Время не вечно

      Дазай был ошарашен. Очень мягко говоря. Он чувствовал на себе теплые прикосновения щек, как руки Чуи скомкали его жилет. И сначала приятные, мокрые слезы, но сразу же становящиеся холодными. Мурашки по коже. Он не верил своим ушам. Все его грезы рухнули в один миг. Неужели тот, кто ему так дорог, кого он так сильно любил, умрет так скоро? С дрожью в руках он прижал Чую к себе, снял с того шляпу, а затем стал нежно гладить по этой рыжей, невероятно красивой голове. Хоть Чуя и не сказал взаимны ли его чувства, Осаму понял, что он тоже любит его. Все перевернулось вверх дном. Шатен был одновременно счастлив, но от осознания того, что счастье это недолго продлится, был безумно подавлен.       Чуя больше ничего не говорил. Он лишь сильнее прижимался к своей пассии, ощущая на себе его нежные, такие желанные прикосновения. Так боялся, что Осаму полюбит его, так сильно боялся причинить ему боль своей ранней кончиной. Но тот любил его всегда. И ничего уже нельзя было изменить. А скрывать свою дату до самого конца было, на его взгляд, еще более худшим решением после такого признания. Что же будет дальше? Смогут ли они протянуть этот месяц с тем же настроением, вечными ссорами, уже такими родными Чуе? Наверное нет. Уже никогда все не будет так, как раньше. Но сейчас, стоя в его объятиях, Чуя был по-настоящему счастлив. Он не хотел отрываться от Осаму. Хотел простоять вот так, крепко прижимаясь к нему, целую вечность.       Оба парня почувствовали, как на них капают прохладные капли дождя. Осаму отстранился от рыжика, надев шляпку на него обратно. — Давай, здесь ближе до моей квартиры, — сказал он, а затем ухватил Чую за руку, от чего тот рефлекторно ее отдернул. В ответ на это Дазай мягко улыбнулся, совсем не так, как это бывало обычно. Нежно, любяще. Он протянул Чуе руку. — Ну же, Чуя-кун. А то промокнешь совсем.       Мафиози нерешительно сжал руку Дазая, сам не веря себе, что делает это. Кареглазый стремительно пошел вперед, таща за собой любимого. Дождь усиливался. Чуя старался поспевать за ведущим, придерживая рукой шляпу, дабы ее не сорвал поднявшийся ветер. Деревья вокруг покачивались, а люди разбегались по домам. Они подошли к обычному серому зданию, ничем не отличавшемся от остальных. Затем Дазай провел его внутрь, они поднялись на пару этажей выше, остановились около двери. Осаму достал ключи, вставил их в замочную скважину, не торопясь повернул, а потом нажал на ручку, распахнув дверь. Он встал сбоку, жестом приглашая Чую войти первым. Второй чуть покраснел и прошел через дверной проем, встав у порога. Он озирался по сторонам, подмечая, что у такого раздолбая такой неординарной личности такая чистая, красивая квартира. Осаму провел его в гостиную и усадил на мягкий диван. Чуя впервые был у него дома, он внимательно рассматривал комнату, обставленную в мягких коричневых тонах. — Ох, Чуя, ты уже успел промокнуть, — заметил Дазай. — Давай, я высушу тебя.       Дазай снял с Чуи плащ, затем повесил его сушиться, после вернувшись с феном в руке. Он подключил его к розетке, сел рядом с мафиози и заботливо начал сушить его волосы. Было так приятно дотрагиваться до них, приглаживать, ворошить. И Чуя чувствовал, как от теплого воздуха, дующим на него, он таял. Нет, это было не от воздуха. Это было от нежных касаний возлюбленного, что окутывали всю его голову. Не верилось, что все превратилось из сладких мечтаний в реальность. Пусть и продлится совсем недолго… Раз Дазай сам признался ему в любви, он хотел теперь полностью насладиться своими чувствами. — Ну вот и все, — Осаму выключил фен и отложил его в сторону.       