Звезды Титании

- Уведите его, - глухой голос едва запинается, а воины королевской гвардии мгновенно хватают несопротивляющегося Фернандеса за плечи. Хвостатые феи замирают, пораженно уставившись на Титанию. На такую вечно прямую Титанию с гордо поднятой головой. Ан нет. И голова у Алой опущена, что и лица не увидеть. И спина сгорблена, отчего становится не по себе. Драгнил хватает ртом воздух, будто задыхается. Багровеет так... - Да что, мать вашу, тут творится? Эльза, он же нам помог! Он спас всех! - Нацу, такой вечно улыбающийся Нацу, кричит, срывая горло и с силой сжимая кулаки, - Да вы охренели, что ли! Нетрудно догадаться, что в этом "охренели" убийцы дракона есть и доля для Эльзы. Она вжимает голову в плечи и молчит, не зная, что ответить. - Чеееоорт! - сплевывает Драгнил, зажигая пламя на кулаках, - а пофиг! И бросается в гущу. Один, против магов из Совета. Ни капельки не боясь, что его сочтут предателем, или (еще хуже) пособником Жерара. - Он прав, - лаконично соглашается Грей. От мага так и веет холодом. - Не дело это - друзей в беде бросать. Не по-нашенски! Даже Люси, осторожная и предусмотрительная, сдвинув брови, кивает, соглашаясь. И вот уже трое пытаются отбить не преступника - товарища, почти согильдийца, не заморачиваясь о неминуемых последствиях, которые обязательно настанут. - Жерар, ну же! Не дури! Беги к нам! - рвет глотку Саламандр, отбиваясь от нескольких противников, - неужели ты хочешь провести всю оставшуюся жизнь в камере?! Бой не прекращается, но Жерар стоит к ним спиной, никак не реагируя на призывы огненного мальчишки. И лишь это останавливает члена Совета от приказа по захвату хвостатых. Звездный маг улыбается - благодарно, искренне-счастливо и... как-то виновато? - да тихонько шепчет: - Не стоит, ребята. Вокруг Титании крики, шумная возня, но чуткий слух улавливает будто невзначай оброненную, усталую и полную горечи фразу. Алая закусывает губы до крови, тяжело дыша. - Нацу! Грей! Люси! - ее окрик заставляет троицу остановится, но Эльза продолжает, все так же хмуро, - вам, что, проблем захотелось? Плевать на себя? Так о гильдии бы подумали! Парни пристыженно молчат, неуклюже отпуская избитых стражников, Люси запоздало испуганно охает, расширив глаза, и даже Джура, могучий Богоизбранный, покорно прикрывает глаза, отходя на пару шагов назад. Никто не знает, каких трудов ей стоит распрямиться и сказать, глядя в лицо молодому советнику в очках: - Прошу извинить моих товарищей! Они недостаточно прониклись ситуацией, чтобы осознать всю серьезность последствий. Темноволосый мужчина кивает, соглашаясь: - Ничего страшного, главное, что мы с вами пришли к согласию. - и тут же, оборачиваясь к чуть сгорбленному Фернандесу, - Вам больше нечего сказать? Учтите, это Ваш последний разговор с ними, и я не думаю, что Вас когда-нибудь освободят. - То есть как? - пораженно и... беспомощно выдыхает Эльза, расширившимися от шока глазами буравя спину синеволосого, - никогда?.. - Естественно, мы не можем закрыть глаза на использование Совета и Эфериона, создание Райской Твердыни и плана по воскрешению Зерефа, - сухо чеканя каждое слово, поясняет член Совета, - и если говорить начистоту, то выбор стоял между казнью преступника и пожизненным заключением. Вам повезло, господин Зи..Жерар. Фернандес скашивает глаза на брюнета и ровно, без единой эмоции, замечает: - Мне нечего сказать. - Уведите его. -Советник кивает страже, и двое воинов ведут звездного мага к фургону, но перед тем, как войти внутрь, Жерар останавливается: - Скарлет. Алый - это цвет твоих волос, - и улыбается. Грустной, виноватой и бесконечно нежной улыбкой. А после волшебника поглощает мрак тюрьмы на колесах. Стража и Советник молча кивают онемевшей команде хвостатых и других гильдийцев, разворачиваются и уходят, увозя с собой особо опасного преступника, предотвратившего катастрофу. С исчезновением Жерара команда погружается в гнетушую тишину - не то, чтобы кто-то осуждал поступок Скарлет, но неприятный, ядовитый осадок на душе остался. Нацу и Грей сверлят друг дружку взглядом, даже не пытаясь уколоть - просто смотрят, опустошенные и враз обессилившие. Да и другие не лучше. Молчание затягивается. Она не сделала ничего плохого. Она не сделала ничего плохого. Она.. Эльза лишь сильнее охватывает колени руками, утыкаясь лбом в ноги. Конечно, она не сделала ничего плохого - просто допустила фатальный просчет. Аловолосую так и тянет расхохотаться - размазывая слезы по щекам, с той самой долей истерии и безумия. Хохотать до сорванного горла, до боли в животе и рези в глазах. Предательство предателя можно считать плохим поступком? Она всего лишь выполняла свой долг. Да только разве ж можно считать одержимого предателем? Разве можно говорить о том, кто без раздумий бросился спасать Нацу? Или так же, нехотя вредить еще больше, наложил заклятие самоуничтожения на себя? Нет, конечно. Из горла вырвался всхлип, а слезы, одна за другой, покатились солеными каплями по расцарапанным щекам. Больно и горько. Найдя свое счастье, снова его потерять. Из-за себя же. ____________________________________________________ Зато потом, спустя семь лет, ей еще долго придется выбивать из него всякую дурь и лепет по типу: "Недостоин". Потому что они, как никто, заслужили право на личное счастье. __________________________________________________________

P. S. - И, дорогой. - Д-да, л-любимая? - Чтоб больше никаких невест! Не умеешь врать, так не берись! - Как скажешь, любимая, как скажешь. - И еще. - Да? - Не смей меня бросать. Больше. Никогда. - И не думал.