Принц-Полукровка

Неразлучная троица, а так же Пэнси и Забини, шли по коридору Хогвартса, в направление кабинета Истории Магии. У Драко в голове пролетели мысли, что хотя бы там он сможет выспаться. Звонкий смех Паркинсон и бесконечные история и замечания от Забини давили ему на мозг, ему так и хотелось накричать на них, чтобы прикусили свой язык, а лучше залезть в кровать и уснуть. Часиков так на двенадцать. До глубокой ночи, когда все ученики и преподаватели Хогвартса спали, его голову заполняли множество разных мыслей и идей, которыми он не с кем пока не мог поделиться, да и не каждый смог бы их принять как должное. Слишком ответственный груз свалился на, пока еще шестнадцатилетнего, паренька. Возможно и правда в следующем году он даже не переступит порог этого отвратительного и заурядного Хогвартса. Урок проходил совместно со всеми факультетами, поэтому шанс, что его спросят — минимальный. Светловолосый юноша занял место на последних рядах и приземлил свой зад на деревянный стул, сумку забросил под парту, а глаза уже сами собой закрывались, вместо подушки он решил использовать учебник по истории. В класс зашла Эмили, она быстро вычислила белую макушку, по ее взгляду Малфой быстро осознал, что в голове маленькой Эмили кружились мысли о том, почему он не выспавшийся, и отнюдь, она знала, что совершенно не потому, что он повторял прошлогодний курс по истории магии, и девушка права. Ее нос вечно лезет не в свои дела, иногда она очень близка к истине, нащупывает эту почву, из-за которой можно слепить правдоподобную гипотезу о затеях юноши, но увы, она настолько пропитанная нежными и дружескими чувствами к нему, что просто напросто отказывается верить в его какие-либо махинации, которые могут нанести серьезный вред людям. А зря. Но это только на руку Драко, девушка сама себя приструнила, доверяя ему, и не веря плохому. Девушка села за третью пару третьего ряда, рядом параллельно присела ее подружка, Малфою она не нравилась, да и его компания сравнила ее с пуделем из-за кудрявых волос, и в особенности дружки Эмили бесили его, которые рассказывали историю, из-за чего смех Эмили бегал по всему классу, а это еще больше раздражало Драко, и что больше его доводило до точки кипения он не знал: то ли, что Эмили не обращает на него внимания, то ли, что эти оболтусы крутятся вокруг нее. В это же время зашла святая троица Поттера, бурно обсуждая что-то. Грейнджер мотнула головой в сторону юноши, и парни кинули свои презирающие взгляды и сразу начали еще более энергично обсуждать это. Боже, как же это смешно ему было от этой картины. — Ты что спать собрался? — резкий визгливый голос Паркинсон заставил Малфоя выйти из умиротворенного состояния. — Да, — кратко ответил юноша в надежде, что она отвяжется. — А как же история магии? — противным, режущим слух, голосом спросила она, даже не думая отставать от него. — Паркинсон, завали хлебало и сиди учи свою историю, хорошо? — не выдержал Малфой, ему бы следовала извиниться за такое свинское поведение, и его скверное настроение, как оправдание здесь точно не подойдет, но он хорошо знал, что Паркинсон хоть и обиделась, она всегда хоронила эти обиды глубоко в душе, вот если бы он Кирк такое сказал, та не простила бы, и Драко пришлось извиняться или оправдываться. Например, сегодня бы ему тоже не помешало извиниться перед ней за вчерашнее, он не очень хорошо поступил, но с другой стороны сама виновата. Урок начался, и из ниоткуда возник профессор Бинс, приведение, которое преподает Историю Магии, он монотонно рассказывал об очередной войне с троллями, и его рассказ действовал как снотворное не только на Драко, но и на еще некоторых учеников, видимо их сбитый режим дал о себе знать. Драко быстро выпал из реальности и попал в царство Морфея, где блуждал по коридорам Хогвартса среди множества дверей и портретов, ему даже приснился Грэхэм Монтегю. Во сне, по его мнению, провел часов десять, хотя на самом деле около часа. Толком выспаться из-за этого сна он не смог. Его разбудил Гойл, который за пять минут до конца урока шипел его имя, а потом еще легонько ударил в бок. — С.