Дорогой мальчик

       Пак Чимин сидел на кровати, зарывшись руками в волосах. Снова звонила она. Снова потребовала его к себе в одно из многочисленных «поместий», и опять подкупала большими суммами. Когда эта женщина впервые пригласила юного, едва ставшего совершеннолетним парня, то была огорчена. Она пожаловалась на него, говоря про неопытность, робость и постоянное смущение. Но потом что-то подвигло ею вызвать Чимина снова. Каждый раз она дарила парню дорогие подарки, платила втрое больше и часто давала деньги за простые разговоры. Юному Паку это нравилось. Ему доставалось всё, он нашел себе спонсора.        Но потом, взрослея, уже имея какой-то капитал, имея голову на плечах, он стал настораживаться её действиям. Если ранее эта женщина пользовалась им, и все были довольны, то после, она стала буквально одержима молодым парнем. Она ограничивала круг его друзей, клиентов, стала чаще вызывать его. Это не нравилось Чимину, у которого «временная подработка» уже должна была закончиться. Но… Легкие деньги — это искушение.        Он сам виноват. И сейчас ничего нельзя поделать с её указаниями. В агентстве принимают меры за непослушание, да и чтобы уйти оттуда, нужно отдать немалые деньги. Уже какой раз Пак твердит себе, что ещё пару дней, заработает на удаление его кандидатуры из базы и всё. Однако это не так-то просто. Аж смешно ему становится от себя же ничтожного.        Но, снова разведя руками, парень оделся наспех, брызнул пару раз одеколоном и вышел на улицу, сразу же ловя такси. В вечернее время улицы затихают, как и дороги издают меньше шума. Называя адрес, который содержался в пришедшем сообщении, машина тронулась, заставляя Чимина глубоко вздохнуть. Устал. Унижен.        Пак вышел в одном из деловых центров, оглядываясь вверх. Горящие небоскребы красиво отражали свет фонарей, фар автомобилей и вывесок. Всё было так приятно глазу, но если бы не цель поездки, то Чимин даже бы восхитился. Он поднялся на нужный этаж, открыл нужную дверь, переступил порог нужной квартиры. Пришёл не за работой, пришел ради того, чтобы раз и навсегда уже послать её, а потом, громко хлопнув дверью, уйти навсегда забывая.        Свет горел вдалеке, слышался шум. Чимин пошёл навстречу какой-то жизни в квартире и оказался в спальне его покровительницы. Она, надев шляпу с широкими полями, смотрелась в зеркало и складывала вещи в чемоданы. Пак уже обрадовался её скорому отъезду, но та быстро заметила его, проговаривая слова, которые быстро поставили парня на место.        — Ой, ты уже пришел, — прикусив губу, женщина сняла шляпу, наконец, имея возможность всмотреться в его лицо, — я, вот, уже чемоданы собираю для нашего совместного отдыха. Ты ведь готов? Билеты вот уже доставят, самолет завтра, точнее уже сегодня, через десять часов.        Чимин побледнел, выпрямляясь и отстраняясь от косяка. Снова? Снова она решает за него? Он же чётко и грубо отрезал тогда: «нет». Что за игры?        — Прекрати, пожалуйста, названивать в агентство. Мне надоело быть в роли твоего любовника, я не принадлежу тебе. Будь добра, найди себе уже мужика по возрасту, вместо того, чтобы спать с тем, кто тебе в сыновья годится.        