Танец для двоих

Город засыпает. Мирные жители давно уж в своих домах погасили свет и погрузились, казалось, бы все в объятья Морфея. Но если случайно забрести в глубь районов, там где от жилых домов осталось лишь название, где громко звучит музыка и бит содрагает стены и стекла в окнах трясутся. Там где не бывает холодно даже зимой. Именуют такие места — домом уличного хип-хопа. Здесь в основном молодежь прожигает свою юность, пропитывая тела потом, сливая воедино бит музыки с биением сердца и так навсегда. Для многих такие места становятся всем, и домом, и работой. Здесь люди живут и выживают. Хосок — один из тех жителей. Еще в юности он после долгих и нудных уроков идя домой краем уха услышал манящие звуки, больше похожие на биение сердца. Это было отправной точкой в жизни мальчишки. Придя на бит в глубь одного из района, Хосок замер, разинув рот и распахнув глаза, словно пятилетний малыш и уставился на группу молодых людей. Несмотря на прохладную погоду, было тогда начало весны, люди одетые в легкие футболку и свободные штаны, танцевали. Каждое их движение было новым, захватывающим и совсем не похожим на предыдущее. Их тела будто сливались с музыкой в одно целое и получалось что-то очень мощное, сильное, яркое и такое оригинальное. Мальчишка Хо, что стоял чуть поодаль, ощущал всем телом как проникает музыка в его тело, забираясь глубоко куда-то внутрь и оседая уже навсегда. С тех пор прошло около пятнадцати лет, а Хосок все так же с восхищением и с любовью в своем сердце, теперь уже сам лично завораживал своим танцем юных гостей, вселяя в них искорку уличного танца. Парень собирает группу детей, которые как-то да набрели на Хосока и решили связать свою жизнь с танцами, и решает, что его «дом», не подходит для столь юных ребят. Здесь им даже в какой-то мере не безопасно. Но судьба улыбнулась танцору и даровала шанс. Когда Хосок направлялся в свою квартиру, весь уставший, промерзший. Он совершенно случайно стоя на остановке и ожидая автобуса углядел объявление: «Сдается в аренду большой танцевальный зал, недорого. Срочно!» — Хосок сразу понял — его. И тут же забывая о том, что совсем не чувствует пальцев ног в летних кедах, устремился по адресу на бумажке, не желая потерять и секунды. Какого его было удивление, когда добравшись наконец до нужного места, Хосок стоя у входной двери, слышал плавную, медленную мелодию и чувствовал что-то схожее на то, что случилось с ним пятнадцать лет тому назад. Его охватило волнение, тело слегка потряхивало и Чон по началу даже боялся и не решался взяться за ручку двери и потянуть ту на себя. Но не успев опомниться, парень уже стоял в помещении, закрывая громко дверь, подавая признаки его существования, но секунда за секундой будто отказались бегло бежать друг за другом. Время остановилось для двоих. Хосок замер, смотря на юношу, его трико плотно прилегали к бедрам, майка так же облегала мышцы парня, а легкая полупрозрачная и короткая футболка поверх только сильнее приковывала к себе внимание. Хосок не видел еще такой плавности, нежности и до одури восхитительной эстетики в одном только еле уловимом движении рук блондина. Танцор замирает, завершая свою историю в танце и кажется вместе с этим сердце уличного танцора издает последний удар об грудную клетку и замирает вместе. Не нужно заглушать музыку, чтобы услышать томные вздохи юноши, то как мышцы расслабляются и натянутая линия осанки незаметно ломается. Хосоку дается секунды, чтобы измениться в лице, принять непринужденный вид и неловко улыбнуться, тут же пугаясь осознавая, что стал видимым танцору. Первая встреча двоих сильно вбилась в голову Хосоку. Ночами он прожигал зеркало в своей квартире, пытаясь двигаться непривычно плавно, но так чтобы внимание все приковывало выделенное невидимое место для невидимого партнера. Его танцы были для двоих. Тяжелое, сбивчивое дыхание бьет по ушам и Юнги — друг и по совместительству гость на все и каждые