Лимит допустимого зла

Когда телефон глухо пискнул, уведомляя о сообщении, Кларк даже не удосужился оторвать голову от подушки. У него была невероятно тяжёлая прошлая ночь. И весь прошлый день, если так подумать. И вся прошлая неделя, если вдруг начать вдумываться основательно. Но вдумываться, честно говоря, не хотелось. Вчерашние интервью с мистером Уэйном закончилось конкретным таким «ничем» — Кларк выделил себе после пятнадцать минут (и ни минутой больше!) на то, чтобы обсудить всё произошедшее с Лоис, но дальше тянуть было нельзя, и он набрал старину Перри. Кларк самым проникновенным голосом сказал, что интервью прервали безотлагательные дела миллиардера. Сказал, что целиком и полностью полагался на инструкции и не отступил от них ни на шаг, сказал, что таковы были обстоятельства. Кларк не сказал, что мистер Уэйн вёл себя как конченный мудак. Не признался, что врезал ему и уж конечно же не стал расписывать, как душил его до тех пор, пока тот не лишился сознания. Потому что, видит Бог, мистеру Уэйну для чего-то нужна была конфиденциальность (и для чего-то нужен был сам Кларк), и в этом случае незачем было волновать старика Перри, ведь так? Лоис в течение всего телефонного разговора сидела напротив, мужественно вцепившись в кружку с остывшим чаем. Кларк старался не встречаться с ней глазами, чтобы ненароком не разглядеть в них… страх за него? Чувство вины? В этом смысле они с Лоис были прекрасным тандемом: Кларк винил себя за то, что не смог спасти ребёнка, Лоис — за то, что не смогла защитить Кларка. И дело даже не в интервью, которого она добивалась и на которое закономерно отправили его, нет, (после их разговора Лоис пришла к выводу, что всё разыграли бы таким образом и без её участия). Но раз уж речь шла о провокации (А это была провокация, Кларк, о чём ты только думал!), то именно она, Лоис, стала тем звеном, которое позволило логически прийти от Супермена к Кларку. Потому очевидно же, что он всё знает, Кларк! И с точки зрения Лоис, это была единственная версия, которая могла объяснить всё: и прямую новостную трансляцию (в мире каждую секунду происходят аварии, нужно лишь немного подождать) и то, что мистер Уэйн после нападения даже не попытался вызвать охрану. Натравливать людей на сверхчеловека, это даже негуманно как-то, — Лоис на этом месте почему-то смутилась и сама себя поправила: — непродуктивно! Кларку было что возразить. Если всё было так, как говорит Лоис, то зачем вообще Брюсу Уэйну провоцировать Кларка на насилие? Даже не так — зачем провоцировать на насилие Супермена? Они были вдвоём, камер тоже не наблюдалось, а ещё Брюс Уэйн пил крепкий алкоголь в помещении с выходом на открытый балкон. На девяносто третьем этаже. Во время интервью он мог выйти, чтобы, скажем, проветрить голову, а потом потерять равновесие… но, Господи, да, Кларку тяжело фантазировать на подобные темы, но разве в глазах преступника подобный сценарий не должен был выглядеть соблазнительно? Тем более, когда сын мистера Уэйна погиб именно таким образом — упав с высоты — да о чём Брюс Уэйн вообще думал?! Лоис дождалась, когда он закончит разговор с Перри *держи-меня-в-курсе-мать-твою-Кларк* Уайтом, и настойчиво поймала его взгляд. — Я знаю, — хрипло произнесла она, — почему Брюс Уэйн на самом деле ничем не рисковал. Кларку не понравился её голос, и он только понадеялся, что Лоис не простыла, потому что всё отведённое им время — всю четверть часа — они проторчали на её балконе, под пронизывающим ветром. Лоис слушала его, задавала уточняющие вопросы и отчаянно затягивалась теперь уже точно последней, Кларк, правда, сигаретой. Черёд действительно последней наступил только тогда, когда смятая пустая пачка полетела в мусорное ведро. Тогда же истекло отведённое время. — Я знаю, — повторила она медленно. — Помнишь, что он говорил насчёт мотивации Супермена? По скромному убеждению