Dragonpie

— Кровь на снегу, — сказала Фиора Лоран. — Какая пошлость. Ясное дело, крови пока никакой не было, и выпавший за ночь снег пятнали только четыре цепочки следов, но взгляд Фиоры был затуманен: воображение и большой дуэльный опыт подсказывал ей, что очень скоро это изменится. Черный, белый и синий — пока что в мире не было места другим цветам. Едва рассвело, но все теплые краски уже исчезли с неба, темные стволы потерявших листву деревьев отбрасывали мягкие синеватые тени на снег и высокую стену, окружавшую дворцовый комплекс. Парк в верхнем городе — излюбленное место для дуэлей офицеров армии и королевских гвардейцев, — казалось, был создан специально для того, чтобы цвет демасийского дворянства убивал друг дуга в подходящих условиях. Аллея, делившая парк на две части, упиралась в невысокий и узкий обелиск, изъеденный стершейся от времени вязью имен, перед которым, будто нарочно, оставили ровную пустую площадку, идеально подходящую для того, чтобы выяснять отношения на клинках. Распорядитель дуэли — Фиора называла его имя, но оно тут же вылетело у Шиваны из головы — достал часы, глянул на них и нахмурился. — Семь минут, — сказал он. — Если они не появятся через семь минут, дуэль можно считать оконченной — в вашу пользу. Шивана рассеяно кивнула. Она ни секунды не сомневалась, что Барроу придет — не могло все закончиться так просто. Лекарка из Королевского Госпиталя, приглашенная в качестве врача, поплотнее запахнулась в плащ. На ее лице читались скука и нетерпение, она явно хотела поскорее засвидетельствовать смерть одного из дуэлянтов и вернуться к настоящей работе. — Четыре минуты, — заметил распорядитель, когда в конце аллеи появились две фигуры: Барроу и Аддерли. Шивана смотрела, как они приближаются — нарочито медленно и неторопливо, словно были уверены, что дойдут до места дуэли точно вовремя. Как будто специально просчитали, когда им нужно придти, чтобы не опоздать. Ясно представилась Леда Аддерли, в ночь накануне меряющая аллею шагами, тщательно высчитывая момент, в который они с Барроу должны появиться. В пору было смеяться — только вот Шиване было совсем не смешно. Дестин поприветствовал всех, отдал Леде плащ и занял свое место. Он поймал взгляд Шиваны и улыбнулся — дерзко, презрительно, — уверенный в своей скорой победе. Она отвернулась — не хотела лишний раз злиться: все присутствующие понимали, что у нее практически нет шансов против Барроу. Поддаться эмоциям означало заранее расписаться в своем поражении. Распорядитель и секунданты улаживали последние формальности: проверяли оружие, обменивались какими-то бумагами. Ритуальные танцы перед убийством — пожалуй, люди не так уж сильно отличались от драконов. Наконец, распорядитель выступил вперед. — По традиции, я должен спросить вас, милорд Барроу, не желаете ли вы решить дело миром и принять извинения оппонента? — Не желаю. Распорядитель кивнул — никто и не ждал другого ответа. Перед Шиваной возникла Фиора, державшая в руках открытый футляр с оружием. Шпага и кинжал легли в ладони — и показались ей неожиданно тяжелыми. — Дуэль будет длиться до смерти одного из оппонентов, — тем временем продолжал распорядитель. — В случае ранения, потери оружия или падения, поединок будет остановлен. Услышав команду «стоп» оба обязаны опустить оружие и отойти друг от друга, иначе вмешаются секунданты. Он окинул взглядом дуэлянтов, уже занявших свои позиции, и скомандовал: — Начинайте! Шивана ждала, что Дестин сразу бросится в бой, но он медлил. Вместо этого, он начал смещаться вправо — плавными, осторожными шагами. Шивана повторила его движения, не отрывая взгляда от оружия Дестина — боялась пропустить выпад. Он резко выбросил руку вперед, шпаги соприкоснулись — совсем легонько, но это заставило ее отшатнуться. Дестин рассмеялся Шиване в лицо. — Ты и пяти минут не продержишься, — пообещал он и обрушил на Шивану град ударов. Она