Пак поправил челку и грозно оглядел клиентку, она сжимала в руках вешалку с платьем. Разве он не привязался к ней? Разве ему не нравилась та беззаботная и хорошо обеспеченная жизнь в обмен на секс? Это может кому-то не понравится?        — Я… Ты не можешь…        — Могу, — прервал её Чимин, сокращая между ними расстояние, — могу тебе отказать. Шли свои глупые сообщения моим родным, давай, рушь мою семью, у тебя ведь своей до сих пор нет в сорок шесть лет.        Уголки губ её стали опускать всё ниже. Она ненавидит, когда приводят в пример её одиночество, её возраст. Да, она уже не так молода, чтобы привлекать молодых парней. Но есть же её ровесники. Так в чём же проблема? Проблема в её страсти находить себе тех, кого могла бы содержать.        Чимин блефовал. Он понимал, что та женщина даже после его ухода не сможет жить без него. Сначала наймет каких-нибудь громил, которые хорошенько «вставят» мозги обратно, потом начнет лично следить, потом начнет подкупать. Как говорится, все стадии, начиная от отрицания и заканчивая принятием. Его хорошо наигранные эмоции не выдавали его реальную боязнь за отношениями в его семье. Никто не знал и не должен знать о его профессии. Но ведь всё тайное становится явным, да, Чимин?        — Если ты сейчас же не извинишься, то я сделаю всё, чтобы ты остался у разбитого корыта. Забыл? Сколько я для тебя сделала? Как помогала поступить в лучший университет, как помогла твоей семье с ремонтом сгоревшего дома? Забыл, как я тебя ежемесячно обеспечивала?        И эти слова были правдой. Она кольнула по больному. Лезвием ножа выколола Чимину глаза. Он не забыл, он благодарен, но нужно помнить, что больше не молодой «пацан», он постепенно становится мужчиной. Вены на его шее вздулись, суставы хрустнули. Женщина отвернула голову в сторону, складывая руки на груди.        — Нет, — отрезал Пак, опять же, очень хорошо играя. Она слишком к нему привязалась, считая своей игрушкой. А такая аккуратистка не сможет сломать свою вещичку, нет, — мы друг другу никто, и я ничего тебе не должен. Знаешь, благотворительность — дело каждого, так что, прошу, без шантажа. Я всё сказал, пусть останусь у «разбитого корыта», как ты выразилась, но независим от кого-то.        Чимин развернулся, направляясь к двери. Он хотел уйти «по-английски», но, видимо, с такой женщиной это сделать невозможно. Действительно забил на все её угрозы, даже настроился к каким-нибудь личным охранникам за углом своего дома, правда, точно уверен был — «кишка тонка» для подобных подлостей.        Громкий хлопок двери. Женщина грустно села на кровать, отбрасывая свободное платье в сторону. Сначала она грустно вздохнула, чувствуя нарастающий в районе горла ком, но потом будто стала самая не своя, со злобой высматривая телефон поблизости. Она гневно стала что-то печатать в телефоне, прикрепляя фотографию, а потом замерла. Большой палец застыл у знака отправки. Прикусив губу, женщина так и не смогла сделать этого. Со злостью кинув телефон в стену, откинулась назад, на спину, закрывая лицо ладонями. Годы летят, а любви, о которой мечта была с детства, так и нет.        — Я так несчастна…

