Взаимопомощь

      Быть президентом студенческого совета — все равно, что быть любимцем учителей. Это означает, что у тебя есть некая особая привилегия: прогуливать уроки, когда вздумается, прикрываясь якобы неотложными делами; отказываться от проектов, например, по биологии, ссылаясь на невероятную загруженность; а еще можно уединиться в комнате совета, закрыться на ключ и спокойно уснуть — все равно никто ничего не узнает. Живешь себе припеваючи, никаких забот, одни сплошные плюсы.       Так, по крайней мере, Чану говорили, когда он вступал в студсовет. И он подумал тогда, что это не так уж и плохо, повелся на пустые слова и поверил в искренность старших ребят, соблазнившись их рассказами о том, как прекрасна их жизнь в качестве членов совета. Наивный первогодка, он тогда и не догадывался, что реальность окажется совсем иной.       Быть президентом студенческого совета на самом деле — это настоящий ад. Да, учителя к тебе благосклонны, но не потому, что ты их любимец, которому все сходит с рук, а потому, что ты — незаменимый мальчик на побегушках. Каждый гоняет тебя по всяким делам: вот это распечатай, вон то напиши, а еще сходи в архив, проторчи там весь вечер и среди тысячи записей найди какую-то жалкую потрепанную газетенку. Ну и что, что у тебя дел много? Ты должен успевать, Чан-и, ты ведь президент.       Бан уже вешаться был готов, честное слово. Хоть в том самом архиве, на собственном школьном галстуке. Главное, чтобы перестали уже мозг есть. За все время своего пребывания на посту президента, парень стал чуть ли не самым верующим человеком на свете, без конца молясь всем известным богам, даже египетским, чтобы нагрузки было меньше и ему дали уже отдохнуть.       Сегодня был тот самый день, когда молитвы были услышаны. Никто на удивление не гонял Чана по всей школе, толпы школьников не устраивались перед дверью студсовета с кучей бумажек, действуя Минхо на нервы. Даже Уджин спал себе спокойно в библиотеке. Это был самый спокойный и свободный день за последние года два, так точно. Чан был доволен и в приподнятом настроении гулял по абсолютно пустым коридорам с легкой улыбкой на губах. Сейчас шел последний урок, половина школы ушла уже домой, другая сидела на занятиях. В стенах здания царила приятная для ушей и мозга тишина. Чана радовало прекрасное ощущение свободы и он даже негромко напевал себе под нос какую-то веселую песенку.       Проходя мимо одного из классов, где была открыта дверь, парень заглянул внутрь (это было его самой большой ошибкой) и заметил стоявшего у учительского стола высокого парня и ругавшего его взрослого мужчину. Этого учителя Чан узнал сразу — мистер Пак, весьма строгий, но довольно приятный педагог, однако к несчастью один из самых больших любителей гонять студсовет по всяким мелким делишкам. Поэтому Бан, едва увидев его, постарался сразу же смотаться отсюда побыстрее, чтобы его никто не заметил. Однако стоило ему развернуться, как вдруг за спиной тут же раздался знакомый голос: — О, Бан Чан! Подойди сюда, будь добр.       Ну вот, конец выходному. Чан поднял глаза к потолку, мысленно сокрушаясь. Черт, все ведь так хорошо начиналось, какой из всех богов, которому он молился, его невзлюбил? Накричавшись про себя о вселенской несправедливости, парень медленно досчитал до пяти и натянул-таки дружелюбную улыбку на лицо, быстрым шагом возвращаясь назад в злополучный класс с абсолютно невинным видом. — Да, мистер Пак? Вы меня звали?       Парень у учительского стола обернулся и Чан мгновенно понял, кто это был. Несложно узнать звезду школы, вообще-то. Капитан команды по футболу, призер соревнований по плаванию, да и в целом просто настоящий красавец — Хван Хенджин. Когда ты президент студенческого совета, приходится запоминать всех учеников и хоть какие-то данные о них. О Хенджине Чан запомнил то, что тот звезда спорта и любимец учителя по физкультуре (что удивительно, поскольку этот неприятный мужик испытывал непреодолимую ненависть ко всему человечеству в целом), а еще что он безумно популярен среди учеников, в особенности среди представительниц женского пола. Однако было конечно же и то, на что школьные сплетни никакого внимания не обращали, ослепленные славой и красотой спортсмена — ужасные оценки, безумно низкая успеваемость. Хван — головная боль всех преподавателей, что пытались его как-то вытянуть, уважая спортивные достижения, но проваливались с треском.       