едва успевала отбивать выпады и уклоняться. Казалось, шпага в руке соперника превратилась в живое существо, жадное до чужой крови — стремительное, легкое, смертоносное. Кинжал Дестин почти не использовал, похоже, ждал подходящего момента. Все, что она могла — обороняться и отступать, и она отступала — шаг за шагом, шаг за шагом. Наконец, Шивана поняла, чего добивается Барроу — он хотел, чтобы она вышла за границу площадки, что тоже считалось за поражение. В первую очередь он хотел ее опозорить, и лишь во вторую — убить. Ни один из этих вариантов Шивану не устраивал. Она знала, что Барроу лучше нее владеет оружием, что ее шансы ничтожны — но сдаваться она не привыкла. Даже загнанная в угол навязанными условиями поединка, Шивана собиралась победить. Она надеялась на свою выносливость, надеялась, что подержится достаточно долго, чтобы Дестин начал ошибаться, но теперь понимала, что он просто не даст ей времени осуществить этот план. Еще пара выпадов, еще несколько шагов назад — и поединок закончится. Шивана резко ушла право, бросилась вперед. Никакого умения — голая сила и мощь. Барроу легко отбил ее выпад, инстинктивно вскинул левую руку, и плечо Шиваны обожгло болью. — Стоп! — гаркнул распорядитель. Барроу нехотя опустил оружие, Шивана поймала его взгляд и улыбнулась. «Ты сделал то, что хотела я» — говорила эта улыбка, и в глазах Дестина мелькнуло понимание, через мгновение превратившееся в злость. К ним, все еще кутаясь в плащ, спешила врач. — Легкое ранение, — сказала она, осмотрев свежий порез. В голосе лекарки звучало недоумение, и Шивана знала его причину: ее тело было выносливее, чем у обычного человека, и регенерировало гораздо быстрее — кровь, вместо того чтобы щедро расплываться по ткани мундира, уже начала запекаться. — Можно продолжать! — На позиции, — скомандовал распорядитель, и, дождавшись когда дуэлянты вернутся, продолжил: — Начинайте! В этот раз Барроу не стал рисоваться и тратить время на угрозы, а молча бросился в атаку. Его выпады стали непредсказуемы, он больше не гнал Шивану к краю площадки, а просто старался ранить. Пока ей удавалось отбиваться, но было совершенно ясно, что прошлую схватку Дестин провел вполсилы. Теперь же он явно не собирался повторять эту ошибку. Снег под ногами давно превратился в грязь, каждый шаг мог привести к падению, каждый выпад Барроу грозил стать для Шиваны последним. В животе похолодело, страх пополз вверх по позвоночнику: одно дело понимать, что тебе предстоит смертельный поединок, и совсем другое — слышать и чувствовать, как считанных сантиметрах от тела звенит демасийская сталь. Ныло раненое плечо, клинки с каждой секундой делались все тяжелее. Рано или поздно она ошибется. Она ошибется — первой. — Пять минут, — одними губами прошептал Дестин, и Шивана почувствовала, как страх сменяется яростью. Она не позволит себе умереть. Не здесь, не так. Ее пальцы превратились в когти — всего на мгновение, за которое она смогла вернуть самообладание — но это случилось, и Шивана едва смогла удержать оружие в руках. Барроу сбился с ритма, замер — и по его расширившимся зрачкам Шивана поняла, что он успел это заметить. Она атаковала, не дав ему опомниться, выбросила руку с кинжалом вперед... и почувствовала, как лезвие рассекает пустоту. — Стоп! Они опустили клинки раньше, чем оба осознали, что никакого ранения не было. Раньше, чем поняли, что команду дал вовсе не распорядитель. — Я приказываю остановить эту дуэль, — сказал наследный принц Демасии, Джарван Четвертый. Ни Шивана, ни Дестин не слышали, как он подошел. Просто возник, будто из ниоткуда, посреди площадки — без плаща и оружия, непривычно злой и привычно решительный. Барроу вскинулся, собираясь что-то ответить, но его опередил распорядитель: — Дуэль законна, ваша величество. Никто не вправе ее останавливать. — Хорошо, — сказал Джарван и неожиданно положил руку Шиване на плечо. — Сим