парень моей сестры.

— Как же я люблю тебя такого… — слова, произнесенные так беззаботно, внезапно опаляют уши и до того кажутся обидными и грязными, что Чон Хосок не находит иного выхода, как начать вырываться из цепких объятий главной любви в своей жизни. В данный момент происходит то, что он, кажется, ждал целый год, — Ким Тэхён признается в любви, а всё, что слышит парень в этот момент это «Братик, я тебя ненавижу!» Сердце разрывается на части в одно мгновение, а глаза внезапно слезятся. Разве Ким Тэхён не понимает, что он чувствует сейчас? Разве он не думает о Давон, они же пара в конце-то концов! Любимый и ужасный игроман — мания у него, к слову, на чужие чувства, и именно от этого руки Тэхёна сейчас смыкаются на спине Хосока ещё сильнее. И почему только парню с его, определенно, извращенными мазохистскими наклонностями хочется кричать на весь мир: «Ещё и ещё, пожалуйста, сильнее! Только не отпускай меня!» — Я знаю тебя, не брыкайся, пускай я буду во всем виноват. Вини меня, но дай постоять вот так ещё чуть-чуть, — как искусный волшебник он читает мысли Хосока и делает так, как хочется Хосоку, впоследствие чувствуя, как одежда в конечном итоге промокает от чужих слез. — Ты же знаешь, как мне больно, да? Мудатский Ким Тэхён, я тебя ненавижу! Почему… так больно, — удары обрушиваются на грудь мужчины, который словно закрывает от всего мира, впервые давая парню в самом деле выговориться. — Знаю, во всем виноват я, — он думает, что освободит Чон Хосока от чувства вины таким образом, если весь гнев примет на себя, но это только сильнее разрывает сердце парня в его объятиях. Они стоят на улице, кажется, бесчисленное количество минут, а ни одного прохожего, ни посторонних звуков — ничто не мешает им, будто всё окружение сговорилось и решило взять тайм-аут для этих двоих. Разборки и впрямь идут жаркие, даже с учетом того, что они просто обнимаются, стоя в темном переулке у дома Чон. — Ты наверное и не помнишь, ещё с того дня, как ты под градусом перепутал меня с Давон и поцеловал, это всё ты начал! — Я знаю, но ни о чем не сожалею, — мягко отрезает он, зная, что повергает этим в шок собеседника, ведь парень и подумать не мог, что Ким Тэхён всё помнит. И это было абсолютной правдой, Тэхён ни о чем, что было связано с Хосоком, не жалел, все, что произошло, привело его к этому вечеру и возможности вот так стоять и обнимать этого парня. И их первый поцелуй никак нельзя считать ошибкой.