сколько я проспал, — выдавил Драко сонным потерянным голосом. — Ну вот урок только закончится, — ответил Гойл, пожав своими плечами. Профессор Бинс даже не задумывался затыкаться, рассказывал, как волшебники применили контратаку, что помогло им выиграть время, Эмили не обращала внимания на него, конспектировала лекцию Бинсана в пергаменте, в принципе, как и Грейнджер; драгоценный Поттер, наш избранный, с недотепой Уизли вечно косились на Гермиону, иногда что-то записывая в пергамент, когда она брала в руки перо. Следующий урок раньше был любимым для Драко, но теперь нет. Никак нет. Теперь зельеварение вел противный старикашка Слизнорт. Их декан, профессор Снегг, теперь преподавал защиту от темных искусств, о которой он так давно мечтал. На этом уроке уже не поспишь, да и ему уже не хотелось. Юноша вошел в кабинет, где уже толпились некоторые гриффиндорцы, готовясь к уроку. Он, вместе со своей свитой, занял стол для практических занятий, а толстяк Слизнорт копался в своем барахле. В подземелье непривычно клубился разноцветный пар и витали удивительные запахи. Драко, Нотт, Гойл и Кребб с интересом принюхивались, проходя мимо огромных котлов, в которых что-то кипело и булькало. Четверо слизеринцев уселись вместе за один стол, другой заняли четверо когтевранцев. — Веселенький урок будет, — сказал Нотт, доставая из сумки учебник и весы, и мотнул головой в сторону вошедших гриффиндорцев. Гарри, Рону и Гермионе осталось сесть с Эрни. Они выбрали себе стол поближе к котлу с золотистой жидкостью, от которого шел самый заманчивый аромат. — Ну-те-с, ну-те-с, — проговорил Слизнорт; очер¬тания его массивной фигуры мерцали и расплыва¬лись в мареве многоцветного пара. — Все достали весы, наборы для приготовления зелья, и не забудьте учебники «Расширенный курс зельеварения»… — Сэр! — Гарри поднял руку. — Гарри, мой мальчик? — У меня нет учебника, и весов, ничего нет… И у Рона тоже… Понимаете, мы не знали, что нам можно будет продолжить курс… — Ах да, профессор Макгонагалл что-то упоминала… Не волнуйтесь, не волнуйтесь ни о чем, мой милый мальчик. Сегодня вы можете взять ингредиенты из моего шкафа, и какие-нибудь весы для вас найдутся, и еще имеется небольшой запас старых учебников, можете пользоваться первое время, а там напишете во «Флориш и Блоттс» -… Слизнорт порылся в шкафчике в углу, извлек два сильно потрепанных экземпляра «Расширенного курса зельеварения» Либациуса Бораго и вручил их Рону и Гарри вместе с двумя парами потускневших от времени весов. — Ну-с, — Слизнорт снова встал у доски, выпятив и без того объемистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье? Он указал на котел рядом со столом слизеринцев. Драко приподнялся со стула и увидел, что в кот¬ле кипит жидкость, с виду похожая на обыкновен-ную воду. Гермиона отработанным движением подняла руку раньше всех, Слизнорт указал на нее. — Это сыворотка правды, жидкость без цвета и за¬паха, которая вынуждает того, кто ее выпьет, говорить правду, — сказала Гермиона. — Очень хорошо, очень хорошо! — одобрил Слизнорт. — А теперь… — Он указал на котел возле стола когтевранцев. — Это зелье также широко известно… В последнее время не раз упоминалось в министерских брошюрках… Кто знает?.. Гермиона снова быстрее всех подняла руку. — Это Оборотное зелье, — сказала она. — Отлично, отлично! Ну, а это… Да, моя дорогая, — сказал Слизнорт, слегка ошарашенный активностью Гермионы, которая снова подняла руку. — Это Амортенция! — В самом деле. Как-то даже глупо спрашивать, — сказал потрясенный Слизнорт, — но вы, вероятно, знаете, как оно действует? — Это самое мощное приворотное зелье в мире! — сказала Гермиона. — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? — И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — с большим воодушевлением ответила Гермиона, — и еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, — например, я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, — и тут она слегка порозовела и не закончила фразу. Для Драко оно пахло иным. Он чувствовал запах после дождя, зеленого яблока, цветочные духи Эмили и ее ириски, которые она так любит. Ужасный запах другими словами. — Позвольте узнать ваше имя, моя дорогая? — спросил Слизнорт, будто не замечая смущения Гермионы. — Гермиона Грейнджер, сэр. — Грейнджер… Грейнджер… Вы, случайно, не в родстве с Гектором Дагворт-Грейнджером, кото¬рый основал Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей? — Нет, не думаю, сэр. Видите ли, я из семьи магглов.  — Ага! «Моя лучшая подруга — из семьи маглов и учится лучше всех на нашем курсе»! Полагаю, это и есть та подруга, о которой ты говорил, Гарри? — Да, сэр, — сказал Гарри. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите за¬служенные двадцать очков в пользу Гриффиндора, — добродушно проговорил Слизнорт. У Малфоя было такое же выражение, как в тот раз, когда Гермиона врезала ему по физиономии. Герми¬она, сияя, повернулась к Гарри и зашептала: — Ты правда сказал ему, что я лучшая на курсе? Ой, Гарри! — А что тут такого особенного? — непонятно почему насупился Рон. — Ты и есть лучшая, я бы тоже так ему сказал, если бы он меня спросил! Гермиона улыбнулась, но приложила палец к губам, потому что Слизнорт опять начал что-то говорить. Рон выглядел несколько раздраженным. — Разумеется, на самом деле Амортенция не создает любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате. — О да, — прибавил он, серьезно кивая недоверчиво ухмылявшимся Малфою и Нотту. — Вот поживете с мое, наберетесь жизненного опыта, тогда уже не станете недооценивать силу любовного наваждения… А теперь, — продолжил Слизнорт, — пора приступать к работе. — Сэр, вы не сказали, что в этом котле. — Эрни Макмиллан указал на маленький черный котел, стоявший на учительском столе. В нем весело плескалась жидкость цвета расплавленного золота, большие капли подскакивали над поверхностью, точно золотые рыбки, но ничего не проливалось наружу. — Ага, — снова сказал Слизнорт, и Гарри стало ясно, что он вовсе не забыл про это зелье, а просто дожидался вопроса для пущего эффекта. — Да. Это. Что ж, леди и джентльмены, это весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Насколько я понимаю, — с улыбкой повернулся он к Гермионе, которая громко ахнула, — вы знаете, как действует «Феликс Фелицис», мисс Грейнджер? — Это везение в чистом виде! — взволнованно произнесла Гермиона. — Оно приносит удачу! Все выпрямились на стульях. Малфой сразу же очнулся, забыв все насмешки, которые рассказывал ему Нотт, и наконец-то удостоил Слизнорта своим полным и безраздельным вниманием. Ему чертовски нужна была удача. — Совершенно верно, еще десять очков Гриффиндору. Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», — сказал Слизнорт. — Невероятно трудное в изготовлении, и, если процесс хоть немного нарушен, последствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то все, за что вы ни возьметесь, будет вам удаваться… по крайней мере пока длится действие зелья. — Почему же его не пьют постоянно, сэр? — азартно спросил Терри Бут. — Потому что при неумеренном употреблении оно вызывает головокружение, безрассудство и опасный избыток уверенности в себе, — пояснил Слизнорт. — Хорошенького понемножку, знаете ли… В больших дозах это зелье чрезвычайно токсично. Но изредка, по чуть-чуть… — А вы когда-нибудь принимали его, сэр? — спросил Майкл Корнер с живым интересом. — Дважды в своей жизни, — ответил Слизнорт. — Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и еще раз — когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня. Он мечтательно устремил взор в пространство. — И это зелье, — сказал Слизнорт, словно очнувшись, — будет наградой на нашем сегодняшнем Уроке. Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слизнорт вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал ее всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех ваших начинаниях. Но я должен вас предупредить, что «Феликс Фелицис» запрещен к использованию на любых официальных состязаниях, таких, как спортивные соревнования, экзамены и выборы. Поэтому наш победитель должен будет использовать его только в обыкновенный день… и пусть этот день станет для него необыкновенным! Так, — продолжил Слизнорт, внезапно переходя на деловитый тон, — что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? Обратимся к странице десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сварить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьется наилучших результатов, получит в награду этого маленького «Феликса». Начали! Ученики дружно загремели котлами, кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не произносил ни слова. Сосредоточенную целеустремленность, царившую в классе, можно было, кажется, пощупать рукой. Гарри видел, как Малфой лихорадочно листает «Расширенный курс зельеварения». Очевидно, Малфою совершенно необходим хоть один удач-ный день. Приготовить это зелье было и правда сложно, у всех, кто находился в классе возникли проблемы с этим, хотя Грейнджер начала очень даже хорошо, она уже добавила настойку полыни и зелье приобрело вид однородной жидкости цвета черной смородины, что отлично для промежуточной стадии. У Малфоя, да и у Нотта, не очень еще получалось, Рон и Гарри тоже пыхтели над своими котлами. Профессор