объявляю, что эта женщина находится под моим покровительством. Если милорд Барроу все еще считает себя оскорбленным, я приму вызов вместо нее. Джарван взял шпагу из ослабевшей ладони Шиваны, шагнул вперед и направил оружие на Барроу. В наступившей после его слов тишине раздался чей-то смех. Смеялась Фиора Лоран. — Браво, ваше высочество! Умно, очень умно, — она отвесила Джарвану поклон, выпрямилась, обвела всех взглядом. — Никогда не думала, что скажу это, но иногда наши устаревшие традиции не так уж убоги! Она снова засмеялась, но коротко взгляда Джарвана оказалось достаточно, чтобы ее смех оборвался. — Милорд Барроу? — повторил принц. — Я... я не могу, — Дестин попятился, едва не поскользнувшись на подтаявшем снеге. — Я не могу вызвать Вас, ваше высочество, ведь Вы — особа королевской крови. — Верно, королям запрещено драться на дуэли, — неожиданно мягко согласился Джарван. — Но я не — не король, я такой же дворянин, как и вы, милорд. — Что происходит? — шепотом спросила Шивана у Фиоры. — Принц спасает тебе жизнь, — пояснила Фиора. — Это очень старый закон, член королевской семьи может объявить себя покровителем женщины, если ее больше некому защитить. — Я сама могу себя защитить! — прошипела Шивана. — Не в этот раз, и мы обе об этом знаем, — Фиора покачала головой. — Тише! Джарван Лайтшилд смотрел на Дестина Барроу, и Дестин Барроу отвел глаза и швырнул оружие на землю. — Я отзываю вызов. — Превосходно, — Джарван отдал свою шпагу распорядителю, развернулся и пошел по аллее к выходу из парка. Шивана почувствовала, как ярость, которую она с трудом подавила несколько минут назад, возвращается с новой силой. Вот только направлена она была вовсе не на Дестина Барроу. — Джарван! — крикнула Шивана, но он даже не обернулся. Это разозлило ее еще больше. Она отбросила кинжал и пошла за ним, не замечая, как лица демасийцев передернуло от такой фамильярности. А если бы и заметила — ей было бы наплевать. Догнать его Шивана смогла только в самом конце аллеи. Снова позвала по имени, но Джарван только коротко обернулся через плечо и молча прибавил шаг. На несколько секунд их глаза встретились, и Шивана узнала этот взгляд, она видела его раньше, в Ренуолле, так Джарван смотрел на солдата, пытавшегося не пустить их в крепость. Он тоже злился, и злился на нее. Все еще сохраняя гневное молчание они поднялись по лестнице, отделявшей Цитадель Рассвета от верхнего города, пересекли площадь, вошли во дворец. Шивана мельком отметила изумление на лицах гвардейцев, стоявших у входа: то ли им непривычно было видеть принца в таком состоянии, то ли они удивлялись, увидев ее живой — Шивана даже не сомневалась, что слухи о дуэли мгновенно разлетелись по всему полку. Остановился Джарван только когда за ними захлопнулась дверь его личных покоев. Он резко развернулся, собираясь что-то сказать, но Шивана его опередила: — Что ты себе позволяешь? — Что я себе позволяю? — Джарван, кажется, даже растерялся от неожиданности. — Я тебя спас, если ты не заметила. — Я не просила тебя вмешиваться! — Если бы я не вмешался, Барроу бы тебя убил. — Ты так в этом уверен? — Шивана сложила руки на груди, прижалась спиной к стене, гордо вздернула подбородок. — Я убила дракона, что я, с человеком не справлюсь? Джарван отступил на шаг назад, окинул ее внимательным взглядом и очень спокойным голосом спросил: — Сколько уроков успела дать тебе Фиора Лоран? Пять? — Три, — ответила Шивана. — Три! Дестин Барроу учился фехтованию у ее отца с пяти лет, и, поверь мне, прошлый глава дома Лоран был отличным учителем. Барроу — хороший фехтовальщик, один из лучших в гвардии, тебе вообще не стоило с ним связываться. Шивана выдохнула сквозь зубы. Он был прав, но это только разозлило ее еще сильнее. Джарван отвернулся к рабочему столу, упер ладони в столешницу, будто разложенные на ней бумаги занимали сейчас все его внимание. Дверь за его спиной была