***

       Полдень. Кабинет начальника Ким Сокджина с панорамными окнами освещался без помощи приборов. Солнце своими лучами не только поддерживало нужный для глаза цвет, но и грело. Парень напряженно что-то печатал, громко нажимая по клавиатуре. Тишина, что не позволяла чувствовать комнату заполненной, разбавлялась стуками кнопок. В один момент, когда Ким зашёл в тупик, он остановился, нервно высматривая что-то на экране, а потом и вовсе взбесился, подкидывая папку с бумагами в воздух. Мгновение и некоторые листы перемешались, медленно спускаясь вниз — на пол.        Сокджин уже вторые сутки работал без остановки, практически не отлучаясь по другим делам. Он уже успел переделать всю печатную работу, которую ему дали на месяц. Успел поставить своих подчиненных на правильный путь, и определённо заслужил день отдыха, а то и премию. Однако взгляд постоянно цеплялся за «это». За тот чёртов смартфон, который Ким ещё не отдал. Это мучило его совесть, любопытство и душевное равновесие.        — Как мaленький ребенок, ей Богу, — прошептал Сокджин и наклонился вперед, нажимая указательным пальцем на кнопку селектора, — пожалуйста, позовите Юн Мэй ко мне в кабинет.        Услышав утвердительный ответ из динамика, Сокджин откинулся на спинку кресла, прикусывая губу. Он почему-то был недоволен. То ли странным поведением Мэй, то ли своим. Определенно тот момент был важен для какого-либо начала из отношений, вот только Ким начал догадываться о боязни Юн. Если сейчас она придет к нему в кабинет, то точно не избежит разговора. Парень встал и направился к двери, попутно подхватывая чужой телефон. Только он почти подошел к порогу, тут же раздался скрип и стук женских каблуков. Сокджин медленно начал поднимать взгляд, проходясь по стройным ногам девушки и задержался на её лице, улавливая смущение.        — Почему ты избегала меня? — Резко отрубает парень, наклонив голову вбок. Его хорошо сложенное тело было идеальным в этом черном костюме.        Юн удивилась такому внезапному вопросу и растеряно попыталась найти взглядом, за что бы зацепиться глазами, прибавляя себе уверенности. Сокджин большими шагами сократил между ними двумя расстояние и повернул голову девушки в свою сторону, ухватившись за её подбородок. Он начинал злиться. Не случалось ещё такого, чтобы Ким Сокджин не добивался поставленной цели.        — Я… — Мэй не могла вымолвить и слова, живот затянулся в узел, — я думала, вы были разочарованы во мне.        — У нас с тобой сейчас не разговор начальника и подчиненной, так что давай на «ты», в конце концов. И вообще, о каком потрясении идёт речь, — парень отступил на шаг назад, позволяя девушке вздохнуть хотя бы раз полной грудью, — да, я, может быть, поторопился, но нисколько не зол или смущён.        Мэй прикусила нижнюю губу, снова считая себя виноватой, теперь за такое нервозное состояние Сокджина. Она приблизилась к нему на шаг, не с первой попытки, но всё же взяла его руку в свои ладони.        — Прости, но я думаю, мы чуть не совершили ошибку.        Ким устало и грустно вздохнул, уставившись глазами в пол, а потом медленно протянул девушке телефон. Он не хотел отдавать ей эту вещь, ведь это единственное, что связывало их. Настроение Сокджина резко начало падать, когда в его голове эхом раздалось слово «ошибка». Парень ну никак не считал это ошибкой. Правда, до конца ещё не разобравшись в себе, он не понимал этой причину тяги к Мэй.        Девушка удивленно и благодарно схватила телефон, вежливо кланяясь. Юн совсем не замечала его расстроенного вида, ведь всё её внимание было привлечено потерянным ранее телефоном. Груз спал с души, плеч и сердца, позволяя приобрести хороший настрой. Мэй улыбнулась Сокджину, который был ну очень серьезным в тот момент.        — Я могу идти? — Осторожно спросила девушка, а после, получив кивок и мах рукой в сторону двери, направилась на выход, крепко сжав телефон.        Хлопок двери. Сокджин зло обернулся назад, сбивая своё дыхание. Зол. Очень…        «Значит, ошибка? Ещё посмотрим».

