Взаимопомощь

      Та самая лампочка над головой Чана временно погасла, когда вдохновленный настрой прервал громкий крик тренера Юна, раздавшийся по всему спортзалу. Мужчина орал на учеников, называя их слабаками и пророча, что в армии им точно не поздоровится. Вдобавок он объявил, что скоро будет зачет по физкультуре, и, если они не хотят видеть в документах постыдное «неудовлетворительно», им стоит выкладываться на максимум. А чтобы закрепить свои слова, добавил еще пять кругов в качестве «финального испытания». — Ну это даже для меня перебор. Он их на тот свет отправить решил, что ли? Гребанный тиран, — пробормотал стоящий рядом Хенджин, качая головой.       Чан в панике принялся оглядывать зал, выискивая взглядом Сынмина. Конечно, всем парням сейчас тяжело выполнять эти безумные требования тренера, но для Сынмина, привыкшего к сидячему образу жизни, это было настоящей катастрофой. Бан даже не был уверен, что тот доживет до конца урока. И его опасения лишь оправдываются, когда он замечает истощенную фигурку среди бегущих. Сынмин еле переставлял ноги, лицо было залито потом, а глаза то и дело жмурились от усталости и желания просто остановиться. Но он упрямо продолжал бежать, пытаясь не отставать. От этого зрелища у Чана словно игла кольнула в сердце. — Эй, ты! Хватит халтурить! Не пробежишь и не видать тебе хорошей оценки! Как нормативы сдавать собрался?! — заорал тренер, показывая на Сынмина. Тот молча нахмурился, поджал губы и продолжил бежать на грани своих возможностей.       Чан уже готов был вмешаться, что-нибудь предпринять. Ну нельзя же вот так откровенно издеваться над людьми! Тренер Юн со своим безумным рвением рано или поздно доведет кого-нибудь до беды. И не только Сынмин — вся группа выглядела так, будто вот-вот упадет замертво прямо здесь, в спортзале. Бан решительно направился к тренеру, чтобы спасти несчастных учеников и заодно прочитать Юну лекцию о том, что педагог не имеет права срываться на детях из-за плохого настроения. В довершение он даже планировал припугнуть его статистикой о том, что ежегодно на уроках физкультуры умирают около двухсот детей. Но к его удивлению, его внезапно опередил Хенджин. С его длиннющими ногами это, впрочем, было неудивительно. Парень уверенно подошел к Юну, расплылся в притворно радушной улыбке и весело воскликнул: — Тренер Юн! Рад вас видеть. Как ваши дела?       Тренер, услышав знакомый голос, тут же отвлекся от своих криков. Он повернулся к Хенджину и на его лице мгновенно заиграла почти отцовская улыбка. Настроение учителя заметно улучшилось: складки на лбу разгладились, а суровые брови вернулись в нейтральное положение. Ну еще бы, ведь к нему обратился его любимый ученик. — Хенджин-а! Я тоже рад тебя видеть. Но у нас сегодня нет тренировки. Что тебя сюда привело? — Да ничего особенного. Просто решил зайти поздороваться. Кстати, урок ведь уже заканчивается, правда? Что вы возитесь с этими балбесами? Отпустили бы их, а сами пошли отдохнули. Вам нужно набираться сил для тренировки самых сильных, — произнес Хенджин с милой улыбкой, но едва заметным хитрым блеском в глазах.       