Дорогой мальчик

       Иногда хочется выпустить пар. Излить душу молча. Просто подумать в компании, ничего не говоря. И это хорошо успокаивает, заставляет скинуть груз с плеч, выпрямить спину, получить стимул для движения дальше. Чимин и Мэй просто молча, шли по тротуару безлюдных улиц. Поздняя ночь, холодный ветер и успокаивающая атмосфера, благодаря теплому свету фонарей, фарам редких машин и иногда встречающимся горящим вывескам баров.        Он шел, засунув руки в карманы свободных домашних штанов. На его ногах тканевые кроссовки, которые пропускали холод, из-за чего ступни ёжились. А она, выходя из дома, совсем забыла про какой-либо головной убор, и теперь перебросила длинный палантин на макушку, закрывая уши. Шли рядом, но отвернувшись друг от друга. Молчали, но прекрасно понимали, что обоим это необходимо. Как будто являлись чем-то, что могло быстро оживлять.        Очень странные у них отношения. Вроде вражда, а вроде пристанище для того, чтобы выговориться. За всю их полуторачасовую прогулку они разве что поздоровались друг с другом, а… ну ещё и замерзли.        — Мэй, — прошептал Чимин, коротко взглянув на девушку. Та обернулась мгновенно, ведь в такой тишине даже дыхание слышалось в разы громче, — ты когда-нибудь была заложником чего-либо?        Парень смотрел с серьезным выражением лица. Его уголки губ были опущены, глаза излучали грусть. Шатенка задумалась, не понимая, почему был задан такой вопрос? Но, всё-таки стараясь на него ответить, девушка опечаленно вздохнула, делая выводы.        — Да я и сейчас зависима, — сказала Мэй, но потом, вдумавшись в формулировку, поспешила разъяснить, — от работы имею ввиду.        Чимин согласно кивнул, отворачивая голову в сторону. Он действительно полагал, что его проблемы в силу такой интересной профессии не смогли бы сравниться с чужими. Может оно и так, но парень сам завуалировано задал вопрос, толком не раскрывая чувств и ожиданий.        — А тебе хотелось бросить эту работу? Если бы она являлась бременем? — Пак всё продолжал хмуро наблюдать за едва видневшимся белым на ночном небе. К дождю.        — Так, подожди, к чему такие вопросы? — Мэй остановилась, взволнованно оглядывая Чимина. Они не настолько близки, чтобы говорить «по душам», но ведь незнакомец всегда искренне выслушает, иногда даже по сравнению с близкими.        — Просто… — Пак почесал затылок, тоже остановившись, — Думаю, не нужно посвящать тебя в свои проблемы. Пошли, уже поздно, я провожу тебя домой.        Взяв девушку за предплечье, Чимин резко потянул Мэй за собой, будто чего-то испугавшись. Он не хотел «пускать слезу», раскрывая душу перед чужим человеком. Девушка растерянно стала перебирать ноги, спотыкаясь о края своих слишком длинных расклешенных джинсов. Мэй была возмущена и, через несколько метров, вырвала руку из хватки, поправляя кофту. Она что-то буркнула и, пошла дальше, пытаясь понять, что значил этот жест. Оглянувшись, она заметила идущего рядом Чимина, который склонил голову и черную машину, стоящую чуть дальше. Шатенка не придала этому значения и пошла дальше, забывая про внезапную вспышку «агрессии»?        В тот момент в этой самой машине послышался хруст. Ручка в ладони разъяренной женщины хрустнула, разделяясь на две части. Водитель испуганно вздрогнул, наблюдая за своей начальницей, тоже следуя её взгляду. Она смотрела в сторону, на пару, которая шла вдоль по улице и редко перебрасывались словами. Её гневный взгляд был прикован к ним, женщина следила за ними, пока те не скрылись за углом, сворачивая в один из спальных районов. После того, как силуэты двух пропали из зоны видимости, она, стараясь избавиться от приступа злости, прошипела:        — Узнать всё о ней, быстро! От времени рождения до того, какой фирмы носит нижнее белье.        — Хорошо, госпожа.        Машина тронулась, осколки пластика от шариковой ручки полетели в сторону. Женщина резко подтянула сползающие черные кожаные перчатки с вставками из кружева и, подперев ладонью щеку, уставилась на вид за окном, погружаясь в свои мысли. Ох, Чимин, ты был очень неосторожен…

***

       — Таким образом, я думаю, нам стоит произвести сокращение штата в связи с уменьшением финансирования и, следовательно, снижением количества поставок…        Ранним утром директор созвал очередное внеплановое собрание. Сонные сотрудники изо всех сил старались придерживаться ровной осанки, серьезного лица и имитировали письмо на бумаге. Зал для конференций с мягкими сидениями был заполнен лишь наполовину. Созваны были лишь те, кто действительно отличался значимыми достижениями и хорошим вкладом в развитие работы компании. Да, Мэй, хоть и была в воспитательных целях понижена до очень неоднозначной должности, но в начале своей карьеры успела даже побывать на месте секретаря одно из начальников отдела. Однако молодой организм, всё же, не выдержал таких глобальных нагрузок, поэтому потребовал добровольного перевода.        