***

       Полумрак. Квартира, в которой ранее царила тишина, сейчас заливалась женским хохотом, мужским голосом и звуком соприкосновения стекла. Пара распивала шампанское из двух длинных фужеров и громко разговаривала. Сплетни, обсуждение новостей, истории и пошлые шутки. Всё это до жути нравилось двум: Юне и Чонгуку. Она сидела рядом с ним, он положил руку на спинку дивана. Пьяные и влюбленные.        — Чонгук, почему ты мне почти ничего о себе не рассказываешь? — Девушка наклонилась вперед, забирая и положив в рот виноградинку. Чонгук отпил немного шампанского и вопросительно поднял бровь. — Ну не считая всяких историй. То есть…        — Например, что ты хочешь знать? — Чонгук поставил фужер на столик и полностью повернулся к Юне. Она задумалась, позволяя своему парню внезапно придвинуть её к себе.        — Стой, ах, ты! — Мокрые поцелуи стали ощущаться в районе шеи. Блондина положила свои руки на плечи парня и крепко сжала их, а затем, переместила их на шею.        Толчок, и девушка уже сидит у брюнета на коленях, стараясь сдержать своё раздражение. Подождите, это он так её заткнул?        — Чонгук, — протянула Юна и резко оттолкнула парня от себя, всё ещё оставаясь на его коленях. Можно легко догадаться, как тогда трудно было сдерживать себя Чонгуку, — не уходи от темы. Я хочу знать о тебе всё. Всю твою биографию. Где жил, где учился. Кем работаешь…        Чон нагло потянулся вперед, вновь забывая слова девушки. Но на этот раз она была против и принципиально не стала соглашаться. Брюнет устало со вздохом откинулся на спинку дивана, располагая свои ладони на бедрах девушки. Сейчас придется много врать. Главное, чтобы не проболтаться под воздействием алкоголя.        Последующие пятнадцать минут можно было назвать монологом, потому что Юна послушно молчала, уложив свою голову на плечо парня, а он говорил. Говорил о своей жизни. Рассказал, где родился, как приехал в этот город ещё маленьким мальчишкой. Рассказал о своей учебе, о планах на будущее. А она? Она слушала, впитывая как губка, иногда пуская смешки и согласно мыкая. Но когда стало слишком тихо и Чон даже начал чувствовать себя одиноко, он остановился.        — А работа… — уже прошептал парень, наклоняясь к лицу своей девушки. Юна тихо спала, пуская слюни на белоснежную футболку брюнета, — я думаю, я как можно позже тебе об этом расскажу, потому что это уже стало моей ошибкой…        Чонгук бережно поднял спящую девушку на руки и унес в спальню, где положил её голову на подушку и накрыл тело одеялом. Наплевав на весь бардак в гостиной, он устало прилег рядом, вовлекая девушку в объятия. Он ещё долго думал. Думал о том, как будет говорить ей о том, что торговал своим телом. Что хорошие деньги у него не добыты хорошими способами. Но придёт момент, когда она узнает о твоей работе, узнает о твоих грехах. Ей это не понравится, даже не надейся.

***

       Чимин сидел на кухне своей съемной квартиры. Смотрел в окно, на сумеречное небо, на прохожих, на птиц, насекомых, на всё. Ему почему-то было тоскливо, обидно и… Он снова жалел себя, виня за такой проступок, как погоня за легкими деньгами. Парень уже давно боялся, что его репутация «кормильца» семьи треснет по швам, как только какой-нибудь инкогнито отправит родным ссылку на его профиль сайта агенства. Вспомнив опять про свою работу, стало стыдно, ведь представил лица родителей, которые думали и продолжают думать о блестящей карьере Чимина в роли психолога. Максимум, что связывало его с этим — костюм доктора для ролевых игр.        — Чёрт, — злобно прошептал Пак, ударяя кулаком стену, сидя на подоконнике, — почему же так паршиво?        Да и последние события не грели в нём надежду. А он хотел жить по тому плану, который с ним с детства: работа по специальности, семья, стабильность. Больше не тот жалкий мальчуган, «обслуживающий» клиенток. Неужели вырос?        Спрыгнув с подоконника, Чимин, поправив отросшую челку, пошел в сторону спальни, чтобы поскорее уснуть и подольше не просыпаться. В каком-то смысле ему стало легче, ведь одна головная боль в виде «мамочки» была уничтожена. Пусть на недолгое время, но она оставила Пака в покое.        Звук оповещения заставил парня взглянуть на экран телефона. Он не хотел читать, потому что, если это снова агентство, то лучше просто выключить гаджет. Устал.        Однако это было не по работе. Ранее записанный контакт «Мэй» снова подал знак, присылая оповещение о том, что абонент снова в сети. Чимин усмехнулся, убирая телефон в карман домашних шорт, но ещё один звук оповещения заставил его опять посмотреть сообщение:        «Если ещё не поздно, то я прощаю тебя, Чимин»        Парень застыл, всматриваясь в сообщение. Пальцы потянулись к клавиатуре. Он нуждался в этом прямо сейчас, и пусть потом будет считать это ошибкой.        «Спишь?»        «Нет»        Они оба не убирали телефоны из рук, находясь в чате одновременно. Но смущение не позволяло разговориться. Будто вражда ещё держала их на дистанции.        «Не хочешь прогуляться?»        «Прямо сейчас?»        «Да»…        «Ладно…»        Начало? Хм. Возможно…