Заключенные

— Дрессированный енот, значит, да? Уф, лучше бы завёл собаку, от неё и то больше проку было бы. — Девушка прогнула спину вперед, назад, сделала наклоны вправо и влево. — Ты не поняла, Рудигер не дрессированный, а ручной, довольно сообразительный и… — Бла-бла-бла. — Сальто вперёд получилось изящно и непринужденно. Увы, размеры камеры позволяли сделать лишь одно. — М-да, я и забыл, кому я это рассказываю. У тебя, наверное, и не было никогда своего питомца. — А вот и неправда. — Переворот назад. — На пару минут у меня был конь. Но потом он сбежал. — С чего бы это? — Хороший конь был, кстати.       Когда с упражнениями на гибкость было покончено, Кейн принялась за отработку ударов. Тренироваться было особо не на чем, но она не жаловалась — сошла и тюремная подушка, благо, та была плотная и тяжелая, почти каменная. Подбрасывая её в воздух, она раз за разом отбивала её то с ноги, то с руки. — Так, а это что это за звук, что ты там творишь? — А на что похоже? Я тренируюсь. — Зачем? — Ты начинаешь раздражать своими однообразными вопросами, — серия ударов, — я тебе уже говорила: не собираюсь я здесь надолго задерживаться.       Однако, это была не вся правда о том, почему же она продолжала усердно тренироваться день за днем. Пробыв в тюрьме уже около двух месяцев, Кейн успела изрядно поразмыслить над тем, почему же она оказалась здесь, благо, времени на это было достаточно. Недостаточно много, чтобы «сломаться» и раскаяться в содеянном, но в самый раз для того, чтобы увидеть все ошибки в своём, казавшемся тогда идеальным, плане. Конечно, нельзя предусмотреть всё, ведь не могла же она знать, что к принцессе вернулись её волшебные волосы, которыми она сможет с легкостью раскидать ребят? Но вот что до сих пор не укладывалось у неё в голове: как так вышло, что в разгар схватки в тронном зале её уделала служанка принцессы? Девчонка с лютым взглядом и канделябром в качестве оружия (кого только не берут нынче в придворные дамы) одолела её — разбойницу со стажем, владеющую всеми самыми эффективными техниками уличного боя и пятью различными видами оружия. Какого чёрта?       Быть может, если бы гордость Кейн не была задета так сильно, она могла бы трезво оценить ситуацию и признать, что девчонка была не так проста, как казалась и была отнюдь не просто служанкой при дворе. Быть может, если бы она рассказала об этом Вэриану, он объяснил ей то, что Кассандра и вправду была, прежде всего, дочерью капитана королевской гвардии, а потом уже — придворной дамой. Возможно, Кейн стало бы легче, знай она это, а сам Вэриан печально бы улыбнулся, вспоминая чёрные как смоль волосы и решительный взгляд зелёных глаз и подумал о том, как же тесен этот мир. Но этого не произошло, и Вэриан лишь вновь подивился такой твердолобой уверенности соседки в том, что она покинет тюрьму в самое ближайшее время. Для себя он такой вариант даже не рассматривал.       Когда спустя какое-то время удары за стеной стихли, девушка продолжила разговор, как ни в чём не бывало. — Здесь мы почти не двигаемся, а еда тут, ну, знаешь — на любителя. На таком режиме за месяц ты вполне можешь потерять форму, а за полгода наверняка почти станешь калекой. Подумай об этом на досуге, а то наверняка только и делаешь там, что лежишь целыми днями.       Вэриан, который на самом деле все это время лежал на койке, закинув руки за голову, окинул взглядом свое тело и усмехнулся. Его худые руки в массивных кожаных перчатках, которые он продолжал носить по привычке, показались ему сейчас до смешного нелепыми. С ногами была та же беда — тонкие, как спички. Нет, «форму» он здесь не потеряет, как вообще можно потерять то, чего не было? Что касалось еды, то тут дела обстояли значительно лучше: будучи дома он, увлеченный очередными опытами, часто вообще забывал поесть. Отец, хотя и ворчал по этому поводу, но всё чаще был занят работой и не мог уследить за тем, сколько раз в день ест его сын. В тюрьме же было хоть и довольно скудное, но регулярное трёхразовое питание. — И что, ты каждый день так тренируешься?       Но ответ он так и не услышал из-за грозного стука в железную дверь его камеры. — Заключённый, в вашу камеру сейчас войдёт стража. Немедленно отойдите к стене напротив двери, повернитесь к ней лицом и положите руки на стену. Настоятельно рекомендуется не задавать никаких вопросов и не пытаться заговорить со стражей. При невыполнении этих условий или попытке сопротивления вас будут ждать соответствующие последствия.       Вэриан недоверчиво посмотрел на дверь, затем зачем-то глянул на стену, за которой притихла соседка и, вздохнув, встал с койки и выполнил указания. Потерял он форму или нет, но к схватке со стражниками на сегодняшний день он точно готов не был. — Мы заходим.       Послышалось грохотание открываемой двери. — Да что тут происходит? — Кейн задавать вопросы никто не запрещал, но и отвечать на них никто, судя по всему, не собирался. Между тем, в камеру вошли два рослых стражника, без всякого сопротивления надели на Вэриана наручники, взяли под руки и молча вывели из камеры. — Эй, что происходит? — Вопрос девушки вновь остался без ответа, и она бросилась к двери.       «Может, удастся что-то увидеть через окошко». — Но попытка оказалась тщетной — с недавних пор окошко в двери теперь открывалось только для передачи еды, и сейчас оно было закрыто железной завесой снаружи. Со злобы Кейн ударила по нему кулаком.