Кларка, Брюс Уэйн говорил слишком много, и едва ли что-то из его речи хоть как-то проясняло ситуацию. — Он говорил: всё, что делает Супермен, он делает во благо человечества, — терпеливо повторила Лоис. — Но Кларк, смерть Брюса Уэйна однозначно не являлась бы благом, по крайней мере, для Готэма. Она подорвала бы экономику всего города, слишком уж многое завязано на фигуре Уэйна… Супермен бы не стал, то есть, с точки зрения Уэйна… Кларк поморщился. Они пытались думать, как думает Брюс Уэйн, который, в свою очередь, предполагал, что знает, как думает Супермен. Иронично, да? Особенно в свете того, что в мыслях самого Супермена конкретно сейчас зияла стерильная пустота, в которой разве что сверчки не стрекотали. Он устало потер слипающиеся глаза. — Ладно, — Лоис снисходительно улыбнулась, — уже поздно. Останешься у меня? Кларку не хотелось домой (только не туда), но Кларку также и не хотелось обременять собой Лоис (как будто бы и без того у неё было мало проблем), однако, в неравной борьбе победил в конечном счёте её диван. Как побеждал за ночь до этого. Как побеждал всю прошлую неделю. Он был слишком узким и не позволял вытянуться в полный рост, но это было лучше, чем кровать в собственной спальне, потому что уснуть на ней у Кларка всё равно бы не получилось. Он знает, что лежал бы в темноте, до изнеможения напрягая слух в ожидании тихого скрежета, с которым мамин ключ поворачивается в замке. Потому что, да — у мамы были ключи от его квартиры, и нет — Кларк всё ещё не нашёл нужных слов для неё. «Твой сын облажался, мама, — погиб ребёнок», «Мам, твоего сына считают убийцей, и они не то чтобы совсем не правы». И сухим отработанным голосом, как на интервью, Кларк сам для себя добавляет: «Миссис Кент, вы можете описать свои чувства сразу после того, как увидели новостные сводки? Скажите, не подумалось ли вам в сердцах «ах, как хорошо, что хотя бы мой муж не застал всего этого кошмара»? Диван Лоис давал какой-никакой сон — пусть беспокойный и только под утро. Зато теперь Кларк мог лежать, вслушиваясь в то, как просыпается город. Лоис в своей спальне тяжело выпутывалась из вороха одеял. В квартире над ними уже вовсю шипела яичница на сковороде. Господи, да Кларк мог различить сквозь шорохи многочисленных шин, сквозь визг тормозов и дребезжания двигателей, как чья-то собака в двух кварталах отсюда бесстыдно ссыт на пожарный гидрант. Разумеется, он не мог игнорировать писк телефона под собственной подушкой — воистину это было выше его сил! «Мне наложили шов!» — гласило первое сообщение с незнакомого номера, следом шло: — «Теперь даже в приличном заведении нельзя появиться». Кларк несколько раз моргнул, словно зрение могло его подвести. Но нет. В личности отправителя можно было не сомневаться, и единственный вопрос, который повисал воздухе, это «какого, собственно, чёрта?». Телефон в очередной раз пискнул. «К слову, я знаю одно уютное местечко. Не хочешь сегодня со мной поужинать?» Кларк не хотел, вот правда, но выбора особого у него не было. Следовало подумать над тем, что ждать от предстоящей встречи, но вместо этого он зацепился за мысль, что мистер Уэйн, очевидно, не закончил вчерашний разговор, и значит, это не был такой уж «идеально реализованный план», на который он, Кларк, повелся, и значит (возможно) Лоис ошибается, и Брюс Уэйн (возможно) не знает, что Супермен это Кларк. Звучит не так плохо, да? «Не вижу причин, чтобы отказать» Что ж, по крайней мере, когда Лоис закончит залипать на кафель в душевой, её будет ожидать хорошая новость и чашка крепкого кофе (но последний пункт — только если Кларк поторопится). — Я думала, что тостер сломан, — такова была её первая фраза за это утро. Лоис тряхнула мокрыми волосами, плюхнулась на стул и уставилась на чашку с кофе, словно та была из чистого золота. По кухне плыл запах поджаренного хлеба. В тостере и правда разошлись контакты: на то, чтобы обнаружить поломку, ушла одна десятая секунды, и ещё столько же, чтобы починить; и непонятно, почему Кларк раньше не обратил на неё внимания. Он даже не помнил, когда тосты исчезли из их завтраков. — Со мной всё просто, — Лоис сделала ещё один большой глоток, — уже вечером буду в Вашингтоне. Официальная позиция правительства нам не так важна, а вот увидеться с людьми, расследующими это дело, было бы неплохо. На взгляд Кларка, цена этой конференции — ломаный грош. Ведь даже если Лоис пересечётся с нужными людьми, едва ли кто-то из них захочет делиться информацией с журналисткой. Она сама, вероятно, прекрасно понимала это, однако, Перри дал ей несколько вариантов на выбор, и этот они сочли лучшим. — Послушай, тут такое дело… — он не успел договорить: в кармане брюк в очередной раз пискнул телефон. Кларк не удержался и пробежал глазами по сообщению (время, дата — ничего лишнего) и под заинтригованным взглядом Лоис демонстративно отложил телефон в сторону. На видное место. — …не против, если я тебя провожу? Она предсказуемо закатила глаза. Да, в некотором смысле Кларк был параноиком, и даже доводя Лоис до такси, краем зрения нет-нет, но сканировал машину на наличие неполадок, а бардачок водителя — на предмет нахождения оружия (город хранит память как минимум о трёх (!) таких ограблениях, а сколько кануло в Лету?). Да, это было своего рода профессиональной травмой — все окружающие люди делились для Кларка на тех, кому грозит опасность и тех, кому она пока ещё не грозит. В этом была, наверное, своя ирония: одно из самых неуязвимых существ на планете считало её саму очень и очень опасным местом. — У тебя тоже есть планы на день, — мягко напомнила Лоис. Кларк малодушно полагал, что его отправляют курировать Готэм не потому, что Лоис верит, будто днём поймать Бэтмена больше шансов (вообще нет!), а чтобы, будучи занятый делом, он себя не накручивал. Но, справедливости ради, вариантов лучше у них не было. До сегодняшнего утра. — Спасибо за завтрак! — Лоис сложила посуду в раковину и напоследок улыбнулась ему. — И да, я очень рада видеть, что тебе уже лучше. Ты, Смолвиль, заставил меня поволноваться.

***

Кларк всегда видел светлую сторону в людях и за протянутой рукой никогда не ожидал удара, однако… Кларк не был идиотом. Место встречи, время и только, но он достаточно изучил Готэм, чтобы знать, что район, в котором находится «уютное местечко» не из тех, куда заглядывают добропорядочные люди. Район для иммигрантов, набитый преимущественно выходцами из Латинской Америки. Сюда на вызов не приезжает патрульная машина (разве что при перестрелке явится сразу спецназ), и сюда же стекаются те, кто ищет дешевой травки или прячется от полиции. В таких местах не назначают встречи — здесь устраивают западни. Осталось только понять, на кого эта западня готовится: на одного потерявшего берега журналиста, который врезал Брюсу Уэйну по лицу, или на особо опасного пришельца, за которым числится убийство ребёнка? Лоис тоже разглядела бы ловушку и грудью встала, но не допустила бы, чтобы он пошёл. «Места лучше не придумаешь, — сказала бы она. — Жертвы среди мирных жителей всегда можно списать на стычку местных группировок или взрыв газа — в таких трущобах каждый второй дом в аварийном состоянии. Но главное, Кларк, ты не сможешь защищаться в полную силу, когда вокруг тебя люди…» И она была бы, конечно, права. Но, во-первых, Кларк просто устал от этого чувства неопределённости, а во-вторых… если мыслить шире, Супермена на самом деле легко выманить на встречу — достаточно взять заложников, и если это так, какой резон вообще избегать ловушек? Шутка была ещё и в том, что возможно Брюс Уэйн прекрасно осознавал, что место встречи будет выглядеть подозрительно, и в этом мог быть довольно очевидный посыл: «если Супермен не явится в назначенное время и место, и случится катастрофа, разве