Блондинка сидела, закинув ногу на ногу, на колене лежал блокнот с ручкой, а сама девушка в тот момент рассматривала диаграммы, показываемые проектором. Сокджин, сидевший во главе, сверлил Юну взглядом, а после того, как она встретилась с ним глазами, вопросительно кивнул на пустующее место рядом. Юн пожала плечами, на что Ким глубоко вздохнул, перелистывая печатные планы и разного рода отчеты. Снова Мэй опаздывала…        Выступающий перед аудиторией поклонился в знак завершения своего доклада и стал ожидать слов директора. Мужчина почесал отрастающую щетину на подбородке и цокнул, кивая:        — Очень хорошо. Спасибо, можете…        — Извините за опоздание.        По щелчку, все сотрудники повернули головы в сторону дверей, и лишь только Юна с Сокджином даже не стали утверждать свои догадки. В дверях стояла Мэй и виновато смотрела на начальников, одновременно быстро прошмыгивая на место рядом с Ли. Блондинка села ровно, убирая ногу с другой, потому что взгляд директора сейчас сверлил именно девушку рядом.        — Юн Мэй, где ваша дисциплина? Вы опять опоздали на собрание, причем прерывая его. Вы даже не представляете, какую тему мы здесь поднимали, и, я думаю, с таким халатным поведением вы станете первой кандидатурой в списке.        Мэй виновато склонила голову, пряча свои мешки под глазами. Юна незаметно сжала руку подруги, смотря на свирепого директора. Мужчина был серьёзен, он даже встал со своего места. А ведь когда-то он возлагал на этого сотрудника большие надежды, выписывая поощрение. Но ему порядком надоело это поведение. Девушку, по его мнению, будто подменили. Многочисленные опоздания, грубость в сторону клиентов, уход от обязанностей. Всё куда легче, чем могло быть: девушке просто нужен отдых, нужна любовь и нужны перемены. Жаль, что летающий по многочисленным командировкам в другие страны директор не воспринимал здоровье сотрудников как ещё одну обязанность.        — Господин, я думаю, такие санкции в сторону оператора Юн не оправданы, — Сокджин поднял взгляд с бумаг на своего начальника и устало снял очки. Мэй резко подняла голову, а рядом сидящая Юна не знала куда отвернуться, чтобы никто не видел её дурацкой и широкой улыбки, — полагаю, раз она не смогла вовремя явиться на собрание, у неё были на это причины. Например, собрать ребенка в школу, выгулять собаку, приготовить мужу завтрак. Ах да, Юн Мэй у нас же без таких забот, потому что ещё молода. — Все стали внимательно слушать Ким Сокджина, пока тот смотрел прямо в глаза шатенке, она не понимала, что происходит. — Поэтому, видимо, она просто проспала, потому что до раннего утра гуляла в клубе, или занималась подростковой ерундой. — Зал начал смеяться, пока Мэй растерянно хлопала глазами. — Думаю, увольнение должно всё-таки касаться в большей степени работников заводов. Сотрудницу Юн, лучше просто оставить в этом месяце без премии.        Ким Сокджин резко разорвал зрительный контакт с шатенкой и перевел взгляд на бумаги, снова надевая очки. Необоснованный гнев или даже злость кололи в легких, от чего все казалось крайне раздражительным. А мысли по поводу того, что причиной её опоздания мог послужить какой-нибудь парень и вовсе вызывали ярость самых настоящих дьяволов. Мэй тяжело проглотила слюну и отвернула голову. Её публично опустили перед начальством и коллегами, но было за что. Да, это было чистой правдой, но слышать это от Сокджина, с которым отношения были совсем не деловые — обидно. Но… Дорогая Мэй, какие у вас отношения? Вот именно, никакие.        — Хорошо, Ким Сокджин, я доволен вашими управленческими качествами. На этот раз поступим по-вашему, но, предупреждаю, если хоть кто-нибудь из вас посмеет регулярно начать опаздывать, я не буду ограничиваться выговорами. — Директор прочистил горло и сел на место, жестом подзывая следующего. — Продолжим…        Всё оставшееся собрание Мэй сидела без лица, не поднимая взгляда на начальников. В её блокноте вырисовывались каракули, цветочки, сердечки и звездочки. Всё, но только не слова по делу. Принципы и обида брали над ней верх. Остаться без жизненно необходимой премии, да ещё так несправедливо — одной из всего коллектива — просто обескураживало. Желание делать что-то во благо этого места с каждым разом всё уменьшалось. Тут же вспомнились вопросы Чимина, из-за прогулок с которым, кстати, она не смогла проснуться во время.        Двери зала открылись, собрание окончено. Ким Сокджин снял свои круглые очки и, поправив пуговицу пиджака и запонки, с серьезным лицом направился к себе в кабинет. Был невероятно зол на неё и на себя. Но поступил как начальник, обиды тут будут не к чему.        