***

      Вот чего Вэриан точно не ожидал, так это того, что покинет свою камеру уже так скоро, но не успел он в полной мере осознать происходящее, как вдруг его путь подошёл к концу. Оказалось, его вовсе не собирались выводить из тюрьмы. Пройдя всего пару десятков метров от его предыдущего места заключения, стражи остановились напротив какой-то неприметной деревянной двери, по цвету почти сливавшейся с серыми каменными стенами вокруг. Про себя Вэриан сразу решил, что это либо кладовка, либо уборная, и забыв предостережение стражников хотел было возмутиться, но дверь резко распахнулась, и его втолкнули внутрь. От неожиданности он тут же развернулся назад к двери, но она грубо захлопнулась у самого его носа. За дверью послышался щелчок запираемого снаружи замка. — Да, не самый радушный приём, согласен.       Вэриан резко обернулся, неприятно лязгая наручниками. Он был здесь не один. В практически пустой маленькой комнатке на подвесной каменной койке у стены сидел незнакомый Вэриану чернокожий лысый мужчина с серьгой в одном ухе. На секунду ему показалось, что он где-то его уже видел. Наручников на нем не оказалось, и в целом на заключенного он не был похож, скорее уж — на пирата. — Позволь мне представиться, я — Лэнс Стронгбоу. Твоё имя я знаю, Вэриан, хотя наша первая встреча произошла и не при самых лучших обстоятельствах. Собственно, по их поводу, как ты, наверное, уже догадался, я и здесь. — Здоровяк с серьгой в ухе говорил на удивление доброжелательно, но это вызвало лишь недоверие у Вэриана. Такое отношение к нему наверняка было лицемерием, не иначе. — И что же Вам нужно от меня? — Парень хотел было скрестить руки, но наручники не позволили. — Ну, для начала просто поговорить. И думаю лучше тебе присесть, это может занять достаточно много времени. Принцесса Рапунцель переживает о твоем состоянии и настояла… — Спасибо, не надо. — Нервно бросил Вэриан. При одном только имени принцессы его словно током ударило. Если он и был готов на какое-то сотрудничество, то теперь, казалось, всё было кончено. — Погоди, парнишка. Ты, возможно, не понимаешь, но я здесь, чтобы помочь тебе. — Замечательно! Тогда передайте своей принцессе, чтобы не смела больше соваться в мою жизнь, я отказываюсь от этой вашей помощи. Могу я теперь вернуться в свою камеру? Эй, стража! — Значит так, малой. — Человек по имени Лэнс встал с койки, и от прошлой доброжелательности не осталось и следа. Вид у него мгновенно стал грозный: в полный рост он казался теперь почти в два раза выше Вэриана и раз в пять шире его в плечах, а в голосе теперь зазвучал металл. — Я вовсе не намерен цацкаться с тобой и уговаривать тебя. Не хочешь — не надо. Однако, раз ты совершаешь серьёзные поступки, тебе придется отвечать за них по-взрослому. В этот раз тебе придется выслушать меня, потом, так и быть, решай сам. Но знай, это твой единственный шанс выбраться из всего этого, и другого в ближайшем будущем тебе не представится. — Выбраться? — Лицо мальчика исказила больная улыбка. — Куда выбраться? О чём Вы вообще говорите? Посмотрите, где и кто я, у меня нет больше ничего: ни семьи, ни дома, ни друзей. Ничего!       Вэриану очень не хотелось показывать свои эмоции, но у него не получалось. Его снова переполняли ярость и отчаянье того дня. Он закрыл глаза и попытался восстановить дыхание, ему была необходима пауза, чтобы окончательно не провалиться в пропасть, на краю которой он оказался снова, а дальше уже — будь что будет. Лэнс, будто бы поняв это, не нарушал тишину, хотя и не сводил с него взгляда.       