Чан, наблюдая за происходящим, не мог не признать, что Хенджин знал, как использовать свое обаяние, чтобы ловко влиять на людей. Он с изумлением наблюдал, как этот наглец, еще недавно хлопавший дверью класса и демонстрировавший свой отвратительный характер, сейчас невинно улыбался и строил из себя пай-мальчика. Удивительно, как у Хенджина получалось так резко сменить маску и выглядеть настолько очаровательно. Чан лишь тяжело вздохнул и в очередной раз сделал в своей голове пометку: никогда больше не доверять людям. Глядя на то, как Хван изображал ангелочка, ему становилось даже как-то не по себе. Кошмар, конечно, но стоило признать — у него это выходило просто идеально. И вот тут-то становилось понятно, почему он так популярен. Как тут не быть в центре внимания, если ты такой обаятельный чертяга? — Да вот, готовлю таких слабаков, как видишь. Приходится, что уж поделать, — засмеялся тренер Юн, и Чан снова поразился. Только что этот мужик орал, брызгал слюной и устраивал настоящий ад, а теперь превратился в добродушного дяденьку, будто из соседнего дома. — Не тратьте зря нервы. Такой выдающийся тренер, как вы, не должен торчать в спортзале допоздна, — вежливо улыбнулся Хенджин, бросая проверенный козырь в игре с педагогами. Лесть. Чан знал, что на учителей с комплексами это действует безотказно — не раз проверял сам. — А знаешь… Думаю, ты прав. Все равно последний урок, — согласился Юн, расплываясь в довольной улыбке. Мужчина буквально светился от похвалы, а затем кивнул с важным видом и засвистел в свисток так громко, что все измотанные ученики мгновенно вздрагнули, а сам Хенджин недовольно поморщился. — Урок окончен! Идите домой. Все равно из вас толку не выйдет.       Будь ребята менее уставшими, они, наверное, закричали бы от радости, но в их состоянии на это просто не хватило сил. Они только слегка кивнули в знак прощания, а затем потащились, а то и почти поползли к раздевалке. Чан наблюдал за этим с искренним сочувствием. Сердце сжалось от жалости к этим несчастным ребятам. — Что ж, тренер. Я пойду, мне еще домой нужно. До свидания, — заявил Хенджин, даже не дав Юну шанса завести свою любимую шарманку о том, каким он был в молодости сильным, выносливым и крутым, в отличие от нынешних «недоумков». Чан сразу понял, что Хван старался как можно быстрее улизнуть, выполнив свою миссию по спасению учеников. Вот это да, жест благородства! Удивительно, ведь Чан всегда был уверен, что Хенджину плевать на остальных. — Хорошо, иди… — начал тренер с заметным разочарованием, но вдруг заметил Чана, стоявшего скромно позади. — О, Бан Чан. А ты что здесь забыл? — Считайте, что меня здесь и не было, — бросил президент студсовета с невозмутимой улыбкой, а затем тут же развернулся и поспешил ретироваться подальше. Хенджин, понятное дело, последовал за ним. — Я впечатлен, Хван Хенджин, — произнес Чан, когда за ними захлопнулась дверь спортзала. — Я знаю, что я потрясающий. Можешь не напоминать об этом, — с усмешкой ответил Хенджин, и все впечатление тут же улетучилось. Чан вспомнил, что перед ним все тот же засранец, пусть и до невозможности очаровательный. — Пойдем, — бросил он сухо, сдерживая порыв снова отвесить младшему подзатыльник. Вместо этого он глубоко вздохнул и возвратил себе над головой ту самую «лампочку». — Куда? — поинтересовался младший, но, не дожидаясь ответа, послушно поплелся за ним. Бан, конечно, вопрос проигнорировал. Впрочем, вскоре Хенджин и сам понял, куда его вели. — Это мужская раздевалка. Ты в курсе? — Я в этой школе побольше твоего учусь, вообще-то, — огрызнулся Чан. Его рука все-таки сдала позиции и он отвесил младшему очередной подзатыльник прямо по макушке.       Они вошли в душное помещение раздевалки, полное народу. Шум тяжело дышащих парней, что пытались восстановить дыхание, стоял гулом в тусклом из-за местами перегоревших лампочек помещении. Все парни, до этого нарезавшие круги в спортзале, сейчас спешили снять с себя пропитавшуюся потом одежду и поскорее уйти домой, чтобы вдоволь отдохнуть. Двое явно лишних в этой компании же старались обойти полуголые тела. Хенджин искренне не понимал, что от него хотел Бан и что они вообще в целом здесь делали. По окончании уроков он думал как можно быстрее свалить домой, а вместо этого сейчас шел за президентом студенческого совета, который кого-то искал в мужской раздевалке. Странно? Не то слово.       