Шатен сел как можно ближе к Чуе, прижимаясь к нему. Он медленно положил руку на его плечо, развернул его голову к себе, прижался своим лбом к его и устремил свой взор в эти голубые, такие влекущие к себе глаза. Как давно он хотел так сделать! Мечтал об этом с самого отрочества. Ну, не только об этом, конечно… Но другие мечтания не слишком приличны. — Чуя… Я сделаю этот месяц самым счастливым в твоей жизни, — сказал Дазай, стараясь сделать это как можно веселее, хотя сам сейчас готов разрыдаться.       За фразой последовал поцелуй в губы. Этот первый их поцелуй, такой завораживающий, открывающий еще неизведанные глубины. Их сердца стучали в унисон, а пальцы игриво переплетались между собой. Эти желанные губки Чуи такие мягкие, такие теплые и сладостные… Языки их нежно соприкасались, создавая лучшие чувства, которые оба когда-либо испытывали. Сейчас они были настолько близки, что, казалось, если они еще хоть минуту пробудут в таком состоянии, то произойдет ядерный взрыв. Обоим все еще не верилось, что это происходит в самом деле.       Осаму отстранился, прекратив эти сладкие ощущения. Он бросил взгляд на сервант, в котором еще стояло несколько бутылок с алкоголем. — Ах, я тут припас бутылочку вина 1907-го года для особого случая, — с этими словами Дазай встал с дивана и подошел к шкафу.       Кареглазый раскрыл стеклянную дверцу. Медленным аккуратным движением руки вытащил вино, затем развернулся, и почувствовал, как бутылка выскальзывает из его рук. Чуя резко дернулся вперед и сумел поймать ее, но этим самым столкнул шкаф. Осаму взял рыжика за руку и отскочил, а сервант с дребезгом упал на пол. Куча осколков разлетелось вокруг, а алкоголь просачивался из-под шкафа по полу, весь перемешавшись. Но зато была сохранена бутылка вина! Дазай несколько секунд смотрел на случившееся, не осознавая, что произошло. Затем он достаточно быстро пришел в себя, сразу засуетился. — Чуя… Подождешь в спальне, я здесь все уберу, — сказал Осаму, подхватив на руки мафиози. — М… Я отнесу тебя, а то еще не дай бог поранишься…       Накахара замер. Он прижался сильнее к своему любимому, ощущая себя в полной безопасности на его забинтованных, таких нежных руках. Краснея, он уткнулся носом в его рубашку, дабы не показывать своего смущения. Такой приятный аромат духов… Дазай, такой прекрасный и желанный, но такой недоступный для Чуи ранее, теперь открыто проявлял свою любовь и заботу к нему. Он аккуратно, обходя стекла, перенес Чую из гостиной в спальню. Но вдруг он кое-что вспомнил. Вспомнил маленький (или не очень) секрет, который висел у него в комнате, прямо на стене. Осаму заметно покраснел как помидор, кинул Чую на кровать и поспешно удалился из комнаты, отправляясь убираться.       Чуе сразу бросилась в глаза фотография. Огромное фото рыжика висело на совершенно пустой стене. Она занимала примерно 2/3 стенки, в резной рамочке с позолотой. Рыжик там смотрел куда-то вдаль и улыбался, чуть приоткрыв рот. Чуя заметил на стекле, за которым была фотография, какие-то мутные пятна. Он даже и думать не хотел, что это. От такого неожиданного зрелища тот покрылся жарким румянцем, рассматривая свое фото. Дазай любил его, да, действительно любил! Интересно, как же долго он испытывал чувства к Чуе. Наверное безумно долго. Когда они столкнулись Осаму рыдал, но когда Чуя рассказал о своей дате смерти — даже не всхлипнул. И черт же знает что у этого идиота в голове творится.       