Когда же Вэриан почувствовал себя лучше и уже было подумал, что их затянувшееся молчание означает конец, Лэнс вдруг ответил:  — Если бы всё было действительно, так, как ты думаешь, принцесса не посылала бы к тебе за помощью, а король не подключил бы теперь все силы и средства на поиски способа спасения твоего отца и уничтожения камней. — Что? — Теперь Вэриан смотрел Лэнсу прямо в глаза и лишь сейчас понял, что до этого он избегал его взгляда. — Про отца — это правда? — Даю тебе слово, что так и есть. — Лэнс выдохнул и снова сел на койку. — А теперь, когда ты, надеюсь, видишь, что в моих словах, всё же, есть смысл, пожалуйста, сядь.       Вэриан снова внимательно посмотрел в его глаза, неуверенно кивнул и, наконец, с трудом передвигая ставшие, вдруг, ватными ноги, сел на койку. Как он ни пытался, он не смог уловить признаков лжи в речи или взгляде этого человека. Да и не хотел он этого. — Другое дело. — Голос Лэнса снова стал тёплым, как раньше. То, что Вэриан принял сперва за фальшь, оказалось его обычной манерой речи. — Скажу сразу про твоего отца, потому что вижу, как это тебе важно, а дальше наш разговор пойдёт уже о другом. Итак, из того, что я выяснил перед встречей с тобой, известно следующее: пока результатов особо нет. Общеизвестными способами извлечь твоего отца не получилось, и поэтому была организована специальная группа, которая занимается теперь делом по спасению твоего отца. Сейчас они занимаются изучением камней и их свойств. Эти люди уже изучили твои труды на эту тему и теперь пробуют ввести в них некоторые изменения. Кроме того, король Фредерик объявил о национальной угрозе и поручил призвать всех механиков, магов и алхимиков королевства для поиска способа уничтожения камней. Вот, собственно, и всё пока что. — Ясно. — Вэриан выдохнул, расслабляться было рано, но это было уже хоть что-то. — Спасибо, что сообщил. На самом деле, знаешь, всё, что ты сейчас сказал — это то, чего я хотел добиться всё это время. — Что ж, вот об этом мы и должны поговорить. Знаю, находясь здесь, порой сложно поверить, что за этими стенами продолжается жизнь, в которой всё ещё есть место тебе, но это так. Тебе, как ни дико это звучит, повезло: там, за стеной, у тебя есть люди, которые на самом деле нужны тебе и люди, которым всё ещё нужен ты. Но кроме того, теперь там есть люди, которым ты причинил боль, много боли. И с этим нужно что-то делать. — Лэнс вдруг замолчал, но тут же продолжил. — Я наслышан о твоей истории и сам был там в тот день, когда всё окончательно вышло из-под контроля. Теперь скажи мне честно, даже учитывая, что цели у тебя были более, чем правильные, ты же сам понимаешь, что твои действия были весьма… Безрассудны?       Вэриан промолчал. — Превращение своего енота в жуткого мутанта, похищение королевы, угроза жизни жителей королевства… — Всё очень быстро вышло из-под контроля, я сам не понял, как до этого дошло. — Нет-нет, даже не пытайся оправдываться, что есть — то есть. Нельзя собрать целую армию роботов, с которой мы едва справились, а потом сказать: «Ну надо же, сам не знаю, как так получилось». Честно, парень, для твоего возраста, да что там, это вообще что-то невероятное! Ты — прямо злой гений! — Что? Эм, спасибо, наверное. Но нет, на самом деле, я… — Вэриан тяжело выдохнул. — Я правда много думал об этом. И если вы ожидали найти здесь меня больного и безумного и по пунктам доказывать мне, насколько низко я пал и как сильно был не прав, то вы опоздали. — Мальчик вновь поднял тяжёлый взгляд на Лэнса. — Я уже сделал это сам. И всё же, в тот момент, когда мне больше всего на свете нужна была помощь, когда я попросил о ней, я остался совершенно один. Мой отец, заточенный в кусок янтаря, Старая Корона, уничтожаемая камнями, о которых король знал и молчал… Даже сейчас, когда я только думаю об этом, мне кричать