сделал? Но мне понравилось. Где-то за спиной фыркал Гук. И счастливо улыбался Джин-хен. Ну и что мне теперь делать со всем этим? Спас меня Шуга-хен. — Мы кушать будем или Йонтан? — привычно проворчал наш дедуля. Мы все резко обернулись к столу. Мой шустрый пёс воспользовался всеобщей суматохой и лакомился до чего смог дотянуться. — Тании! Мой любимый псин, выручил хозяина и стал от всех убегать. Когда воришка был пойман и все успокоились, то наконец то приступили к трапезе. Не было напряжения или неловкости. Мы были большой дружной семьей. — Нати-Нуна, а ты правда снималась в такой сильный мороз в лёгком платье? — Ага, Чимини. Было очень холодно. Я уже отвыкла от таких морозов. Но там рядом стойбище хантов и женщины поделились со мной шубами. Так что я даже не заболела. — Да, но у тебя руки и ноги были красные, я боялась, что ты их отморозишь.- Лизуша сердито свела брови на переносице. — А мама подружилась с охотником, который был в сцене. Знаете, как ему тяжело далось выстрелить в собственного друга? — А он что, его реально застрелил? — Нееет, Хосок-и, стреляли снотворным. Так что зверь не пострадал. — А сова? — И сова тоже. А вы заметили какая она классная? Она смешно жмурится и когда клювик открывает, то кажется будто она смеётся. А ещё она умеет головой вертеть в разные стороны! Девочки взахлёб рассказывали о съёмках. Они очень искренние и непосредственные. Такой день был прекрасный. Я решился с ней поговорить, когда они соберутся уходить. Волнительно, очень. — Тэхён, ты что тут делаешь? — Гука? Да вот хочу с Нати поговорить. — О чем? Ты же с ней не общаешься. Она общается только с боссами и равными ей по возрасту. Погоди, ты хочешь назначить ей свидание? А как же Хен, как же босс и… Ты что, перестал себя уважать? Ты вообще перестал меня замечать, не приходишь ко мне. Я скучаю за тобой. Я даже ответить не успел, а Чон просто прижался ко мне и … И в этот момент в коридор вышла Нати! Дэжавю! Неловко то как! — Простите, я помешала. Она опустила голову и прошмыгнула в дверь. Немая сцена. И рад всему только один мелкий паршивец, который, похоже, все и подстроил. — Чонгук! Как ты мог? — Я? Отлично! То есть, тебе целоваться с ней можно, а мне просто обнять тебя нельзя? — Ты все подстроил. Не строй из себя агнца. Как я теперь с ней буду разговаривать? — А ты не разговаривай! Тэхени, — Чон лисой вокруг вьется, — ну прости, сегодня ж Прощённое воскресенье. Приходи сегодня вечером ко мне, посмотрим вместе фильм. — Хорошо. Может ты и прав. Аййщ, как же все сложно. Вечером, я постучался к Чонгуку. — Чонгук, можно? — Хен? Заходи конечно, я ждал. Прости, я только из душа. И это чудо передо мной продефилировало в одном полотенце на бедрах. Красив, ничего не скажешь. Сколько б я не старался, такого пресса у меня нет. И руки у меня не такие. Чонгук же воплощение силы, страсти и секса. Сколько он получает писем от поклонников и поклонниц, с предложениями. Как они описывают свою любовь к нему. Чонгук знатный сердцеед. Но он же и ревнив. Мы столько лет вместе живём, но никак не привыкну к его проявлениям собственичества. Он умудрялся ревновать к Чимини! К нашему ангелу Чимини! Я молчу про фанатов. Он их любит, по-человечески любит. Но ни с кем по-настоящему не встречался. Он с детства с нами, лишён родителей, но мы его все любили и любим. Он гордый, любит преодолевать трудности. Знает себе цену. Не любит проигрывать. Талантлив, безумно талантлив. Мне такого не дано. Многого я добиваюсь трудом. А ему все легко даётся. Никто из нас не представляет себе группу без него. Я с первого его появления у нас взял под опеку. У меня есть младший брат и сестра, но с момента трейни, Чонгуки заменил их мне. И в своей песне «Стигма» я просил прощения у своих близких, за то, что их оставил без своей любви и поддержки. Всю свою нерастраченную любовь я отдал Чонгуку. Мы через многое вместе прошли. Пока я предавался воспоминаниям, Чонгук одел шорты и включил монитор. — Тэ, иди ко мне. Он сидел на кровати, а так как она была на втором этаже над рабочим столом, то его лохматая макушка выглядывала сверху. Мне ничего не оставалось делать, как подняться к нему. Экран был прикреплен к потолку, поэтому все фильмы мы смотрели лёжа. Чонгук взбил подушки так, чтоб было мне удобно. Я улёгся на спину и с интересом наблюдал как Гук настраивает кино, сам укладывается мне на плечо для удобства. Мне уже давно не было так уютно. Посредине фильма голова макнэ съехала ко мне на грудь и его руки легли мне на живот. Я зарылся пальцами в его слегка влажные волосы и не заметил как уснул.