случится она не по его вине?» Это район было сродни дырки прожжённой окурком на и без того перештопанном полотне города. Своеобразное бельмо на глазу для всех влиятельных людей Готэма — непомерно дорогая земля, забитая застройками времён второй мировой войны — старыми и облупившимися и заселёнными откровенно стервозным народом, которого ни выселить, ни призвать к порядку… Учитывая влияние Брюса, его деньги, тот факт, что преданные ему люди находятся буквально в каждой мало-мальски важной инфраструктуре города… чёрт возьми, Брюсу хватило бы ресурсов не оставить в этом месте камня на камне, а затем благополучно скрыть следы преступления. Кларк провел оставшийся день прослушивая новостные сводки, но выбирался только дважды: первый — на север Аргентины (один из притоков Параны размыл плотину, и Кларку нужно было убедиться, что спасатели справляются с эвакуацией местных жителей), второй раз — в Драконьевы горы, на самую границу ЮАР. Стены центрального штрека одной из шахт осыпались, склон просел, оставив почти три десятка шахтёров на глубине полутора километров. Кларк буквально выплавил проход из ствола соседней, ныне уже недействующей шахты, и тихо порадовался, что на поверхности его действия остались незамеченными. Если люди в правительстве страны захотят скрыть сам факт его вмешательства, то это не составит им труда. Наверное. Шахтёры ведь его всё-таки видели. Как результат, Кларк немного задержался. Время уже подходило к семи, когда он ступил на потрескавшийся асфальт того самого злополучного квартала. Сгустившиеся сумерки окончательно перетекли в ночь. С губ сорвалось облачко пара. Готэм был последним из крупных городов до самой северной границы, не говоря уже о холодном течении, ластившимся к его набережной: зима сюда приходила куда раньше, и давалась она местным куда тяжелее. Уже к ноябрю холодный морской воздух оседал поутру изморосью на стенах домов, жмущихся к береговой линии. Кларку подумалось, что в одной рубашке он будет выглядеть чудаковато. Или вызывающе. По крайней мере, для тех, кто подозревает в нём не-человека. Кларк прислушался. Район звучал… тревожно. В мусорных кучах копошились крысы, слышались невнятные выкрики и пьяный смех, но если всё-таки напрячь слух… город встречал эту ночь так же, как и все прошлые ночи. Люди в большинстве своём разошлись по домам или по тем укромным закоулкам, которые служили им домами. Бубнили телевизоры, позвякивали пивные бутылки, рассохшиеся доски полов жалобно скрипели под ногами. Люди разговаривали, шепотом и в полный голос, где-то заходился плачем младенец, и задубевшие на холоде, застиранные до прозрачности простыни, растянутые на верёвках, натужно подвывали на ветру. Дома вокруг продолжали жить своей жизнью. Должно ли отсутствие тревожных признаков стать для Кларка само по себе тревожным признаком? Нужное место он отыскал почти сразу. Неоновая вывеска на испанском сулила «домашний уют», а вот парочка нелюдимых выходцев из Мексики, курящих у входа, всем своим видом обещала неприятности. Придираться ребята не стали: позыркали, сплюнули вслед, но внутрь пропустили без разговоров. Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, Кларк напоследок ещё раз просканировал здание: изнутри все выглядело также безобидно, как и снаружи — пару заначек с оружием, которое явно не могло представлять для него угрозу. Разве что целью было заманить его в эту локацию, а потом ударить лазерной пушкой из космоса (Насколько вообще у «Уэйн Интерпрайзерс» много денег? У них может оказаться своя лазерная пушка в космосе?). Кларк задрал голову, взгляд его расфокусировался. Это место было в зоне поражения как минимум четырнадцати спутников, однако вычислить, какой из них теоретически мог оказаться замаскированным оружием, отсюда не представлялось возможным. Следовали ли Кларку слетать и проверить каждый? От размышлений его оторвал