приоткрыта, за ней виднелся кусочек спальни и неубранная постель. Его разбудили, поняла Шивана. Кто-то разбудил его, рассказал про дуэль, и он помчался меня спасать, даже плащ не надел. От этого открытия — и от чувства собственной неблагодарности — ей сделалось тошно, но она не могла остановиться. — Все равно, — упрямо сказала Шивана. — У меня был шанс ним справиться. Я должна была разобраться с этим сама. — Каким образом? Шивана пожала плечами, прекрасно зная, что Джарван сейчас не может этого видеть. — Плюнула бы в него пламенем? — продолжал он. — В дракона бы превратилась? — Да хоть бы и так! — Тогда бы тебя все равно убили. Не Барроу — так кто-то другой, весь город ополчился бы на тебя. — Ну да, это же Демасия. Как я могла забыть, что здесь не любят чудовищ? — Ты не чудовище! — Джарван оказался рядом в одно мгновение. Еще секунду назад он стоял у стола, и вот уже нависал над Шиваной, глядя на нее сверху вниз. — Но я не могу объяснить это каждому из них. И я не хочу, чтобы тебя убили, на дуэли или потому что ты — это ты. Он прижался лбом к ее лбу и повторил: — Я не хочу чтобы тебя убили. — Почему? — спросила Шивана, но Джарван молчал. — Почему тебе это так важно? Давай же, ответь, подумала она. Ответь мне. И он ответил. Шивана много раз видела, как люди целуются, но никогда не думала, что одного лишь прикосновения чьих-то губ может быть достаточно, чтобы выбить почву у нее из-под ног. Ей казалось, что она падает, и одновременно — что сейчас взлетит, без всяких крыльев, просто потому, что стала легче самого воздуха. Только ладони Джарвана, скользившие по ее телу, напоминали, что она еще здесь, что она еще существует — его прикосновения одновременно удерживали Шивану в реальности и выбивали из нее. Она отстранилась на миг, чтобы глотнуть воздуха, и не почувствовала привычной уже скованности. — Что ты делаешь? — Расстегиваю твой проклятый мундир. Ты против? — Нет. Пока Джарван возился с застежками и пуговицами, Шивана снова поцеловала его — в этот раз ощущение собственной нереальности было не таким сильным, зато она полностью и осознанно наслаждалась им. Она положила руки Джарвану на плечи, легко, осторожно, будто не в силах до конца поверить, что вправе его касаться. Но ладони Джарвана под ее рубашкой, и его губы, медленно, чуть прихватывая кожу, скользившие по ее шее, словно бы говорили: ты имеешь на меня право. Шивана опустила руки, позволяя стащить с себя мундир, но когда с этим было покончено, Джарван замер и отстранился. — Ты ранена, — сказал он, осторожно касаясь пальцами прорезанного рукава рубахи. Пятно запекшейся крови было совсем небольшим, но этого оказалось достаточно, чтобы его отрезвить. — Прости, я не заметил этого раньше. — Это просто царапина. — Просто царапина, — передразнил Джарван. — Если бы я не знал, кто ты на самом деле, подумал бы, что ты коренная демасийка. Отруби голову любому из нас, и он успеет прохрипеть, что это просто царапина, прежде, чем умрет. Шивана рассмеялась и одним движением оторвала рукав, обнажая рану. — К счастью, я дракон, а мы не такие хрупкие, как люди, — сказала она. — Смотри, почти затянулось. Шивана преувеличивала: рана даже не начала заживать, но кровь уже запеклась на ней плотной корочкой — порез и правда был неглубокий. — И не болит? — Не болит, — солгала Шивана. Конечно, плечо болело — но это было последнее, что ее волновало прямо сейчас. — Так что не бойся, что я испачкаю кровью твою постель. — Мою... постель, — повторил Джарван. Его скулы закаменели, и Шивана на миг испугалась, что все испортила своей прямотой. — Что, слишком прямолинейно? — Да нет, — Джарван рассмеялся, как ей показалось — даже с облегчением. — В самый раз. Когда они избавились от одежды (правый сапог долго не хотел сниматься, и Шиване пришлось разорвать шнурок, чтобы стащить его с ноги), она почувствовала, что к ее желанию примешивается смятение. Шивана знала, чего