***

На следующее утро после этого «столкновения» Ким Тэхён завтракал со своей девушкой у неё дома, голова после выпитого в клубе раскалывалась, но всё же ничего не мешало ему быть преисполненным энтузиазмом. С Чон Давон у них ещё не дошло дело до постели, однако всё размеренно близилось к этому, он как девственник был взволнован этими отношениями и действительно желал эту девушку, такую на первый взгляд казавшуюся юной и невинной. Поцелуй той ночью так возбудил Ким Тэхёна, что будет ложью, если он не скажет, что и наутро у него не было «приподнятого настроения». Возможно, конечно, дело и в количестве выпитого алкоголя, но он в реальности никогда не испытывал подобного от простого поцелуя. Ким Тэхён не любил зря терять время, да и хотелось сказать Давон что-то приятное по поводу вчерашнего, поэтому он в конечном итоге затронул тему поцелуя: — Милая, знаешь, хоть я вчера и изрядно напился (за что мне очень стыдно, да-да), но я до сих пор не могу выкинуть из головы наш вчерашний поцелуй. Ты чем-то таким сладким накрасила губы, это было очень… хм… маняще, — Тэхён проговорил это, попутно отрезая кусочек омлета ножиком и отправляя его себе в рот, берясь за кружку жизненно необходимого ему этим утром кофе. — Ты о чем? Утром я никогда не наношу помаду, и насколько мне не изменяет память, то целовались мы вчера только днём при встрече, до клуба, — беззаботно хихикнула девушка, пряча смущенное лицо за громадной кружкой горячего напитка. Ситуация становилась до чертиков подозрительной, и первое, что пришло Ким Тэхёну в голову это то, что кто-то один из их пары вчера точно словил «белочку» и, так как от похмелья утром мучился только он, то вероятнее всего именно он и был этим кем-то. Неужто он напридумывал себе этот поцелуй? Да нет, ощущения были такими реальными! — Но после душа мы… — предпринял последнюю попытку мужчина, сразу же встречаясь с противоречием от своей девушки: — Ким Тэхён, я конечно без ума от тебя, но не настолько, чтобы целовать парня, от которого разит перегаром. Ты словил какие-то глюки? — Определенно нет, но тогда… — мужчина хаотично искал в своей голове оправдание, но как ни старался — не мог придумать ничего стоящего, да и воспоминания, несмотря на выпитое, были четкими — ну ни с чем не перепутаешь, а сном это назвать нельзя, потому что они после с Давон ещё пообщались — это всё было наяву. На кухню вошел неизвестный парень, пугая тем самым Ким Тэхёна. Мужчина взглянул на лицо вошедшего, заспанного, по всей видимости, незнакомца и увидел будто бы мужскую копию своей девушки. Та же в свою очередь подлетела с места и обняла парня, который смущенно улыбнулся и натянул белоснежную толстовку пониже. Толстовка, что-то похожее он ощущал вчера, осязал собственными руками. Он трогал Давон за грудь, без лифчика, и она определенно была плоской, но какой парень скажет что-то об объеме груди девушки? Да и как-то не до того было, но… — О, ты уже выспался? Хорошо, что сегодня выходной и тебе не надо в школу. Оппа, познакомься, это мой младший брат Чон Хосок. Он вчера был занят, поэтому я не стала вас знакомить, да и ты был пьяненьким, — представила Чон Давон своих мужчин друг другу и обрадованная непонятно чем уселась на своё законное место напротив Ким Тэхёна. — Ким Тэхён, — мужчина подавился горячим кофе и пытался откашляться в кулак, протягивая молодому человеку руку. — Приятно, — пролепетал Чон Хосок, пожимая руку в ответ и стремительно отводя взгляд в сторону. На смуглых щеках проступил румянец, а губы у него так внезапно задрожали, что у Тэхёна сложилось впечатление, будто парень скорее боится его присутствия. Губы Хосока были слишком яркими и по-видимому обкусанными, распухшими, глаза у него — покрасневшими, словно всю ночь не спал, если не всплакнул пару раз. Неужели это то самое, о чем думает Ким Тэхён? — Мне тоже, — совсем хрипло и тихо. — Джин вчера быстро ушел? Он мне тут такое фото прислал, да ты просто красотка с этим макияжем! Будешь лучшей Офелией, обязательно придем с Тэхёном на вашу постановку. Оппа, посмотри! — Ему протянули фото, на первый взгляд его же собственной девушки, но та была определенно плечистее и мужественнее, но это не портило общей картины. Волосы длинные черные как смоль, макияж естественный, губы поджатые и немного подкрашенные, так, совсем капельку. /и он уже заранее знал, каковы они на вкус/ — Нуна, я вчера взял у тебя платье, — предупредил Хосок, с боязнью в голосе, всё ещё не привыкший к тому, что его имя может быть в одном предложении с такими вещами, как «платье», «макияж», «женственность». — Да брось, бери всё, что хочешь. Это же так весело! Тогда он попытался сделать вид, что ничего не было, и это у него успешно получалось, пока смущение Чон Хосока не начало трогать сердца и выводить его на эмоции, пока он не начал денно и нощно представлять ту самую ночь. Кимтэ начал со злобы на себя самого подтрунивать и издеваться над младшим братом своей девушки. Сам не успел понять, что на месте Давон он представляет уже совсем не милую и обаятельную девушку, а парень будоражит чувства, по силе ни с чем не сравнимые.