выходные в квартире Хосока (а на данный момент парень находящийся в отпуске и вовсе поселился у друга), больше не может это терпеть, готовый сам лично заткнуть рот донсена ладонью, лишь бы тот затих и дал нормально выспаться хотя бы сегодня в его так дорого любимые выходные. — Черт. Да какого ты начал ночами напролет до изнеможения мучить себя? — Юнги неестественно бледный и на лицо все признаки настоящей болезненной усталости. Он опускается на пол рядом со своим другом с бутылкой воды и протягивает тому запыхавшемуся. — Хён… кажется я заболел… — с придыханием произносит темноволосый, следом осушая бутылку, выкидывает ее в сторону, пряча лицо в своих ладонях. Юнги понимает, что что-то случилось с другом, но это не какая-то обычная простуда. На вид парень был вполне здоров. Юнги даже и вспомнить не может когда его донсен вообще болел. Тут дело шло о душевном. Они слишком давно знакомы, поэтому и понимают друг друга от одних лишь им понятных фраз. — Это тот, что в аренду тебе зал сдает? …Походу всё намного хуже, чем я думал. — старший поднимается с полу не раздумывая, молчит и слышит такое же взаимное молчание в ответ. Юнги не надо слов, он всё понял. — Что мешает пригласить его на… свидание? Только заранее звони, чтоб я из дому успел сбежать… не хочу видеть ваши сверкающие пидорские жопы. И Юнги совершенно непривычно для себя заливается смехом на шипящего где-то в углу донсена и смешно убегая, пытается скрыться от запущенной в него пустой бутылки, но к сожалению, не успевает и получает по макушке пластиком. Он еще долго будет ныть и каждую свою головную боль списывать на жестокость своего друга по отношению любимого и дорогого Хосоку хёна. А пока лишь улыбчиво скрывается в ванной комнате и так просто радуется за друга. В голове Хосока засел вопрос Юнги. Почему бы и нет? Тогда он решает, что в конце недели он обязательно позовет Чимина перекусить и постарается хоть как-то да развить отношения в одну или другую сторону.

***

— Ох-хох-ох, Чимина, что же ты себя совсем не контролировал… что ты мне то не сказал, что не умеешь пить… ойщ, дурак я. дурак! — выл Хосок, держа в одной руке смартфон, судорожно набирая номер такси, а второй удерживал нависшего на его плече пьяного коллегу, что еще местами что-то бормотал, а то и вообще вскрикивал, явно возмущаясь какой-то несправедливостью большого театра и что ему место там тоже есть. Конечно Хосок слушал его очень внимательно, но постепенно начал приходить в себя и осознавать, что его собеседник однако где-то еще надыбал бутылку алкоголя и в одного ее осушил. А там и буянить вскоре начал, от чего брюнет и вовсе отрезвел, судорожно собираясь отправить блондина домой. Но как и в любой типичной бы дораме Хосок и понятия не имеет даже в какой стороне находится дом пьяного, поэтому ничего не остается делать как везти его к себе, ну не оставлять же парнишку на улице, а узнать адрес и вообще пытаться что-то узнать от Чимина — нереально в таком его положении. Такси на полпути к двум парням, а Хосок слушает вновь гудки телефона, ожидая теперь когда же ответит его хён и чем быстрее он ответит, тем больше этому нерасторопному человеку останется времени, чтобы собрать и отправиться восвояси. Хосок начинает конкретно сомневаться о легкости Чимина, когда ему предстоит дотащить на себе подозрительно притихшее тело на пятый этаж без какого-либо там лифта. И с трудом пытается смириться с тем, что он все еще жив, затащив бездыханное тело на нужный ему этаж. Стоя у двери родной квартиры, Чону больше не хватает сил и руку собственную поднять с ключами, но на помощь приходит Юнги, который даже неудивительно, что только что собрался и только сейчас вышел, хотя на заметку, прошло около часа. — Оу, ребята, я не вовремя. — пытается сдержать смех Юнги, прикрывая ладошкой рот и лукаво смотря на уставшего и запыхавшегося друга, не сдерживается и искренне того жалеет где-то между своих шуточек. А затем перед своим