хочет, но все ее инстинкты, все порывы были драконьими — вряд ли кровавая схватка с обязательным применением когтей и зубов входила в человеческие ритуалы. Шивана не хотела сделать что-то не так. Поэтому она сделала то, что казалось ей единственно верным: доверилась Джарвану и последовала за ним — как было уже много раз. Они никогда не были так близки, но ее тело знало его тело — по десяткам тренировок, за которые они научились чувствовать и предугадывать движения друг друга, мысли друг друга. Желания друг друга. Но то, что происходило сейчас было прекраснее и гораздо приятнее любых тренировок. Все было знакомо, и вместе с тем совершенно по-новому. Губы и руки, прикосновения и движения, запредельный уровень близости. Мелькнула сумасшедшая мысль — что будет, если она потеряет над собой контроль? И Шивана потеряла его — но ничего страшного не случилось. Джарван был рядом, был с ней, был в ней, и новое, ни на что не похожее чувство разгоралось внутри нее, сильнее чем драконье пламя, ярче, чем солнце — но Шивана не боялась сгореть. Когда все закончилось, когда они расцепились, откатились друг от друга — мокрые, тяжело дышащие, все еще немного шокированные тем, что случилось — тем, что это все-таки, наконец, произошло, Шивана рассмеялась — легко и радостно, просто от того, что была счастлива в эту секунду. Джарван поймал ее руку, поднес к губам, поцеловал запястье — и Шивана засмеялась снова, от того, что его щетина щекотала ей кожу. — Побрейся, твое высочество, — сказала она. — Тебе же нельзя показываться подданным в неподобающем виде. Джарван отпустил ее руку, приподнялся на локте. — Ты ужасно фамильярна, — нарочито строго сказал он. — Даже хуже, чем в той деревне. — Не стоило бросать меня одну в этом городе, — Шивана провела пальцами по шраму под его ключицей. — Нахваталась тут всякого. — От кого? — От одной разведчицы. Но ведь тебе это нравится, принц. Нравится, что я смотрю на тебя, и вижу человека, а не твой титул и не двадцать поколений твоих благородных предков. — Двадцать! Ты мне льстишь! Не так уж их и многого, — он изобразил задумчивость. — Всего-то шестнадцать. Кстати, о предках. Джарван снова взял ее за руку, посмотрел в глаза и сказал: — Я, Джарван, семнадцатый в роде Лайтшилдов, клянусь тебе, Шивана, что последую за тобой, куда бы ты ни пошла, и буду хранить тебя от беды, от пламени и от смерти. Должно быть, он ожидал на свои слова любой реакции, кроме этой: Шивана испуганно отдернула руку и резко села. — Ты не должен был этого говорить, — выдохнула она. — Ты хоть знаешь, что это значит? — Знаю, — Джарван тоже сел, потянулся к Шиване, но она отодвинулась. — Люди давно изучают драконов, и некоторым удается добиться в этом успеха. Это одна из драконьих клятв... — Да, это клятва, — глухо сказала Шивана. — Клятва, которая дается раз в жизни, и это не просто слова. — Но ты сказала мне их. В Ренуолле, когда мы победили Ивву. Так ты связала свою жизнь с моей. — Да, но... Ты не можешь так клясться. — Потому что я не дракон? — Потому что ты — принц. Я была свободна, а ты уже связан — своим долгом перед страной. Я просто не могу принять твою клятву. — А, так можно было отказаться? Шивана улыбнулась, но глаза ее были серьезны. Она встала с постели. Джарван молча смотрел, как она одевается: белье, рубашка без рукава, штаны, сапоги — правый, с разорванным шнурком, все норовил сползти с ноги — и, наконец, мундир. Гвардейский мундир, снова застегнутый на все пуговицы. — Я должна уйти, — сказала Шивана. Яркое солнце било ей в спину, мешая разглядеть выражение лица. — Из города. Я сойду с ума, если не сделаю этого. Прости. Джарван молчал. — Меня не будет несколько дней, и если меня выгонят за это из гвардии — пусть будет так. — Но ты вернешься? — наконец спросил Джарван. Шивана дернулась, будто собиралась обнять его, но передумала. Вместо этого она кивнула и просто ответила: — Я вернусь.