Чан тем временем разыскивал только одного человека в этой толпе и остальных даже не замечал, хотя некоторые ученики, узнав его, даже кланялись, выражая уважение. Наконец Бан все же заметил знакомую макушку и уверенной походкой пошел к сгорбившейся фигуре. Сынмин уже успел переодеться из спортивной формы в привычную школьную. Парень согнулся пополам, уперевшись руками в дрожащие колени, и тяжело дышал, жмуря глаза от невыносимой боли в легких. С его мокрых волос капали капли воды, которой он, видимо, облился, чтобы хоть немного освежиться, а сам весь вид так и кричал о том, что еще немного — и он здесь коньки откинет точно. Бан громко цокнул и в несколько шагов преодолел расстояние между ними, заботливо положив руку на плечо и слегка сжав. — Эй, Сынмин. Ты в порядке?       Парень сперва вздрогнул всем телом, а затем поднял голову и посмотрел на старшего перед собой. Несмотря на тусклость помещения, сразу стало заметно, что взгляд у него был мутный, расфокусированный и до невозможности усталый. — Чан хен? Что ты… — пробормотал тихо он, все еще стараясь привести дыхание в норму. — Ты в порядке? — повторил свой вопрос Чан, хмурясь сосредоточенно и рассматривая младшего на случай, если ему вдруг совсем станет плохо. Медпункт в это время еще должен был быть открыт.       Хенджин, стоявший чуть в стороне, с интересом рассматривал незнакомца перед собой. Тот был достаточно высокого роста, но на вид все равно немного ниже самого Хвана, к тому же немного худоват. Вроде бы ничем таким не выделяющийся обычный паренек, таких вон половина школы ходит. Но что-то в нем такое невольно притягивало взгляд. Может, это был красивый разрез глаз, в которых скрывалась тонкая, почти неуловимая решимость. А может, дело было в крохотной родинке на щеке, придающей всему его облику трогательную утонченность. Что бы это ни было, Хенджин никак не мог отвести взгляд, находя в этом, казалось бы, простом парне что-то неуловимо притягательное. — Да, все хорошо, — наконец выдохнул Сынмин, постепенно приводя дыхание в порядок. Он выпрямился, чуть покачнувшись, и облокотился спиной о шкафчик. — Дай, пожалуйста, мои очки, хен. Они на скамейке лежали. — Ты снова не спал всю ночь? — спросил Чан, поднимая с деревянной поверхности аккуратную оправу и протягивая её младшему. — Готовился к контрольной по химии, — честно ответил Ким, надевая свои круглые очки. Хенджин в это время бесцеремонно рассматривал его с головы до ног. Чем больше он смотрел, тем больше подмечал интересных деталей в этом на первый взгляд обыкновенном, ничем не примечательном пареньке. А ведь он и правда был миленький. А с этими очками так и вовсе.       Но каким бы милым ни был этот плюшевый ботаник, перспектива побыстрее уйти домой манила Хенджина гораздо больше. Все это его совершенно не интересовало. Ну миленький, и ладно, счастья им с Чаном. Только вот причем здесь Хван? Последний урок закончился, все уже давно разошлись по домам, а он почему-то торчал в этой душной раздевалке, наблюдая за их романтической сценкой. Идея простоять здесь еще хотя бы минуту, смотря на этих голубков, ему не показалась заманчивой. Гораздо лучше было бы вернуться домой, устроиться на диване и включить любимый сериал. Именно этим Хван и собирался заняться. — Итак, господа. Все, конечно, замечательно и трогательно, но я пойду, — хлопнул в ладоши Хенджин, привлекая к себе внимание. Он уже был готов развернуться и уйти, как вдруг совсем неожиданно услышал: — Чан хен, кто это такой?       