Сам парень тем временем наблюдал за Чаном в загадочном молчании. Хмыкнув каким-то своим мыслям, он лишь кивнул президенту в знак приветствия и вновь отвернулся. Даже не поклонился старшему, вот ведь засранец. — Звал, — сказал наконец мистер Пак, напоминая о себе. — Ты ведь знаком с Хенджином? — Формально не очень, — коротко ответил Чан. — И ты, как президент студсовета, разумеется знаком с его успеваемостью, верно? — продолжил учитель. Хенджин громко и показушно фыркнул на эти слова, еще и закатывая при этом свои глаза. Ну вот серьезно, засранец, ему бы не помешала хорошая такая взбучка. — Да, — произнес Чан, стараясь игнорировать свое внутреннее возмущение и уже догадываясь о том, что именно его попросят сделать. Ему эта идея уже не нравилась. — Так вот. Несмотря на то, что я его классный руководитель, вытягивать его я уже не могу. У этого молодого человека совсем все плохо с оценками сейчас. И знаешь, я тут подумал… — Хенджин вновь раздраженно закатил глаза, а Чан мысленно заорал «НЕТ», — …что ты мог бы немного научить его. Меня он не понимает, уверен, любого другого учителя тоже. Не знаю, может если объяснять ему будет кто-то его возраста, то он хоть немного прислушается? — Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь вообще нет! Выставляете тупым идиотом, — возмутился Хенджин, наконец подавая голос. — Ты тоже всех учителей идиотами выставляешь на занятиях, возвращаю тебе должок, считай, — парировал учитель, смерив ученика строгим взглядом. — Видите ли, мистер Пак… У меня много других дел, сами понимаете… Совершенно нет никакого времени… — принялся неловко бормотать в ответ со всем отчаянием Чан. Учитель понимающе кивнул, а затем жестом попросил Хенджина выйти из класса и подождать снаружи. Хван в ответ слишком пафосно закинул рюкзак на плечо и вышел, напоследок театрально хлопнув дверью.       З а с р а н е ц. — Послушай, Чан. Я понимаю твое нежелание заниматься репетиторством этого болвана. Характер у него весьма… — Вы правы, — кивнул Бан, давая понять, что он понял и продолжать мистеру Паку не обязательно. Ничего цензурного он все равно придумать не смог бы, чтобы описать, насколько отвратительный был у Хенджина характер. — Но мне нужна помощь. Его могут исключить из школы. Сам знаешь, с такой успеваемостью… — тяжко вздохнул преподаватель. Чан понимал, что тот волнуется за своего ученика и уже наверняка порядком устал с ним возиться. Все же быть классным руководителем весьма тяжелая участь, особенно, если в твоем классе учится такой засранец, как Хван Хенджин. — Ты ведь всю школу знаешь, Чан. Я прошу тебя. Найди кого-нибудь, кто сможет подтянуть его по учебе. — Хорошо. Я постараюсь что-нибудь придумать, мистер Пак, — согласился в итоге Чан, сдаваясь перед усталым видом учителя. Совсем не по-человечески будет отказать ему, учитывая, как много он намучился. Мужчина в свою очередь тут же расплылся в благодарной улыбке. — Спасибо. Я надеюсь на тебя.       Чан вышел из класса и тут же заметил Хенджина в коридоре. Тот стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами и наушниками в ушах. Музыка, звучавшая в них, видимо, полностью захватила его: парень едва заметно качал головой в такт. Почувствовав движение рядом, он медленно открыл глаза, встретился взглядом с Чаном и, сняв наушники, неторопливо подошел к нему. — Ну? Что он сказал? — спросил Хенджин, чуть приподняв бровь. — Тебя могут выгнать из школы за низкую успеваемость, — спокойно ответил Чан, стараясь не выдать раздражения. Хотя внутри все кипело. Ну почему ему приходится задирать голову, чтобы говорить с этим младшим? И куда он вообще так вырос? — М-да. Хуево, — протянул Хенджин лениво, будто не осознавал, насколько серьезна ситуация, в которой он оказался. В этот момент Чан почувствовал, как ладонь сама просится в дело. Без раздумий он отвесил Хенджину подзатыльник. — Выражаться научись, — пробормотал он, разворачиваясь на носках и неспешно уходя. Хенджин остался на месте, потирая затылок с обиженным видом, но через несколько мгновений все же удрученно поплелся следом за старшим. — Итак, президент. Что мы будем со мной делать? — Мы — ничего. Я не брал на себя ответственность за тебя. Сейчас найду подходящую кандидатуру и скину тебя на него, — спокойно ответил Чан, мысленно перебирая всех учеников школы и уже подбирая бедных жертв, на чьи головы свалит это «счастье». — На него? Ну, а может все же лучше на нее? — растянул Хенджин свои пухлые губы в ехидной ухмылке. — Найди мне какую-нибудь милую ботаничку. Мы с ней очень хорошо позанимаемся.       