окончательным уходом, приостанавливает Хосока и шепчет тому на ушко. — Ну, я там позаботился о своем донсене и оставил под подушкой кое-что, что явно вам пригодиться… — Юнги вновь становится сверхбыстрым и уже во всю спускается вниз по лестнице, придерживаясь за перила, чтобы ненароком не навернуться из-за шквала эмоций, что успел старший увидеть на лице Хосока. И добавляя напоследок, — Я ведь о вас забочусь, дурак! Дотащив чуть ожившего Чимина до единственной в квартире кровати, Хосок аккуратно того просит хоть немного, да совладать со своим телом, ибо Чон весь день не балду пинал, а так-то на минуточку вкалывал в зале и к ночи явно тяжелее одеяла ничего поднять не может. На что блондин возмущенно и обидчиво мычит, не отпуская коллегу и вместе с собой валит на кровать и Хосока, обвивая шею парня как игрушечную явно, так сильно прижимая к себе. — Хосок… — хрипло стонет Чимин и брови ломает, прижимая всем телом парня к себе. А брюнет ошарашенно на того смотрит и накопившуюся слюну сглотнуть не может. Он четко чувствует в области своих бедер что-то тыкающееся и твердое. Нехорошо. Чону дыхание спирает и он сам невольно возбуждается. Парень в которого он влюбился за прошедшую неделю, сейчас бесстыже стонет и трется свои возбужденным органом о бедра Хосока и еще что-то непристойное начинает вымаливать, от чего Чону явно крышу сносит и он как ошпаренный отстраняется от блондина. Сажается где-то на кровати рядом и озадаченно выдыхает. Хосок явно не думал, что все дойдет до такого. И теперь он стоял перед выбором, ужасно сложным выбором. Перед ним лежит предмет его воздыхания и просит прямым текстом взять, а с другой стороны Чимин пьян и брюнет совсем не знает о чувствах коллеги к себе, поэтому как-то все это не правильно. Но ведь имя то произносит то самое, его. Пару минут и Пак распахивает глаза, хотя дается это ему с трудом. Зачем-то пытается принять сидячее положение и ужасно хрипит, теперь прося уже воду, на что Хосок моментально реагирует и вскоре приносит спасительный стакан, усаживаясь рядом. — Эй, как ты? — тихо спрашивает брюнет, убирая пустой стакан на рядом стоящую тумбочку, а затем ладонью накрывает зачем-то лоб Чимина. — Знаешь, я ведь до этого никогда и не пил… — Пак видит как начинает меняться лицо парня и поэтому хватает того за руку, тем самым якобы давая понять, что он не закончил и сейчас собирается продолжить. Хосок затихает, слушает. — А знаешь почему сегодня я так много и сразу выпил? Потому что, за эту, черт его побрал, неделю я взял и влюбился в тебя, но никак не мог в этом признаться себе, что уже говорить о признании тебе… ха, наверное, тебе сейчас противно, да? Парень, что всю жизнь танцует балет в обтягивающих лосинах оказался геем и по уши втюрился в тебя… ох, забу… — Чимин не договаривает. Его прерывает Хосок, больше ему не нужно слушать блондина, он услышал достаточно для того, чтобы схватить за руку парня, притянуть к себе, прижать и прижаться губами к пухлым губам Чимина, увидеть его ошарашенный взгляд и не сдержать улыбки. Брюнет заваливает танцора обратно на спину и нависает сверху, он не дает ничего сказать больше Чимину и запускает в рот тому язык, тем самым очень убедительно затыкая его. Поцелуй получается влажный, пьянящий и до мурашек по коже двоих приятный. Они целуются долго, не дают вздохнуть друг другу, жмутся ближе, обнимаются крепче. А Чимину мало, он больше не хочет сдерживать все в себе, ему по правде надоело себя вечно контролировать. Больше блондин не думает и просто делает то, что ему действительно хочется. Он чувствует свободы с Хосоком. Он снимает с Хосока толстовку и дает понять брюнету, что и сам не собирается оставаться в одежде. Чону безумно хорошо, а на душе легко. Он понял, что не мог ошибаться в ту самую первую их встречу. Это была та самая любовь с первого не взгляда, а с первого танца. Хосок раздевает блондина и покрывает желанное тело поцелуями. И стоны Чимина чертовски хороши.