Заключенные

      Хотя, казалось бы, мальчишка за стеной теперь должен был с головой нырнуть в депрессию и замкнуться в себе, уже вечером следующего дня он первый заговорил с разбойницей. Началось все с невинного «Не знаешь, который час?» и язвительного «Судя по моим золотым, инкрустированным рубинами, часам, сейчас самое время закатать губу». На следующий день они уже свободно переругивались через стену. — Так что ты, в конце концов, такого натворил, малолетний уголовник? — Поверь, уж что-то покруче, чем-то, за что сидишь ты. — Да будет тебе известно, что я организовала захват королевской семьи в тронном зале. Просто взяла и провела всех местных разбойников во дворец во время очередного идиотского празднества. — Вот это да! Но что было дальше? Нет-нет, не говори, ничего не получилось, и тебя и всех остальных схватили на месте. — Возможно. Ну, а потом я сбежала. — А потом тебя снова поймали. Мне кажется или ты — неудачница? — Мне кажется или ты — истеричный психованный ребёнок? — Я — не ребенок! — О, приношу извинения, господин с писклявым голосом. — Ты! Ты! — Тебе и вправду не хватает самоконтроля.       Леди Кейн эти перебранки напоминали, своего рода, игру, в которой парнишка за стеной никак не мог победить — он явно был не прочь поругаться с ней, но опыта у него маловато, и стараясь уязвить её, он каждый раз попадал мимо цели. Для удобства девушка даже передвинула свою тюремную койку поближе к стене между их камерами. Выводить из себя паренька за стеной оказалось куда как веселее осточертевших бесед с охранниками.       Сам же Вэриан, пока говорил с разбойницей, яростно мерил камеру шагами. Он и не заметил, как вошёл в азарт. Ни он, ни она так всё ещё не знали имён друг друга, но никого это не смущало — оказалось, есть очень много слов, которыми можно было обозвать малоприятного вам человека. Что же касалось того неприятного разговора, состоявшегося накануне, то они оба, не сговариваясь предпочли сделать вид, что его и не было вовсе. — Я всё понял. Говоришь, провела толпу разбойников во дворец? — Ну, по моему плану они сначала добровольно сдались этой бездарной королевской гвардии, а затем, во время коронации, я освободила их всех из камер, и мы взяли в заложники тронный зал. — А потом их снова схватили. Всех! По твоей вине они оказались в ловушке, ты подвела своих друзей и… — Вэриана прервал заливистый смех девушки за стеной. — Друзей? Погоди, сейчас я немного введу тебя в курс дела: мы — не друзья, мы — соратники. Чувствуешь разницу? Мы сами в ответе за свои действия и принятые решения. Они пошли за мной добровольно, и винить за это они могут только себя. — Хм, звучит, как оправдание неудачницы. — Нет, парень, это просто жизнь. Если ты какого-то чёрта решил довериться человеку, и он не оправдал твоих ожиданий, то ты выбрал не того, и виноват в этом только ты сам.       Тут Вэриан притих. Борьба с невидимым врагом за стеной не давала, наконец, посмотреть страшной правде в глаза. Но удар настиг его оттуда, откуда он и не ждал. — Чушь, — наконец выплюнул он, — я пойду посплю. — Конечно, деткам нужно устраивать сон-час днем, иначе они становятся такими нервными. — Ха. Ха. Ха. Очень смешно. Просто не мешай мне. — Поверь, у меня есть масса дел, кроме трепа с тобой, так что ты, будь так добр, не мешай мне.       Вэриан хмыкнул, подумав про себя, какие такие дела могут быть в этих четырех стенах, и упал на койку с твёрдым намерением заснуть.       С тех пор, как он оказался здесь, заснуть ему удалось лишь однажды и то ненадолго. Он мог часами смотреть в потолок и на стены, пересчитывая камни на них, но сон всё никак не приходил. В первую ночь он только и мог, что упиваться ненавистью к принцессе, её отцу, друзьям и вообще — ко всему королевству Корона — тогда он едва ли осознавал произошедшее, всё застилала бушевавшая ярость. Но после тех слов девушки за стеной, когда она сравнила его с обычным преступником, всё изменилось. Всё это время он думал, что поступал правильно, ведь, как он решил, иного выхода у него не было. И так он думал и сейчас, но…       «Ты, как и я, застрял здесь, и судя по этому, мы оба — не очень-то хорошие люди».       Но почему теперь, закрывая глаза, он видит, как Рудигер под действием его зелья крушит центральную площадь, как запущенные им железные гиганты громят королевскую гвардию, словно бумажных солдатиков, а сам он всё сильнее сжимает в железных клешнях Королеву и Кассандру.