Хенджин чуть не подавился воздухом от шока. Кто-то в этой школе его не знал? Его имя мелькало в школьных новостях чуть ли не каждую неделю, он принес этому учебному заведению столько наград, что уже сбился со счета, а теперь какой-то парень просто сбивал его с ног невинным вопросом в духе «что за ноунейм?». Дожили.       Но больше всего Хенджина выбивало из колеи не само незнание, а то, как это было сказано. Взгляд этого ботаника, оценивающий, почти дерзкий, сквозь линзы круглых очков, моментально бил по самолюбию. И добавлял масла в огонь его надменный тон, словно парень нарочно ставил под сомнение значимость Хвана.       «Серьезно? Меня? Так? Словно я пустое место?» — эта мысль едва не сводила Хенджина с ума. Ему еще никто не смотрел в глаза с таким выражением, будто он ничего не стоил. И уж точно никто не уходил от этого безнаказанным. — Прости, но… Ты правда не знаешь, кто я? — с недоверием спросил Хенджин, пытаясь понять: парень издевался или говорил всерьез? Хван откровенно не верил, что его могли не знать. Он вглядывался в лицо незнакомца, ожидая хоть какого-то намека на шутку. Но тот лишь внимательно смотрел на него, будто пытаясь что-то вспомнить, морщил лоб в сосредоточенном раздумье, а затем совершенно спокойно покачал головой. — Нет. Понятия не имею. А я должен?       Последняя фраза прозвучала настолько пренебрежительно, что у Хенджина внутри всё закипело. Это уже было не просто недоумение. Это было оскорбление в чистом виде. И он не собирался спускать это с рук. — Серьезно? Обо мне все говорят. Ты явно отстаешь от школьных новостей, пацан. Ты живешь, типа, в бункере? — спросил Хенджин, чуть прищурив глаза, его голос буквально сочился уверенностью в собственной значимости. Впрочем, он имел право. Он не для того впахивал и выводил это заведение в лучшие рейтинги на всех городских соревнованиях. — Я похож на человека, который следит за школьными сплетнями? Тем более за сплетнями о ком-то столь самоуверенном, как ты? — ответил Сынмин все так же спокойно, даже слишком спокойно, а затем деловито поправил очки на переносице. Его голос остался ровным, но в нем явно прозвучал вызов.       Чан, наблюдая за этой сценой, начал недовольно хмуриться. Он слишком хорошо знал этот жест и этот тон. Это значило, что Сынмин решил показать свои острые зубки. А если он их показывал, то дело, как правило, не заканчивалось ничем хорошим. А тут еще и Хенджин. Чан видел, как перед ним медленно, но неотвратимо разворачивалась катастрофа. — Ты похож на человека, который течет от таких красавцев-спортсменов, как я, сам будучи серым мышонком. Явно ведь сейчас строишь из себя крутого, а у самого, поди, дома целая коллекция моих фотографий, — парировал Хенджин, раздраженно складывая руки на груди. После его речи Чан только крепче сжал челюсти. Ну все, началось. Теперь точно запахло жареным. — Если ты так считаешь, то ты совсем меня не знаешь. Что странно. Обычно я очень популярен среди всяких тупиц, знаешь, — язвил Сынмин, с вызовом всматриваясь в глаза напротив.       