Через некоторое время Дазай вернулся к Чуе, притащив эту самую бутылку вина и пару бокалов, которые каким-то чудом сумели выжить. Он присел на кровать рядом с ним, а на его лице явно было видно смущение. Чуя сразу же отвлекся от мыслей о портрете, кинув взгляд вначале на собеседника, а затем на выпивку. Осаму подал ему бокал, который тот аккуратно взял в свою руку. Дазай посмотрел на эти его вечно излюбленные перчатки, которые он не снимал практически никогда, и потянулся к ним. Медленно стащил одну, затем другую. — Зачем? Ч-чего делаешь? — озадаченно спросил рыжик, с удивлением глядя на действия собеседника. — А зачем тебе они нужны сейчас? А так я смогу более хорошо ощутить твою мягкую, нежную, бледную, дурманящую мой разум, кожу.       Осаму налил алкоголь в бокалы. Чуя смотрел внутрь, наблюдая за тем, как колышется жидкость. И тут кареглазый резко скрестил руку с рукой рыжика, переплетав их в локтях. — Чт… Б-брудершафт?! — смущенно воскликнул Чуя, смотря на всю эту картину. На щеках его румянец вспыхнул еще сильнее, ведь он-то знает, что этот ублюдок после осушения бокалов непременно полезет целоваться!       Дазай молча начал пить. Голубоглазый, вздрогнув, незамедлительно последовал примеру напарника. Все произошло, как и ожидал Чуя: этот отвратительный, такой предсказуемый, такой ужасный… такой любимый, такой желанный, такой нежный Осаму прильнул к его губам. И теперь уже Чуе не было важно какая сейчас ситуация, время, место. Главное то, что он сейчас был вместе с ним. Он подался в объятия пассии, прижимаясь к нему все сильнее. — М-м-м… Чуя, может заночуешь у меня? — Дазай с нежной приятной улыбкой спросил у него, всей душой надеясь на положительный ответ.       Чуя пришел в ступор. Вроде бы и на улице все еще шел ливень и не хотелось промокать, а вроде и страшно оставаться вот так вот с ним наедине так долго. Хотя… Разве это плохо? Он ведь любит его. — Ох… Я… Не знаю даже… — еле выдавливал из себя слова Чуя, безумно смущаясь при мысли, что он проведет ночь с любимым. — Так это… Нет? — предположил Осаму, всем видом показывая свое огорчение. — Д-да что ты, вовсе нет… Я просто подумал, и… Решил теперь. Мх… — Чуя замолчал. Кажется, ему очень трудно сейчас выговаривать слова. Но, спустя некоторое время, он вновь заговорил. — Я, м-м-м… Ос-станусь с тобой.       Дазай счастливо улыбнулся, а затем повалил Чую головой на подушку, после чего навис над ним. — А… Что творишь? Ты ведь не собираешься… — Чуя зажмурил глаза, готовый сгореть от стыда. Хоть он и любил Дазая, любил сильно, хотел быть с ним всегда, он еще не был готов к непосредственному половому контакту с ним. Всеми силами он думал лишь о том, чтобы тот не делал ничего такого. — О-осаму… прекрати… — Осаму? Не Дазай? Вот это да, Чуя. Иногда действительно удивляешь. — Дазай, однако, упал рядом с ним на постель.       Чуя полностью замотался в одеяло, отвернувшись от шатена. Он пытался уснуть, но мысли о нем не давали покоя. Слезки начали капать из глаз. Он так любил его, ох, черт, ну почему все не может быть гладко? И вроде на данный момент все хорошо, но при мысли о его страданиях перехватывает дыхание. Он случайно всхлипнул.       Дазай услышал, как его любимый, похоже, плачет. Ох, это из-за него? Может не стоило так… укладывать его в кровать? А ведь Осаму действительно хотел завладеть сейчас им. Но, похоже, не сегодня. Он придвинулся ближе к пассии, мягко обнял его со спины и вытер тому слезы. У него даже самого было пошли эти соленые слезы, но он быстро пришел в себя, понимая, что сейчас для этого не время. На данный момент он был гораздо сдержаннее.       Вскоре эта горе-парочка все-таки уснула.