***

      Волосы принцессы бешено мерцают, то вспыхивая золотом и освещая своим светом всё вокруг, то снова погружая во тьму. Дрель оглушительно ревёт, но этого, очевидно, недостаточно. — Хватит! Она не может больше!       Рапунцель уже кричит от боли, но останавливаться он не намерен, не в этот раз. — О боже, нет, Арианна! — Мама!!!       Ну что ж, крики отчаяния оказались громче криков боли, да только пользы от этого никакой — дрель расплющило, совсем, как в прошлый раз, когда он использовал цветок. Отбросив её и оглянувшись, он увидел принцессу, лежавшую теперь без сознания, короля Фредерика, в отчаянии рухнувшего на колени и новый экспонат в янтаре — королеву Арианну. — Похоже, счастливый конец — это не про нас, принцесса! — Сердце, кажется, вот-вот разорвется, но по лицу почему-то расползается улыбка.       И вот уже он крушит свой дом снаружи, чтобы погрести под обломками короля и его дочь. Его отцу и королеве ничего не грозит — проклятый янтарь, пусть не выпустит их из ловушки, но оставит целыми и невредимыми, в отличие от всего остального. Железный механизм справляется с деревом и камнем всего за пару ударов. За отцом он вернётся позже, когда разберётся с остальными людьми, что посмели встать на его пути.       То, как железные монстры с лёгкостью расправляются с гвардейцами и жителями Короны, осмелившимися прийти сюда, завораживает и ужасает одновременно. У людей просто нет шансов. Но что это? Принцесса? Как она выжила?! Противная девчонка, мало ей всего этого! Да, ведь это всё — её вина, видит бог, он не хотел этих жертв.       Железная клешня хватает девушку, и так из последних сил державшуюся на ногах. — Отпусти её, Вэриан! Прекрати это безумие!       Кассандра тоже здесь, а как же иначе? Меч в руках направлен против него, а в глазах — ужас напополам с ненавистью. Жаль, ему действительно жаль. Её он хотел видеть на своей стороне больше всего, даже если бы она решилась на это только сейчас. Но Кассандра сделала свой выбор, и вторая клешня хватает её. — Нет! Это не прекратится до тех пор, пока вы все не испытаете всю ту боль и отчаяние, что испытал я!       А потом он начал сжимать их. Всё сильнее и сильнее. Сначала он хотел просто схватить пленниц покрепче, но увидев боль, отразившуюся на их лицах, уже не смог остановиться. Вот, уже лицо Рапунцель исказилось в агонии, Кассандра ещё держится, но и ей недолго осталось. Ещё немного, и послышался отвратительный сочный хруст костей, криков теперь не сдерживает никто. Ещё сильнее, сильнее, сильнее…       «Нет, нет, нет!!! Я не хочу этого! Прекрати! Хватит, это не я! Прекрати!»

***

 — Просыпайся!       Вэриан распахнул глаза. Он всё также лежал на койке, всё оказалось лишь сном. — Хорош спать, говорю! — Да встаю, встаю, — парень сел и протер глаза, те оказались мокрые от слез, а самого его трясло. В камере было совсем темно, и, судя по единственному окну, служившему источником света, ужин он успешно проспал. — Что тебе нужно было? — Ты говоришь во сне, а это очень раздражает. — Ты… слышала, что конкретно я говорил? — Парень всё никак не мог отойти от сна, уж слишком реальным казался он теперь. Ощущения были премерзкие. — Больно надо.       Кейн, конечно, не скажет, но он не на шутку напугал её, когда начал выкрикивать кому-то угрозы. Настолько, что она уже думала позвать охрану. Хорошенькое это дело — оказаться соседкой психа. Но вместо этого она пару-тройку раз прилично ударила в стену железной тарелкой, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы разбудить его.       Повисло неловкое молчание.       Вэриан нервно сглотнул. Заснуть теперь он точно не сможет ещё долго, да и не хотелось ему теперь спать, как и не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Совсем не хотелось. — Можно с тобой поговорить? — Что-что, я не ослышалась? С ума сойти, какая честь, но я, пожалуй, откажусь.       За стеной послышался тяжелый вздох. Кейн закатила глаза: «Ну не нанималась я нянькой к местным сложным подросткам». — Но Роджер до сих пор дуется на меня — кажется, ему наконец-то сделали выговор за то, что этот дубина болтает с преступниками, и так уж вышло, что собеседников, кроме тебя, у меня в ближайшее время не предвидится. Так что валяй, пока я добрая. — Спасибо. — Ох, меня сейчас стошнит от этих любезностей. — Извини. — Да ты издеваешься? Прекрати это немедленно! — Ха-ха, вот и у тебя есть слабое место, оказывается. — Парень, ты рискуешь. — Хорошо, хорошо, оставлю это на потом. Скажи лучше вот что: тебе правда было плевать, на твоих «соратников», и ты бы спокойно оставила их в темнице? — Не путай понятия «конченная сволочь» и «соратник». Первых не любят даже среди разбойников. Конечно, при любом удобном случае я бы сбежала сама. А потом уже подумала, как вытащить остальных. Мой статус пошатнулся, я признаю, что мой план провалился. Мне не стоило недооценивать принцессу, но я сделала из этого выводы. И пусть в следующий раз мне будет несколько сложнее привлечь ребят на свою сторону, я справлюсь. — В следующий раз? — Ну, а ты как думал, шкет. Я не собираюсь сдаваться.