взрыв смеха, донёсшийся со стороны открытых дверей. — …окей, вы мне не верите! — Голос Брюса Кларк не перепутал бы ни с чьим, но сейчас он звучал как-то непривычно, как будто даже обиженно. — Но так оно и было! Их было трое, девушка была одна, и вообще… откуда тогда, по-вашему, у меня боевые шрамы? — Мой покойный всегда после бара приходил домой с «боевыми шрамами», — женский глубокий голос хрипло засмеялся. — Традиция у него была такая. Если бы Кларк не вслушивался, то вряд ли бы разобрал сквозь раздавшиеся смешки, как Брюс обиженно фыркает. Что ж, по крайней мере, едва ли он собирался стирать с лица земли место, в котором сам сейчас находится. Облегчение, которое Кларк испытал, нельзя было передать словами: словно гора упала с плеч. Он решительно шагнул внутрь. Это место, очевидно, считало себя уютным. Или, по крайней мере, было с претензией на приличие — оно носило следы недавнего ремонта, из салфетниц кокетливо выглядывали уголки салфеток и, несмотря на скудное освещение, столешницы всё же блестели от лака. А ещё здесь одуряюще вкусно пахло приправами. Народу было немного — пара работяг ютилась в углу, и ещё разношёрстная компания занимала центральный столик. Брюс мистическим образом затесался в ней, и, видит Бог, Кларку понадобилось несколько долгих секунд, чтобы распознать его. Кларк, кажется, переживал, что будет выглядеть нелепо? Брюс такими вещами вообще не заморачивался. По крайней мере, взглянув поутру в зеркало, он явно решил, что бриться сегодня не обязательно (как и укладывать волосы), мол, и так красавчик. Справедливости ради, щетина несколько прикрывала ссадину, оставленную Кларком (и за которую Кларку было всё ещё очень и очень жаль). Однако и дальше упиваться сюрреалистичным зрелищем Кларку не дали — Брюс заметил его и почему-то страшно обрадовался. — Мы здесь! — Он старательно замахал руками. Пиджак Брюса был ему как будто с чужого плеча — коротковатый рукав обнажил запястье, лишенное часов (каких-нибудь «тех самых» из «той самой» коллекции). И пока Кларк пробирался к их столику, Брюс слегка наклонился и торжественно прошептал: — Говорил вам, что он успешный журналист, да? Вот напишет про мой подвиг статью, и будет вам всем стыдно! Теперь уже вся компания с любопытством уставилась на Кларка. Невысокая, крупная мексиканка, разменявшая, должно быть, шестой десяток, осмотрела его как будто со скепсисом, но улыбнулась вполне дружелюбно. — Мы уж тебя заждались! — она не дала Кларку даже поздороваться, зато тут же сама представилась: — Анна Камила Герреро, владелица этого уютного гнёздышка. Но можно просто сеньора Горреро, потому что, вы уж простите, но не терплю никаких фамильярностей от молодых людей. В мои годы нас воспитывали как-то иначе, и то, что сейчас наблюдаю со стороны, это просто какой-то тихий ужас!.. — Кларк, замешкавшись, всё-таки пожал протянутую руку, и тогда сеньора снисходительней и даже как-то мягче добавила: — …А эту юную леди можешь звать Мари. Девушка с чёрными смешливыми глазами привстала со своего края, явно пропуская Кларка в центр, под бок Брюсу (не шибко-то и хотелось, но Кларк из вежливости всё равно поблагодарил). «Юная леди» в ответ подобрала края фартука, выдавшего в ней официантку, и изобразила шуточный реверанс. — А это Риккардо, — Сеньора Горреро дождалась, пока все рассядутся, и представила последнего и, очевидно, самого молодого участника их странной компании. — Он мой племянник и главная причина, почему я сойду в могилу раньше времени. Подросток нервно дернул вихрастой головой, искоса посмотрел на тётю, однако, ни спорить, ни оправдываться не стал и снова уткнулся в книгу. Кларк только тут обратил внимание, что Брюс был единственным, перед кем стояла кружка с кофе (по крайней мере, в этой мутной жиже Кларк заподозрил кофе), и даже её со стола упорно теснили тетради и мятые салфетки, на которых, приглядевшись, можно