***

Сейчас, стоя в опасной близости с Хосоком, он начинает понимать, когда его чувства зародились, и ведь он действительно виноват. Виноват в том, что провалял дурака целый год, пока распознавал свои чувства и наконец пришел к логическому умозаключению. А вот то, как бы начать с этим парнем с чистого листа, да и принять себя такого очень сложно для зрелого состоявшегося мужчины — он не знает. Но встречаться с Давон, мучить её этим, он же не любит её уже… Зачем оскорблять человека своей безэмоциональностью к нему? Эта девушка мудрая и достойна большего, уж точно не такого мудака, как Ким Тэхён. — Я не могу обещать тебе, что исправлюсь, но я хочу хотя бы попытаться, именно поэтому я расстаюсь с Давон. И мне надо исправить эту поганую ситуацию. — Он гладит Хосока по голове из-за боязни, что вновь отпугнёт своими необдуманными словами парня. Поверь же, только поверь, что это единственный адекватный выход, при котором тебе же будет лучше. — А что будет потом? — тихонько интересуется Чон Хосок, заведомо зная ответ, потому что они уже это обговаривали, и с отвращением от себя морщится, зная, что ему в тот раз не понравилось не то, что с Давон Тэхён решил расстаться, а именно его уход. Он словно заявил Хосоку, что бросает его, пускай и на время, но это так больно, так невыносимо. Хоби, в конце-то концов, получал мазохистское удовольствие на протяжение года, пока смотрел на идеальные отношения влюбленной парочки, но не предпринимал ничего лишнего. — Потом я пропаду на некоторое время. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Я… мне было достаточно того, что ты был рядом с моей сестрой, — с сумасшедшей скоростью выпаливает Чон Хосок, отнимая лицо от груди мужчины и смотря на него прямо, зная, что поступает так же эгоистично, как и Тэхён, а ведь он ещё недавно ругал его за это. Тишина впервые становится невыносимой, Ким Тэхён отступает на шаг, получая разочарованный вздох («ещё чуть-чуть» должно было тянуться намного дольше, если бы не эти слова), суровый взгляд пронизывает вплоть до малейшей косточки, отчего неуютно и душно. Они только поняли, что испытывают друг к другу, неужели сам Хосок спугнул атмосферу? — А мне недостаточно. Я выводил тебя не для того, чтобы ты хотел, чтобы я был с Давон. Я выводил тебя, потому что мне не хватало именно твоего внимания, это неправильно… — слова Хосока вывели из себя Тэхёна, в них он не слышал ничего другого, кроме как отсылки его будто по почте другому адресанту. Он не вещь, чтобы состоять с кем-то в отношениях, не чувствовать к нему ничего и продолжать делать вид, что всё прекрасно, а Чон Хоби… Он такой ещё ребёнок. Ким Тэхён собирается развернуться, оставив этот разговор до лучшего момента, пока он не соберется с мыслями, а злость и обида понемногу не поутихнут. На Хосока нельзя обижаться — он понимает, но это не исправляет ситуацию. И если парень начнет гнуть линию и канючить о том, чтобы он продолжил встречаться с Давон — то это будет уже крайностью. Получится так, что Хосоку действительно всё равно. — Тэхён… Тэхён! Постой. — Пальцы цепляются за пиджак и тянут его обратно так, что материя съезжает вниз: Чон Хосок прикладывает неимоверные усилия. Взгляд пронзительный умоляющий, и он будто раздумывает схватиться посильнее или же отбросить от себя подальше человека, которого так желаешь. Эмоции жгут разум, топя в себе здравый смысл, да и кому он нужен, когда ты по-настоящему влюблён. Что, черт возьми, ты готов сделать, чтобы оставаться с любимым человеком? — М? — Тэхён напрягает челюсти, предвкушая продолжение долгого изрядно подзатянувшегося разговора. Неужели сразу нельзя решить, кто к кому что испытывает и насколько сильно? И это говорит человек который сам не мог разобраться целый год. Мда-да. — Ты… Можешь меня поцеловать? Всё, что необходимо для того, чтобы тормоза у Ким Тэхёна слетели вмиг, — сказано, и стартует он без промедления, впиваясь в желанные губы так неистово, что стонать хочется уже только от мысли, насколько это приятно и так… долгожданно. Поцелуй, что вводил в исступление ранее, повторился вновь, и это именно то, что было в ту заветную ночь, только без перегара и парика. А губы у Хосока, кажется, и без помад сладкие и пухлые. Ким Тэхён, целуясь, вторгаясь в чужой рот языком, сжимает волосы на затылке Хосока, наслаждаясь тем, как парень в ответ цепляется за его пиджак, тянется всё ближе и ближе в попытке стать единым целым. Возбуждение от поцелуя накрывает с головой, он боится сделать что-нибудь не так, боится спугнуть момент, боится, что любовь всей его жизни вновь убежит от него, оставив в одиночестве. Но он так влюблён и так счастлив сейчас, что всё остаётся неважным. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, — шепчет Ким Тэхён в сладкие дурманящие губы, улыбаясь, когда чужие реснички трепещут в ответ и задевают его щеки. — Делай всё, что считаешь нужным, только продолжай любить меня. — Руки Хосока обхватывают шею мужчины и вынуждают склониться. Одного поцелуя Чон Хосоку, чтобы насытиться, мало.