Хенджин резко забрал назад свои мысли о том, что этот парень милый и безобидный. Нет, он только выглядел как мягкий щеночек, а на самом деле это был раздражающий мелкий задира с острым языком, способным вывести из себя кого угодно. И теперь Хван считал своим долгом поставить его на место. Он сделал шаг вперед, наклоняясь чуть ближе, и уже был готов выдать что-то едкое, но внезапно между ними оказался Чан. — Так, хватит, прекратили оба. Как кошка с собакой, чтоб вас. Я вас здесь собрал не для того, чтобы вы глотки друг другу перегрызли, — резко бросил он, отрезая назревающую перепалку на корню. Его тон не оставлял места для возражений. — Так зачем ты его привел сюда? — спросил Сынмин, а Хенджин уже догадывался, зачем именно. И он заранее был готов махать руками и яростно отрицать подобный расклад событий. Он не справился бы с кем-то, у кого такой несносный характер (как у него самого). — Вас не я, а сама судьба свела, господа. Одному нужен хороший репетитор, а другому тренер, чтобы натаскал для нормативов, — сказал президент студсовета, переводя взгляд с одного парня на другого. Однако их реакция оставляла желать лучшего. Хенджин, уже догадавшийся о замысле старшего, недовольно скривил губы и смотрел куда угодно, только не на этого, как он в душе уже окрестил Сынмина, «противного». Сынмин же, до которого смысл сказанного дошел чуть позже, хмуро сдвинул брови к переносице, явно не в восторге от предложенной идеи. — Ты слишком погорячился, когда сказал, что мне нужна сильная мужская рука, которая заставит выучить формулы, если с самого начала имел в виду… это, — сказал Хенджин, на последнем слове выразительно осмотрев с ног до головы худого парнишку перед собой. — «Это» — определенно не подходящее местоимение, чтобы описать живого человека. Хотя откуда тебе, с твоими-то страусиными мозгами, знать банальные правила речи, — не остался в долгу Сынмин. — Так, хватит, — резко оборвал обоих Чан. — Сынмин, знакомься: это Хван Хенджин. Он, вроде как, лучший спортсмен школы и любимый ученик тренера Юна. Но у него серьезные проблемы с учебой, поэтому без твоей помощи ему не справиться, — сказал он как можно спокойнее, стараясь удержать ситуацию под контролем.       Хенджин, услышав про «вроде как лучший спортсмен», презрительно фыркнул. Чан же лишь бросил на него строгий взгляд и продолжил: — Хенджин, это Ким Сынмин. Лучший ученик школы с идеальной успеваемостью. Но, как ты сам видел, у него большие проблемы с физкультурой. Ему нужно подтянуть навыки, чтобы сдать нормативы. Ты как раз можешь ему помочь, — добавил он, замечая, как Сынмин демонстративно закатил глаза. — Ты уж прости, президент, но я не нанимался в тренеры для всяких дерзких мальчишек, — отрезал Хенджин, качая головой и выражая своё категорическое несогласие касательно сложившейся ситуации. — Как и я не нанимался в репетиторы для всяких самовлюбленных индюков, — спокойно, но с долей язвительности ответил Сынмин, скрещивая руки на груди. — Так, послушайте меня внимательно, — Чан устало вздохнул, бросая взгляд то на одного, то на другого. — Мне ваши проблемы совершенно не сдались. Я не собираюсь объяснять учителю Паку, почему не нашел тебе, Хенджин, нормального репетитора. И уж тем более не хочу слушать твои жалобы, Сынмин, о том, что ты не смог сдать нормативы по физкультуре. Вы нужны друг другу. Просто признайте это.       Оба парня одновременно фыркнули, их синхронное недовольство вызвало у Чана лишь глубокое раздражение. Он ведь действительно пытался им помочь! Чан поправил сползающий с плеча рюкзак, с трудом сдерживая желание просто закатить глаза, и сказал жестко: — Впрочем, это ваш выбор. Бегать за вами я точно не стану. Просто запомните, что только взаимопомощь может спасти ваши задницы, — он резко развернулся и ушел, напоследок громко хлопнув дверью.       В раздевалке повисла тяжелая, давящая тишина. Теперь здесь остались только двое — Хенджин и Сынмин.       