Уже около двери своего кабинета он услышал частый и непрерывный, даже немного грубый стук каблуков. Он усмехнулся, останавливаясь на пороге. Только обернувшись, заметил злое выражение лица Мэй. Она без слов потянула того за рукав пиджака вовнутрь кабинета и закрылась изнутри. Секунду она приводила себя в порядок, собирая остатки спокойствия воедино. Но когда Сокджин, как ни в чём не бывало, подошёл к своему столу, девушка громко крикнула:        — Ты что, совсем с ума сошел? Специально меня без премии оставил?        Одна рука девушки зарылась в волосах, а другая располагалась на боку. Парень обомлел от такого тона и резко ответил, чем загнал девушку в ступор:        — Во-первых, решения начальства не обсуждаются, во-вторых, смени тон. — На лице Сокджина читалась недобрая злость. Мэй театрально усмехнулась и подошла к парню, изучая его поведение. — В третьих, ты бы хотела остаться вообще без работы?        — Ты опозорил меня, — Юн сократила между ними расстояние, смотря на Кима снизу вверх. Они стояли слишком близко друг к другу, в воздухе витали нотки ненависти, и это жутко заводило начальника.        — Ты слишком обнаглела в последнее время, тебя нужно было поставить на место. — Кинул Сокджин и отвернулся, смотря в панорамное окно. Мэй, изучив его широкую спину, обошла его, с ироничной улыбкой осматривая чуть надутые от злости щёки. Руки были сложены на груди, а взгляд устремлен в оживленный мегаполис.        — Подожди, ты что, обиделся? — Шатенка не смогла сдержать смех, но после смиренного взгляда начальника сжала губы в кривой улыбке. — Ну, и в чём причина?        — Я тебе мальчишка, чтобы оправдываться, — парень отвернулся, двигаясь к столу. Он стал разбирать перемешанные бумаги, пока рядом не появилась Мэй. Она снова приковала всё его внимание к себе.        — Нет, конечно, ты не мальчишка, ты — взрослый, состоявшийся начальник маркетингового отдела, который обиделся как девчонка.        Сокджин цокнул, бросая листы на стол. Он повернулся к девушке лицом и тихо прошептал.        — Бесишь.        — Взаимно, — они смотрели друг другу в глаза и не двигались, — может, уже скажешь, почему так себя ведешь?        Сокджин вздохнул, резко хватая девушку за талию и вовлекая в глубокий и долгий поцелуй. Мэй от неожиданности сначала просто развела руки, а потом, с неким трепетом и сомнением положила ладони на широкие плечи. Девушка отвечала взаимностью, но потом, когда воздуха стало не хватать, они с чмоком оторвались друг от друга. Сокджин резко взял Юн за подбородок, и чуть нажал на него, одновременно поднимая. Она смотрела с непониманием и с некоторой растерянностью.        — А теперь отвечай, — приводя дыхание в порядок, Ким остановился, подогревая интерес Мэй, — ты написала тому… как его… Чимину? — Девушка от удивления выпучила глаза, не понимая, откуда он смог узнать. Сокджин отпустил её, зло ударяя спинку кресла. Юн быстро пыталась понять, каким образом эта информация поступила Киму. А когда до неё дошло, то от её заразной радости и бодрости не осталось и следа. — Так я и знал…        — Подожди, то есть ты копался в моём телефоне? Ты читал сообщения?        Мэй развернула парня к себе лицом и настойчиво спросила, стараясь не обращать внимания на его раздражение.        — Да, представляешь, я сделал это, — со злостью проговорил Сокджин, разводя руки в стороны, — и я не считаю это чем-то ужасно плохим. Я, чёрт возьми, добиваюсь твоих ответных чувств, а кто-то на стороне тебе шлёт предложение о встречи, чтобы загладить вину. Не находишь ли ты это поводом для ревности?        Мэй опешила. Её сердце забилось чаще. Ревность? О, святой дух, Мэй, ты такая глупая и до сих пор ничего не поняла? Она не знала, что сказать:        — Но… Мы ведь…        — Вот именно, что между нами нет ничего конкретного. Поэтому я прямо сейчас воспользуюсь возможностью и спрошу — ты будешь моей девушкой? Я не собираюсь тебя подкупать своим благосостоянием или прочими лестными словами. Просто либо ответь мне «да», либо не давай ложных надежд.        Сокджин смотрел шатенке прямо в глаза. В последнее время он чувствовал себя паршиво из-за усталости, щепетильного чувства, называемого «симпатией». Он хотел раз и навсегда понять, его сердце будет разбито или наоборот обретет новые силы, чтобы биться дальше. Мэй искренне испугалась, всё ещё проглатывая слова. Ей только что признались?        — Сокджин, — тихо сказала она и подошла ближе, подбирая правильные слова. Парень грустно опустил голову, он уже начал думать о плохом, — у меня есть время, чтобы подумать?        Юн улыбнулась, давая парню очередную надежду. Он улыбнулся в ответ и кивнул, вовлекая девушку в объятия. Это определённо отразится на их отношениях. С этого момента у Мэй начали появляться сомнения, ведь сердце кричало, подавало непонятные знаки. Она запуталась. Окончательно влезла в непонятные для неё поиски.        И каков же твой ответ, Мэй?..