Mask.

Я почти допила бутылку. Самое смешное, что мне не плохо и не хорошо. Никак. Абсолютно. Аллергической реакции даже не было. И даже ей на меня наплевать. Хмм. А ну и пусть! Меня все используют. « Вещь. Вот правильное слово для меня найдено». Как тут не цитировать «Бесприданницу»? На дворе глубокая ночь, а мне не спится. Я сижу на подоконнике и вижу как проносятся машины, ослепляя редких прохожих фарами. Я уже собиралась спать, как в дверь позвонили. Кто может прийти в такое время? — Джин? Что случилось? Проходи. На пороге стоял Джин, запыхавшийся и взволнованный. POV Джин. Я весь день пытался дозвониться до нее. Ни на звонки, на смс не отвечает. Что произошло? Администратор в компании видел как она нормально общалась с гостем из Европы. Всё было хорошо. А потом она выбежала из офиса заплаканная. Кто посмел ее обидеть? Слава Богу, дозвонился до девочек, хоть те успокоили. Я приезжал днём к ее дому, но консьерж сказал что она не появлялась. Я уже попросил его позвонить мне как только Нати придет. У меня были съёмки и я не смог быстро приехать. В ее окне горел тусклый свет ночника. И виден был силуэт на подоконнике. Дома. Я пробежал по лестнице и позвонил в дверь. Наташа открыла мне не сразу. — Наташа, что с тобой, где ты была? — Джин? Что случилось? Проходи. Я вошёл и уловил запах алкоголя. На столике стояла почти пустая бутылка соджу. Алкоголь? Что произошло, что она пьет с ее реакцией на спиртное? Я схватил ее за плечи и встряхнул. — Что ты делаешь? Ты выпила? Ты совсем с ума сошла? Нати отстранилась и прошла к столику. Взяла чистый стакан и налила остатки соджу, затем протянула мне. — Джин-и, выпей со мной. Я тут похороны отмечаю. Я смотрел на нее и не верил. Нати была в тонкой атласной ночной рубашке, которая еле закрывала середину бедра, поверх накинут халатик, волосы распущены, было видно, что она плакала. Но самое страшное это ее глаза, взгляд безжизненный. Ее зелёные озера были пусты. — Не хочешь? Тоже мной брезгуешь? Понимаю, я сама себе противна. — Что случилось? — Тэхён случился. А да, не волнуйся. Я вот тут решила похоронить свои чувства и отмечаю похороны. Выпьешь? Тут немного осталось. Я подскочил к ней и обнял. Она дрожала. Мои руки прижали ее сильнее. Чувствую как стала мокнуть футболка- плачет. Это невыносимо. Я отстранил ее немного и поправил пряди волос с любимого лица. — Наташенька, любимая, не плачь. — Джин-и, я больше так не могу. Я не выдержал, стал целовать ее мокрое личико, сцеловывал слезы, покрывал поцелуями где только мог. Это заплаканное чудо прижалось ко мне ища любви и тепла. Как мне ее не хватало. Я любил ее, хотел, мечтал и грезил о столь желанном теле в моих руках. Знаю, что не красиво пользоваться ее положением. Она выпила, но не была пьяной. Так хотелось поделиться с ней теплом, вдохнуть жизнь в ее глаза. Чтоб она как и раньше улыбалась, была хоть немного счастливой. Она сама потянулась ко мне. — Мы завтра оба будем жалеть об этом. — Я знаю. Пусть. Пусть хоть сегодня, сейчас, побудем любимыми. Ее горячий шёпот сорвал все тормоза. Я обхватил ее лицо руками и целовал, целовал. Губы, такие мягкие, нежные, слегка солоноватые от слез. Я забирал ее боль себе. Шептал всякие нежности на ушко. Она подставляла шею и я не мог отказать. Она пьянила меня и дело не в соджу. Ее руки оказались у меня под футболкой, обжигали, дарили жизнь. Я скинул с нее халат. Шелк белья под руками мешал, я хотел ее чувствовать. Она молча подняла руки и я скинул с нее рубашку. Наши руки блуждали, сносили все заслонки. Я запоминал ее губами, руками, прижимал к себе. Я знаю, что эта ночь единственная. И она дарит ее мне. Жарко. Казалось воздух плавился. Ее тело. Мягкое податливое, горячее. Я ждал и одновременно боялся самого сокровенного момента. Но она прижалась ко мне лбом и выдохнула: — Не бойся. И накрыла мои губы своими. Сквозь поцелуй я чувствовал как она выгибалась подо мной. Я любил ее всю ночь. Заснули мы только под утро. Я проснулся ближе к полудню. Счастливым. В комнате было тихо. Кровать пуста и уже успела остыть. Я провел рукой по тому месту, где спала Нати. Подушка хранила ее запах. Я вдохнул, наслаждаясь этим мгновением. Я знал, что мое счастье кратковременно и счёт на минуты. Стоит только мне выйти в кухню или коридор. Оттягивал этот момент. Провел рукой по, припухшим от поцелуев, губам. Мои руки помнили изгибы ее тела. Из кухни послышался аромат кофе. Надо вставать. Я оделся и вышел в кухню. Кухонька маленькая, как раз для троих девушек. Наташа сидела на подоконнике в спортивном костюме, умытая, причесанная и пила кофе. Когда я вошёл, она так и не повернулась ко мне. — Джин-и, на столе твой кофе. Все так же, не оборачиваясь. Кофе мой любимый, горячий. Как это здорово с утра получить кофе, приготовленный любимыми руками! Я молча допил, сполоснул чашку и убрал в шкафчик. Она так и не поворачивалась. Я подошёл к ней и нежно обнял за плечи. — Я позвонила Мону, сказала, что ты здесь. — Спасибо. Я обнимал ее, зарывался носом в ее волосы, забивая лёгкие под завязку. — Джин-и, надеюсь, ты понимаешь, что сегодняшняя ночь первая и последняя. Я не жалею о содеянном. Пойму, если ты перестанешь со мной общаться. Прости. — Я понимаю. Ты подарила мне счастье. Как я могу к тебе плохо относиться? Знай, я буду ждать тебя. — Не стоит. Его призрак всегда будет между нами. Я люблю его. Вряд ли ты согласишься на такой тройничок. Ты очень хороший, Джин. При другом раскладе, я даже не задумалась, отдала свое сердце в твои надёжные руки. Не хочу чтоб ты страдал. Прости меня. Она повернула голову в мою сторону и я утонул в омуте ее озёр. Там царило безмолвие. Я наклонился и нежно прикоснулся к ее губам. В дверь позвонили. — За тобой приехали. И отвернулась. Разговор окончен. В машине метался в хаосе своих чувств. Счастье, жалость, любовь, безграничная нежность к ней. Моя рука, время от времени, касалась губ и воскрешала в памяти события ночи. В квартире был только Намджун. Он укоризненно покивал головой и ушёл к себе. Мелкие были на репетиции. Хорошо. Есть время для осознания, отрицания и принятия. Как же ей тяжело. Не могу не думать о ней.