хочется — я до сих пор, хоть убейте, не могу понять, почему никто даже не попытался помочь мне? А она? Она знала и всё равно не помогла мне, и… И при этом я осознаю, что поступил ужасно, просто чудовищно. Но только тогда я и был услышан, и смотрите — король, наконец, объявил о катастрофе, и отцу моему теперь пытаются помочь. Клеймо преступника теперь моё по праву, ничего уже не исправить. — Закончив, Вэриан откинулся на стену и закрыл глаза. Впервые он произнёс эти свои мысли вслух, и ощущения были очень странные. — Ты прав, ничего не исправить. Пусть мои слова уже опоздали, но я сожалею о том, что произошло с тобой. То, что тебе пришлось пережить — ужасно, но то, что ты осознаешь и свою вину за последствия, на самом деле, во многом облегчает мою задачу. Я на самом деле рад, что не встретил здесь, как ты сказал, больного безумца. Ты сам уже сделал огромный шаг, чтобы выбраться отсюда. — Выбраться отсюда? Как это? — Вэриан нехотя приоткрыл глаза. — Корона тоже признаёт свою вину перед твоей семьёй.

***

— Молодой человек с тёмным прошлым, Вы решительно ничего не хотите добавить к своему рассказу? — А что ещё? Я уже всё сказал: отвели поговорить о произошедшем, думают, что спустя какое-то время смогут отпустить меня. Это всё. — Да что ж ты такое натворил, что тебя заперли здесь, но принцесса всё равно хочет выпустить? — Не спрашивай — не скажу. — Как пожелаешь, сопляк.       «Отлично», — уныло подумал Вэриан. В перепалках ему больше участвовать не хотелось — уже два дня, как он пытался перейти от взаимных подколок к мирному разговору, получалось пока не очень.       «Ну не хочу я рассказывать ей, что натворил, вот и всё! Пусть хоть кто-то не будет знать об этом, разве я многого прошу? И так зачем-то всё время рассказываю ей всё подряд, вот и сейчас рассказал о разговоре с Лансом, хотя меня наверняка специально выводили из камеры, чтобы кое-кто уши не грел».       Ланс. Да, теперь у него и будет больше собеседников — он сказал, что будет теперь приходить дважды в неделю. В следующий раз он обещал привести к нему Рудигера. Оказалось, всё это время за ним присматривала Кассандра. При одной только мысли об этом у Вэриана сжималось сердце. — Поверить не могу, этому нюне пообещали, что его выпустят, а он сидит, как ни в чём не бывало и мямлит что-то заупокойным голосом! Как же ты меня бесишь, ты… Как там тебя? — Вэриан. — Как ты бесишь меня, Вэриан!       Слышать своё имя было очень необычно. Сегодня впервые за долгое время его дважды назвали по имени: сначала — Ланс и теперь — она. И если в первый раз он толком не обратил на это внимание, так как был слишком напряжен, то теперь это произвело на него сильное впечатление. Вэриан и не подозревал до этого, что тюрьма забрала не только часть его жизни, но и частичку его самого. — Так, постой, а как тебя зовут? — Что? Ты всё это время даже не догадывался, кто я? — Откуда я должен знать, кто ты? — Ну-ну, по тебе сразу понятно, ты — парень из провинции. Наверняка из какой-нибудь деревушки типа Хэлдвина или Старой Короны.       Если бы не стена, то девушка могла бы увидеть, как Вэриан нервно дернулся после этих слов. Но она не видела, а потому и продолжила. — В Короне я уже, своего рода, знаменитость. Ох, руки бы оторвать тому художнику, который рисует розыскные листовки, я там ужасно получилась. Но всё же, жаль, что теперь их, наверное, давно сняли. — Так кто ты? — Уф, до сих пор не могу поверить, что ты даже не можешь предположить. Ты буквально оскорбил меня своим невежеством, так что обойдёшься без моего имени. — Ну извини, не интересовался я криминальной хроникой. Мой профиль — алхимия. — Эм… Это что-то типа магии?       Парня чуть не хватил удар.