Чан не выдержал и влепил Хенджину еще один подзатыльник. Господи, всего какие-то жалкие пару минут, а этот Хван Хенджин успел вывести его, абсолютно уравновешенного президента студсовета, до такого состояния, что он опустился до насилия. Единственным человеком, которому раньше удавалось достигнуть подобного результата, был Минхо, его секретарь. Но даже он не сравнится с этим наглым спортсменом. Чан мысленно уже сочувствовал тому, кому однажды придется взвалить на себя этот ходячий хаос. — О девушке даже не думай, — рыкнул он, бросив на Хенджина строгий взгляд. — Тебе нужна крепкая мужская рука, которая силой вбьет все формулы в твою пустую голову.       Пока они шли куда-то вместе, Чан даже не задумывался, куда именно направляется. Все, чего он хотел, — уйти подальше от мистера Пака, чтобы не слушать очередной поток просьб.       Ноги сами собой привели его к спортзалу, где сейчас шел урок физкультуры для какого-то класса. Любопытство взяло верх, и Чан решил заглянуть внутрь. Подойдя к двери, он осторожно приоткрыл ее. Хенджин, словно хвостик, последовал за ним, что вызывало массу вопросов, но Чан предпочел их игнорировать. Впрочем, вероятно, Хвану, как главному спортсмену школы, тоже было интересно взглянуть на остальных — тех, кто не обладал таким природным талантом, как он.       Эти двое стояли у двери спортзала, наблюдая за происходящим исподтишка, стараясь не попасться на глаза учителю. Сегодняшнее настроение тренера Юна явно оставляло желать лучшего: он гонял бедных учеников по залу с такой яростью, что те уже едва держались на ногах. Они выглядели так, будто готовы упасть от усталости прямо на беговой дорожке, но тренер все не унимался, крича: «Еще круг, слабаки!». Даже Хенджин, которого было трудно пронять, почувствовал жалость к этим замученным ребятам. Что уж говорить о Чане.       Вдруг взгляд Бана зацепился за знакомую макушку среди толпы. Он прищурился, пытаясь разглядеть получше. Ах, точно! Это же Сынмин — добрый и ответственный парень, который часто помогал ему с делами студенческого совета. Чан даже однажды предлагал ему занять место президента, но Сынмин вежливо отказался, сославшись на необходимость сосредоточиться на учебе.       У парнишки большие цели на будущее — он собирается поступить на стипендию в самый престижный университет Сеула. Чтобы достичь этой цели он учится в несколько раз больше, чем другие. Как рассказывали, в этот университет было невозможно поступить с низкими оценками, даже если проблема всего в одном предмете. Чтобы получать финансирование на обучение, нужно быть отличником на все 100%. Поэтому Сынмину приходилось крайне тяжело. Особо спортивными навыками он не обладал, вместо пробежек и тренировок он лишь часами выписывал формулы по химии, так что по физкультуре в аттестат грозила пойти низкая оценка и сорвать все планы на поступление.       «Немыслимая несправедливость», — подумал Чан, наблюдая за ребятами. Преуспеть и в учебе, и в спорте одновременно — задача, неподвластная большинству. Конечно, есть счастливчики, которым удается абсолютно все, но таких единицы на миллион. Для остальных же это практически ад, ведь каждый обычно развивается в чем-то одном.       Вот два ярких примера перед ним. Хван Хенджин — прирожденный спортсмен. С его выдающимися физическими способностями, скоростью, силой и координацией он заслуженно считается звездой школы. Однако оценки в дневнике оставляют желать лучшего, и он отчаянно балансирует на грани исключения.       А вот Ким Сынмин — полная противоположность. Гениальный ум, феноменальная память, выдающиеся результаты на экзаменах. Учителя им восхищаются, он всегда прилежен, аккуратен и пунктуален. Но физически он совершенно не подготовлен: неуклюжий, быстро выматывается, и его тело никак не способно выдерживать серьезные нагрузки. И вот, из-за физкультуры, у него в аттестате может появиться низкая оценка, которая перечеркнет мечты о престижном университете и внушительной стипендии. Бедный парень.       «Обменяться бы этим двоим навыками. Было бы идеально», — посетовал мысленно Чан. И тут его голову постигла просто гениальная идея. Только лампочки над немного кудрявыми волосами не хватало.       А что, если эти двое помогут друг другу? Щупленький отличник поможет спортсмену-двоечнику с учебой, а тот взамен поднатаскает его в спорте. Взаимопомощь может помочь убить двух зайцев одним выстрелом.       Вот только… А как сами парни на это отреагируют? И не убьют ли вместо зайцев друг друга?