было разобрать обрывки уравнений. Книга на поверку оказалась учебником математики. На скромный взгляд Кларка, вся эта обстановка и это освещение не очень-то располагали к учёбе. — Что ж, мне очень приятно со всеми вами познакомиться, — наконец сказал он. — Нам тоже, — важно сказала сеньора Горреро и кивнула в сторону Брюса. — Джон о тебе много рассказывал. Кларк смерил «Джона» подозрительным взглядом, но тот ни капли не смутился (ещё бы!). Только выразительно пожал плечом, мол, Джон, Джек, да хоть Грегори — кому какое дело? — …и если Риккардо закончил со своим домашним заданием, — …мальчишка понял недвусмысленный намёк и принялся сгребать все свои записи в одну кучу, — то мы могли бы выпить за встречу. Обмыть, как у вас говорят, и знакомство, и профессиональные успехи Джона. К слову, Кларк, ты голоден? Он покачал головой и только вяло переспросил: — Профессиональные успехи? Кларк не собирался подыгрывать и делать вид, словно понимает, о чём речь. Нет, такого удовольствия Брюсу он точно не доставит. Сам же Брюс со счастливым выражением лица топил очередной кубик сахара в кружке. Он был так увлечен этим занятием, что когда взгляды всех присутствующих скрестились на нём, как будто даже растерялся. — А, да…не успел сказать: меня взяли «Уэйн Интерпрайзерс», — пояснил он Кларку. — В отдел технической безопасности на производстве. Ну не туда, где непосредственно отвечают за технику безопасности, — он перевёл взгляд на Мари, которая смотрела на него восторженными, но ничего не понимающими глазами — … это, знаете ли, trabajar en una computadora. Типа, как информационная безопасность и это muy importante и… я забыл слово… escape… Informaciоn filtrada… Брюс окончательно перешёл на ломаный испанский. Язык Кларк худо-бедно изучал в рамках школьной программы, но в исполнении Брюса он звучал настолько отвратно (Брюс путал предлоги и откровенно не попадал с ударениями) что разобрать, о чём он говорит, не представлялось возможным. По счастью, это, кажется, никого не оскорбило: Мари смеялась в голос над каждой его репликой, и даже Риккардо, как бы оставивший взрослых наедине, но на деле перебравшийся на соседний столик от них, мучительно давился смешками. Сеньора Горреро не позволяла себе смеяться, однако, нет-нет, но прятала улыбку. Кларк тускло смотрел куда-то в столешницу. От всего происходящего его откровенно тошнило. Дело было не в том, что Брюс Уэйн притворялся другим человеком, нет, у богатых свои причуды. Но было что-то жутко неправильное в том, что этот Брюс втирался в доверие к этим людям. Вот сейчас они на одной волне: Брюс божится, что этот кофе — лучший, что он пил в своей жизни, Брюс коверкает их язык, вызывая насмешки и ими же покупая себе расположение, но секунда-другая, и он встанет, сбросит с плеч свой потёртый в локтях пиджак и скажет, что завтра это «уютное гнёздышко», эти дома, этот забытый Богом квартал снесут к чёртовой матери, скажет, что с мэрией всё согласовано, скажет, что они были занятными людьми и всё-такое, но время для праздных разговоров закончено. Но даже если и нет… Кларк не знал наверняка, с какой целью Брюс устраивает всё это представление, а главное — зачем заставил на это смотреть самого Кларка, но одно он знал точно: наблюдать за всем этим было мерзко. — Я очень рада за тебя, — сердечно сказала сеньора и, расчувствовавшись, даже взяла Брюса за руку. — Только очень прошу: будь осторожен. Очень, очень осторожен! Я знаю, что большие корпорации сулят молодым людям вроде тебя огромные перспективы… — Брюс польщённо закатил глаза (он определённо вышел из того возраста, когда его можно было назвать молодым человеком) — …а ещё я знаю, что все вы — все мы! — для них всего лишь расходный материал. Нас легко заменить, нашими интересами легко пожертвовать. А самое отвратительное во всём этом — это их лицемерие! То с какой непосредственностью они выдают