Слизнорт проходил мимо столов и посматривал, как они справляются, именно в этот момент Драко решил воспользоваться моментом и хоть как-нибудь заинтересовать учителя в своей персоне. — Сэр, я думаю, вы знали моего дедушку, Абраксаса Малфоя? — Да, — сказал Слизнорт, не глядя на Малфоя. — Меня очень огорчило известие о его смерти, но, разумеется, это нельзя назвать неожиданным — драконья оспа в его возрасте… — и профессор пошел дальше. Что ж, Драко теперь понял, что ему придется рассчитывать только на свои силы и таланты. В принципе в зельеварение он был неплох, по крайней мере ему хотелось в это верить, его зелье уже приобрело нужный цвет, дальше нужно было нарезать дремоносные бобы, и по классу уже несколько минут летают они, особенно у Эрни, Грейнджер так вообще, бедняжка, вспотела, никак не получалось у нее нарезать эти чертову бобы, а у Поттера дела шли куда лучше, чем у всего класса, его жидкость уже стала светло-сиреневой. До конца урока оставалось меньше двадцати минут, Гермиона была на нервах, а Гарри легко со всем справлялся, но Драко не раз уже замечал, что он немного не по инструкции из учебника все делал, даже сейчас вместо того, чтобы мешать зелье против часовой стрелки, он один раз помешал по часовой стрелки, и как о волшебству его содержимое котла стало прозрачным как вода. — Время вышло! — объявил Слизнорт. — Прошу всех прекратить помешивать! Слизнорт медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Он не делал никаких коммента¬риев, только иногда принюхивался или помешивал в котле. Зелье Драко удостоилось одобрительного кивка. Наконец он добрался до стола, за которым сидели Гарри, Рон, Гермиона и Эрни. Печально улыбнулся при виде вещества, напоминающего деготь, в котле Рона. Прошел мимо темно-синей стряпни Эрни. Тут Слизнорт увидел зелье Гарри, и на лице его выразилось недоверие, смешанное с вос¬торгом. — Безусловная победа! — воскликнул он на все подземелье. — Отлично, отлично, Гарри! Боже праведный, вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям! Ну, вот вам приз — один флакончик «Феликс Фелицис», как обещано, и смотрите используйте его с толком! Гарри сунул крошечный пузырек с золотистой жидкостью во внутренний карман, у Драко внутри все горело: с каких пор Поттер так хорошо разбирается в зельеварении? Драко и Нотт, выходя из подземелья вместе с однокурсниками с других факультетов, направились в большой зал на обед. По коридорам носились первокурсники, ища нужный кабинет и сбивая со своего пути всех, кто им встречался, но не дай Боже, они задевали Драко, юноша был на грани, чтобы не применить какое-нибудь заклятие, вроде: чтобы зубы отрасли, как у бобров или вырос свинячий хвостик. Слизеринцы зашли в большой зал, где Паркинсон уже пускала слюнки, дожидаясь Драко, она сдвинула своих однокурсников, чтобы освободить ему местечко рядом с ней. Светловолосый юноша на подсознательном уровне бросил взгляд на стол когтевранцев, сам того не замечая, как искал светло-русые волосы с черным ободком на голове. Но ее не было там. Эмили зашла вместе с Джениффер, весело беседуя о чем-то, Драко не отрывал от нее взгляда, ее легкая походка, милая улыбка заставляли умиляться, но как только девушка поймала его взгляд, улыбка соскочила с ее лица, а когда она присела за свой стол, то постаралась скрыться от юноши за спиной одного из своих дружков. Избегала его. — Эта Трелони совсем ополоумела, — раскидывая руками, говорила Пенси, — задала три метра сочинения написать о затмении, — а эту Полоумную видели? — уже смеясь, говорила она, — снова босиком ходит по школе. Но Кребб и Гойл говорили о своем, Нотт с Забини обсуждал квиддич, а Драко просто забавляла ситуация с Эмили и пропускал все мимо ушей. — Драко, а кто у нас капитан команды в этом году? — спорящий Нотт, спросил у юноши, вернув его в их реальность. — Монтегю ведь не командир уже, так? — проверяя информацию, спрашивал Забини. — Ургхарт будет капитаном, — вливаясь в разговор, оживленно отвечает Драко. — Я, наверное, снова в загонщики попробую, — вдохновлённо сказал Винсет, он хотел продолжить свою мысль, но на столе появилась вкуснейшая еда, от которой глаза разбегались, поэтому Кребб потерял нить разговора и набросился на жаркое, запивая тыквенным соком. Паркинсон взяла себе небольшую порцию овощного салата, пирог с капустой, хотела уже потянуться за бутербродом, но увидя, что Драко снова летал в своих мыслях, решила поинтересоваться: — Ты почему не кушаешь? — она чуть ли в