s c h o o l _ d a y s

—...И с тех пор меня называют Кикиром. — закончил очередную историю Саша, когда парковал машину у какого-то частного дома, тут стояло еще четыре машины, отчего Паша опомнился. Там будет много людей со школы! Он не уверен, что хочет снова терпеть насмешки, поэтому тихо опускает шляпу и кладет на заднее сидение, задумываясь, все ли это правильно? — Эй, все хорошо? — Да. — отвечает Личадеев и замолкает вплоть до самой дискотеки, где громкая музыка звучит так, будто хочет, чтобы ты оглох и больше ничего не слышал.       Полнейшая растерянность. Вроде и знаешь тут многих, но никогда бы не подошел ни к одному из них и лишь остаешься блуждать по множеству комнат, в одной из которых кто-то уже напившийся валяется на полу, кажется, даже не чувствует лица. Павел понимает, что сглупил, а само слово "дискотека" устарело еще в 90-х и является еще одним скрывающим обстановку предлогом для родителей, лишь бы они не поняли, что ты пошел на чертову вписку. Дверь за дверью, это не дом, а долбанный лабиринт, везде одно и то же, но ты не можешь стать частью этого одного, нигде нет места для тебя.       Спустя минуты ты уже сидишь на каком-то синем диване и пьешь сомнительного качества пиво. Каждый глоток отдает горечью, тебе не нравится, но есть ощущение, что выбора то и нет. Сознание постепенно отключается, кто-то вечно проходит мимо, мешая ходу мыслей, но ты не уверен, думаешь ли вообще. Рядом мелькает человек, садясь рядом. Ты не просто не стараешься узнать, кто это, ты не хочешь обращать внимания на окружающих.       Продолжая глотать этот ужасный напиток, Паша понимает, что его клонит в сон, надо на что-то отвлечься, чтобы не застрять здесь на ночь. Повернув голову он сталкивается взглядом с сидящим рядом Юрой. Черт, такое вообще бывает? Он улыбается, и этот момент, будто бы, отпечатывается у тебя в памяти навсегда. — Что-то не видно безудержного веселья на твоем лице. Все хорошо? — кричит сквозь музыку старшеклассник. В ответ получает лишь кивок. Музыченко двигается ближе, дабы не орать. — Тут очень скучно, все только и пьют. — Личадеев медленно опускает бутылку пива на стол. — Хотя я уверен, что это именно потому, что делать больше нечего. Музыка раздражает, люди тоже, сам бы напился, но не хочу оставаться. Хочешь, отвезу?       Черт, да! Паша конечно же хочет этого. Больше всего сейчас он хочет уйти отсюда и пообщаться с Юрой. Такси задерживается, поэтому им двоим остается только сидеть на бордюре и ждать. Слушая рассказы парня о жизни, Павел все больше понимает, что он действительно интересен, что хотел бы послушать его игру на скрипке. Однако, когда приходит время говорить о себе, Личадеев теряется, говорит о аккордеоне в первую очередь и забывает про остальное. Юрий лишь смеется. "Мы бы сыгрались" — говорит он.       Такси подъезжает, окутывая парней в молчание. Дорога продолжается в тишине и как-то усыпляет сознание, успокаивает, если, алкоголь не сделал этого раньше. Музыченко предлагает немного прогуляться по ночному городу, ты соглашаешься.       Ночной Питер выглядит совершенно иначе, особенно места ближе к центру. Город сиял и выглядел просто великолепно. Когда ты живешь в Питере всю жизнь, все в нем кажется простым, совсем неинтересным. Юра рассказывал о том, какие планы у него на будущее, курил ментоловые сигареты и улыбался так, что казалось, будто он ярче любой звезды, что светит им сейчас с неба. Каким же удивительным был этот момент.