свою жажду наживы за общее благо. И не то чтобы корпорация Уэйнов чем-то сильно отличалась. Мери всё это время сурово кивала в такт её словам, мол, всё верно, так и есть. Хотя очевидно не понимала ни слова. Кларк искоса наблюдал за Брюсом: тот сам вчера втирал ему нечто подобное, однако, Брюс Уэйн слыл человеком не терпящим критику. Одно дело говорить самому, другое — слышать от людей. Но «Джон» сидел смирно, слушал внимательно и разве что не сочился неподдельным соучастием. — Знаете уже, что они скупили соседний квартал под производства? — деловито спросила сеньора и её тяжёлые крупные серьги едва качнулись вбок. — А на днях к нам заявился их представитель. Причём заявился чуть ли не на церковную службу! Пытался втирать людям, что их компания хочет проверить состояние жилых домов — обследовать проводку, газовые трубы. Чуть ли не в канализацию хотели лезть!.. — Зачем? — осторожно спросил Кларк. Он посмотрел на Брюса, но тот, опустив глаза, продолжал топить кубики сахара в кофе (Господи, там уже должна была образоваться горка!). — Потому что когда у них на руках будут доказательства того, что наши дома в аварийном состоянии, — их снесут! — ответила сеньора. — И компания скупит весь квартал по дешёвке. Но нет же, они будет убеждать нас, что все их действия чуть ли не благотворительность! Кларк поморщился. Звучало и правда отвратительно. — Благотворительность, как же! — хмыкнул Брюс. Он повертел в руках опустевшую сахарницу и тяжело вздохнул. — Квартал они, конечно, выкупить не смогут, потому что наша мэрия скорее удавится от жадности. Серьёзно, они иногда так заламывают цены, словно землю на Манхэттене продают! «Уэйн Интерпрайзерс» в прошлый раз просто повезло, ведь ваши соседи оказались частниками. Но вот про «благотворительность» — это действительно чушь собачья! Они же первые заинтересованы в том, чтобы ваши дома не признали, как аварийные. Сеньора скептически заломила бровь, а Кларк не удержался (не хотел же принимать участие в игре Брюса, ну?) и спросил: — Какое «Уэйн Интерпрайзерс» до этого дело? — Они собираются построить здесь целую систему лабораторий, — охотно пояснил Брюс. — И перебросить сюда массу дорогого оборудования. Очень дорогого, понимаете? Кларк, честно говоря, не понимал. Остальные тоже молчали. Брюс некоторое время выжидательно смотрел на них, пока, наконец, не сдался. — Компании понадобится страховка. Нагрянет целая армия страховщиков для оценки степени риска. Они заглянут в каждую щель и сюда, к ближайшим соседям — в первую очередь. Вот помнится мне, — Брюс сощурился, и в уголках его глаз собрались лукавые морщинки, — что в прошлом году ваш квартал чудом не сгорел подчистую. Тогдашним ребятам ведь тоже досталось? — Да их едва подпалило, — отмахнулась сеньора. — Хотя, конечно, перепугались знатно. Сбросились тогда, и в течении полутора месяцев возвели между нами бетонную стену. Словно мы чумные какие-то. Хватило, правда, таких мер ненадолго. — А почему, собственно… — начал было Кларк, но закончить вопрос ему не дали. Риккардо, обошедший их сзади, втиснул свою темноволосую макушку между ним и Брюсом и шумно выдохнул: — Потому что Бэтмен! — Что, прости? — Сказать, что Кларк опешил — ничего не сказать. За столом все синхронно закатили глаза (даже Мери, для которой имя этого человека, очевидно, не нуждалось в переводе). — Потому что бэтмобиль пробил ту стену, — воодушевленно пояснил пацан (всё это время он словно выжидал, когда кто-нибудь затронет эту тему). — У Бэтмена была разборка с одной из банд, но наши улочки, сам понимаешь, не особо подходят для погони. Так вот, когда те парни уже думали, что оторвались, он буквально возник перед ними, словно призрак какой-то! Можешь себе представить? Кларк определённо мог. — Я всегда думал, что суть призраков в том, чтобы бесшумно проходить сквозь стены, — Брюс выразительно поцокал, — а не… ну, знаете, с