рот ему не смотрела своими влюбленными глазами, — может тебе что-нибудь наложить? — волновалась девушка, — что ты хочешь? — Ты мне мать что ли? — своими серыми пронзительными глазами посмотрел на нее, от чего его сердце ушло в пятки, он схватил яблоко и откусил его, — довольна? — огрызаясь спросил он, та лишь со страхом закивала головой и уткнулась в свою тарелку с салатом. — Да ладно тебе, Драко, ты чего такой сегодня? — Забини легонько стукнул своего друга в плечо, пытаясь разрядить обстановку. — Да ничего, — он поправил левый рукав пиджака, — думаю о всяком, — на его фарфоровое лицо упало ели уловимое бремя мыслей. На столе, как по щелчку пальцев, первые блюда заменились десертами, Грегори Гойл сразу же своими пухленькими ручками потянулся за ватрушками. — Не хочешь поделиться? — спросил Забини. — Не здесь и не сейчас, — кратко ответил юноша, он уже было хотел доесть свое яблоко, но невзначай заметил, что его знакомая из когтеврана, как можно более не заметно, хотела выйти из большого зала. Он бросил огрызок недоеденного фрукта на стол, вскочил и пошел след за ней. Она быстренькими семенящими шажками вышла из зала и отправилась в башню Когтеврана. Юноша шел за ней по людным коридорам, пока все не рассосались по кабинетам, у него лично не было урока, видимо у нее тоже. Эмили свернула в коридор, который вел ее к лестнице, но только она успела завернуть, как Драко схватил ее за запястье. — Задумала со мной в прятки поиграть? — он прижал ее к стенке, одной рукой все еще сильно впивался в ее ручку маленькую, а другой оперся о холодную каменную стену. — О чем ты вообще? — невозмутимым голосом спросила девушка, ее глаза поползли наверх от удивления. — Не надо только включать дурочку, — небольшие белые пряди спадали ему на глаза, Малфой ехидно улыбался и словно пытался что-то найти, искал ответы на ее лице, но находил лишь непонимание, злость, страх, обиду, разочарование. Другими словами коктейль из недоброжелательных чувств, которые испытывали все, кто находились рядом с Драко. — Мир крутиться не только вокруг тебя, Драко, — одним быстрым движением руки, она убрала руку Малфоя со стены, чтобы она не преграждала ей путь, как шлагбаум, — первый день учебы, мне совершенно некогда думать о тебе и твоих глупых поступках, так что хватит навязывать себе глупые мысли — говорила она, идя к лестнице в конце коридора и оставляя Драко одного. — Только себе не ври, Кирк, — крикнул он ей вслед. — Тебе вообще следовало бы извиниться за свой ужасный поступок, — Эмили уже на ступеньках кричала ему. — За какой же, Кирк? — Малфоя так забавила она. Эмили иногда он считал, как домашнюю зверушку, которая его веселит, например, как сейчас. — За какой? — она остановилась на ступеньках, злость легонько подступала к горлу, — ох, я же забыла, — театрально вздохнув, говорила Кирк, — вести себя как ублюдок для тебя же в порядке вещей. Драко словно два шага всего лишь сделал, хотя коридор был метров семь как минимум, и уже стоял рядом с ней, она смотрела на него свысока, стоя на второй ступеньке. — А совать свой нос, куда не следует, для тебя в порядке вещей? — белые волосы спадали на мраморное бледное лицо, серые выразительные глаза, приятная наглая ухмылка, высок, одет строго: черный костюм и только один галстук темно-изумрудного цвета, Эмили было легко понять, поему на него вешались девчонки, жаль, что он в душе не так же привлекателен. — Никуда я свой нос не сую, — она развернулась и хотела пойти вверх по лестнице, но парень успел схватить ее снова за запястье. — Ну ладно тебе, Кирк, не обижайся, — Драко закинул свою руку на ее шею, таким образом обняв ее, не смотря, что она немного сопротивлялась. Она вместе с ним присела на подоконник, откуда раскидывался прекрасный вид на природу, на черное озеро, на деревья, которые еще были зеленые, на немного пожухлую травку, солнце яростно светило и грело их спины. — Почему ты никогда не следишь за своим языком и поступками? — она смотрела на него с какой-то жалостью, к счастью, Драко не уловил этот взгляд. Он ненавидит, когда его жалеют. И Эмили знает это, но увы, иногда просто не возможно его не пожалеть, слишком многое он взваливает на свои плечи, — почему ты должен всех сначала ранить, а потом уже осознать свои ошибки? — Такова моя сущность, — философски ответил Драко, сделав лицо как можно более строже, но не смог и несколько секунд продержаться с такой гримасой, от улыбки Эмили он тоже начал глупо и беспричинно улыбаться.