Хенджин украдкой посмотрел на парня, стоящего перед ним. Сынмин выглядел как взъерошенный, тяжело дышащий щенок, злой и упрямый. Хенджину было трудно воспринимать его всерьез. Он едва сдержал усмешку: такой, кажется, создан, чтобы с ним поиграть. Его хотелось подразнить, довести до смешного рычания и оголенных зубов, просто чтобы посмотреть, как он снова и снова злится. А что могло быть веселее, чем выводить из себя того, у кого, очевидно, был характер? — А знаешь… в принципе, так уж и быть, я мог бы потренировать тебя к физре. Но только за особую цену, — лениво протянул Хенджин, ухмыляясь и подходя к Сынмину вплотную. Его взгляд искрил насмешкой, особенно когда он заметил, как младший встретил его агрессивным, колючим взглядом. Хвану это показалось забавным. Он даже не дотронулся по сути до чужого тела, ведь у него не было намерений сделать что-то серьезное — просто поиграть, вызвать очередную яркую реакцию.       Хенджин сократил расстояние еще немного, глядя прямо в глаза Сынмину, вынуждая того чуть задрать голову, чтобы не потерять зрительный контакт. В какой-то момент он наклонился еще ближе, почти касаясь губами его уха, и медленно, вкрадчиво прошептал: — Губы у тебя ничего такие, Сынмин. Они бы прекрасно смотрелись на моём чле…       Он не успел договорить. Резкий толчок заставил Хенджина потерять равновесие, и он с глухим звуком упал на спину, сильно ударившись плечом о скамейку. Вскрикнув от неожиданности и боли, он попытался подняться, но взгляд Сынмина приковал его к месту. Сынмин смотрел на него сверху вниз с таким нескрываемым отвращением и презрением, что у Хенджина внутри все будто застыло. Ким молча поправил воротник своей идеально застегнутой белоснежной рубашки, оставив Хвана там, где он оказался — на полу. — Ты, блядь, вообще охуел что ли?! — зарычал Хенджин, сжимая ушибленное плечо и сверля Сынмина взглядом, полным злости.       Похоже, он серьезно просчитался. Хотел немного поиздеваться, чтобы парень начал рычать и показывать зубки, но даже представить не мог, что Ким способен и вправду укусить. Тот доказал делом: попробуй не восприми его всерьез — и рискуешь остаться без руки. Или, в данном случае, без… ну, сами понимаете. Того самого, на чем бы его губы смотрелись красиво. Но даже понимая, что сам был виноват, Хенджин не мог сдержать раздражение, потому что можно было обойтись и без рукоприкладства. Этот наглый мальчишка в очках бесил его еще сильнее. — Извращенцы-тренеры мне не нужны, — спокойно произнес Сынмин, даже не глядя на Хенджина. Он отвернулся и начал собирать свои вещи, выглядя так, будто этот инцидент его вообще никак не задел. — Ты мне мог руку сломать! — воскликнул Хенджин, явно преувеличивая ситуацию.       Сынмин обернулся и, глядя прямо на Хенджина, ответил с ледяным спокойствием: — Во-первых, точнее было бы сказать не руку, а плечевую кость или, может, предплечье. Анатомию изучать надо. Во-вторых, ничего я тебе не сломал. Максимум — ушиб. И в-третьих, на случай обвинений у меня есть весомый аргумент: это была самооборона. Что ж, надеюсь, больше не увидимся, извращенец.       С этими словами Ким подхватил свои вещи и, не оглядываясь, вышел из раздевалки, оставив Хенджина на полу. Тот крепко сжал зубы. Ему хотелось вскочить, догнать этого наглеца и хоть как-то ответить за унижение. Но плечо болело настолько сильно, что любые движения отдавались резкой болью. Он остался сидеть на полу, мысленно желая Сынмину упасть с лестницы по дороге домой.       А завтра, он уверен, оба сделают вид, что ничего не произошло и они вообще даже не знакомы. И все встанет на круги своя.