грохотом проламывать их. Кларк же невольно задумался над тем, что вся эта криминальная деятельность, все эти разборки местных банд с Бэтменом определённо пошли корпорации Уэйнов на пользу. Напуганные до ужаса частники, подвергающиеся время от времени налётам банд и не имеющие никакой возможности выбить нормальную страховку, в какой-то момент просто вынуждены были продать землю. В любой другой ситуации компании пришлось бы договариваться с владельцем каждого отдельного участка индивидуально (и, конечно, каждый последующий продавец увеличивал бы запрашиваемую сумму, будучи прекрасно осведомлённым о возрастающем интересе). Наверное, последний участок и правда шёл бы по такой цене, словно находился на Манхэттене. Брюсу действительно повезло: люди бежали отсюда, как от чумы, даже не пытаясь торговаться. Ему определённо следовало сказать спасибо местному криминалу (на пару с Бэтменом, конечно). Кларк прервал ход своих мыслей, и внезапно обнаружил, что он, похоже, единственный, кто не слушает Брюса. Буквально единственный. Даже те ребята, занимающие столик в углу, прекратили монотонно жевать и, не скрываясь, пялились в их сторону. Но сам Брюс этого как будто не замечал. Он увлечённо говорил, мол, конечно, перед тем как впускать сотрудников компании в свои дома, неплохо бы заставить их начальство подписать контракт по принципу «нашли неисправность — оплатите ремонт, в ваших же, блин, интересах». А то хорошо устроились: найти проблему любой дурак сможет. Вы найдите деньги, чтобы эту проблему решить. И вообще, раз такое дело — они могли бы привести школу в порядок. И нормально отремонтировать, а не просто обновить штукатурку, не для фоточки в газете. Потому что если подумать, дети их сотрудников могли бы ходить в эту самую школу. Да. Господи, они могли бы даже снимать здесь квартиры — пять минут до работы, где вообще можно найти такие шикарные условия? Да, дома пока что в плохом состоянии. Но что проводка? Проводку можно поменять… Брюс звучал так увлечённо и так легкомысленно, будто не понимал силы влияния своих слов на людей. Не видел их робкого недоверия и того, с каким жадным вниманием они его слушают. Кларк опустил глаза в стол. Брюс Уэйн мог в равной степени прямо сейчас вводить этих людей в заблуждение, чтобы потом лишить крова, а мог, напротив — уговаривать принять помощь, позволить сделать их жизнь более сносной, причём таким образом, чтобы они сами не чувствовали себя обязанными. Никакого третьего варианта, никакой альтернативы. Он был либо святым, либо чудовищем. Брюс во время своей речи не смотрел на Кларка, и Кларку казалось, что он делает это нарочно. Что на его монолог об инвестициях накладывается ещё один, вытекающий из контекста: «Может быть я монстр, может быть нет. Что думаешь?» Кларк ничего не хотел думать. Он оказался здесь, потому что желал узнать историю Дэмиена Уэйна и потому что пытался найти Бэтмена. Брюс Уэйн был просто переменной фигурой, и хотя было бы неплохо узнать, какую роль Брюс отводит ему самому, Кларк больше не намерен был играть в эти шарады. Достаточно. Он уже хотел подняться — распрощаться с этими милыми людьми, извинится за то, что покидает их так рано. Потому что, в конце концов, в его присутствии здесь не было никакого смысла; он не был другом «Джона» и не должен был прохлаждаться тут, пока летучая мышь, очевидно, выползала на ночную охоту. Но в тот момент, когда он уже решился прервать Брюса, кое-что произошло. Ступенька под тяжёлым ботинком жалобно скрипнула, затем ещё одна. Обычно Кларк отфильтровывал посторонние звуки, просто чтобы не свихнуться от постоянного потока информации, но сейчас он слишком расслабился, и потому обнаружил новоприбывшую группу мужчин только тогда, когда они уже поднимались по лестнице. Их было пятеро. У того что шёл первым, очевидно, разболталась кобура, и пистолет тяжело хлопал по бедру на каждом шаге.