Одно из двух

Юнги заебался. За окном солнце, теплая — как назло именно сегодня — погода, а он сидит и зубрит сраные учебники, листая их от корки до корки, и просто умирает от скуки: голова гудит, в комнате душно, буквы уже сливаются в одну сплошную кашу — хочется наконец отдохнуть, но, блять, как, если такие условия. Хотя есть кое-кто, кто мог бы помочь расслабиться, но этот кое-кто уже, кажется, утонул в книгах с головой — одну макушку видно. — Чимин-а, — откинувшись на диван протянул альфа и прикрыл глаза. — Может отдохнем уже, а? — Мы сидим так всего лишь час, — пробубнил Чимин, не отрываясь от строчек в учебнике. — Ну и что? После первых пятнадцати минут я уже перехотел «стремиться к глубочайшим познаниям бренного существования», — съиронизировал Мин и поднялся с дивана, подойдя к окну. — Я могу себе шпаргалок накатать и сессия сдана! И вообще, ты уделяешь внимание последние несколько дней только своим «напечатанным любовникам», а я, знаешь ли, хочу тепла. Ну и немножко секса, — продолжил жаловаться старший и открыл окно в комнате. После тех событий — что оба парня решили больше не вспоминать — прошел год. Чимин долго шугался и не хотел слишком близко кого-то подпускать к себе. Юнги же, терпеливо ждал, добивался, и смог дойти до той самой части отношений, когда омега ответил взаимностью. Как же это кайфово: просыпаться рядом с тем, кого любишь, видеть его заспанное лицо и слышать короткое, но греющее душу: «доброе утро»; дарить цветы и видеть, как на лице таким же букетом расцветает улыбка; знать, что этот парень только твой, твой, и ничей больше — просто непередаваемо, на самом деле. — Мин Юнги, имей совесть! — хихикает младший и ложится на пол, не выпуская из рук злополучный «источник знаний». — Да что?! — У Мина дикое желание сейчас выбросить справочник — который Пак уже до дыр заучил — в окно, а его самого разложить и хорошенько так трахнуть на подоконнике, но нельзя. Во-первых: Юн не хочет давить, он просто лучше подождёт и «ептвою мать пиздец за что мне эти страдания»—поноет у себя в мыслях. Во-вторых: Чим к учебе относится серьезно, для него это все важно. — Хорошо, пусть будет так: папочка хорошо сдаст сессию, а его малыш, в свою очередь, за это хорошо наградит, — Чимин приподнимается на локтях и спускает с плеча ткань футболки — которая, кстати, была ему велика, ибо была стырена у альфы. — Ты играешь не по правилам, засранец, — выдыхает Мин и садится на пол, хватая в руки учебник и что-то недовольно бормоча под нос.

***

Сессия окончена, и Юнги пиздец как этому рад, потому что сдал все хорошо. Он уже в предвкушении сегодняшнего вечера, ибо омега обещал наградить. А если обещал — значит должен выполнить. От картинок, всплывающих в разуме сводит низ живота и возбуждение расплывается по всему телу. Мин закусывает губу и молится всем богам, чтобы Чимин сейчас был дома, а не где-то шлялся. — Чимин? — Крикнул Юн и, разувшись, прошел в зал — нет. — Блять, — шипит он и идёт в спальню. — Ты где так долго ходишь? — Чим вскидывает бровь и немного отодвигается от стола на компьютерном кресле. — С универа иду, это ты куда-то свалил. — М-м, меня отпустили. Юнги ещё раз глянул на младшего и подошёл ближе. — Ты же видел внизу, на стенде, что я хорошо сдал? — Угу, — Пак кивнул и приподнялся со стула. — Молодец, — он чмокнул альфу в щеку и сел на место, продолжая пялиться в экран ноутбука. — Ты ни че не забыл? — Мин резко развернул стул так, чтобы омега сидел к нему лицом. — Да нет вроде, не забыл. — Вот это ты охуевший, конечно. Юнги склоняется к уху Чима, уперевшись в подлокотники, и облизывает мочку, покусывает серьгу, оттягивая ее зубами. — Нет, малыш, забыл, — шепчет он куда-то в шею младшего, оставляя невесомые поцелуи. — И что я забыл? — Чимин упирается рукой в грудь старшего, немного отодвигая его от себя. — Ты блять обещал. — М-м, не помню. Что обещал? У Юнги сейчас пар из ушей повалит, как в этих долбанных мультиках, ибо какого хрена? — Издеваешься что ли? Чимин хихикает и начинает расстёгивать пуговицы рубашки, ему безумно нравится, когда Юнги включает этого самого «папочку»: — Я пошутил, — Пак спускает ткань рубашки с плеч и ведёт пальчиками по шее альфы, поднимаясь выше. — Шутник хренов, — шипит Мин, притягивая к себе за талию омегу и кусая его в шею. Чимин закусывает губу и кладет руки на плечи старшего. — Я обещал, и выполню обещание, папочка. Сегодня я буду выполнять то, что ты мне скажешь, я же говорил, что буду слушаться, — Чимин выдавливает из себя тихий стон и дрожит от поцелуев на шее, груди, что оставляет альфа. — Хорошо, — Мин нехотя отстраняется и отходит в конец комнаты, садясь на кресло, что стоит напротив кровати. — Тогда я хочу, чтобы ты сам подготовил себя, а я посмотрю, — он хмыкает и с призывов на выполнение приказа смотрит на Пака. Омега встает со стула, попутно закрывая крышку ноутбука и подходит к кровати. — Ладно, папочка, — выделяя каждый слог прошептал младший и скинул рубашку на пол. Юнги ведёт бровью и скользит взглядом по такому желанному телу Чимина, следит за его руками, что потянулись к ширинке джинс, расстегивая ее — возбуждает; хочется. Пак замечает то, как реагирует альфа на его действия, и продолжает провоцировать, специально растягивая время до самого сладкого. Младший ловит себя совсем на непристойных мыслях и улыбается, хитро, по-лисьему. Внизу живота завязывается узел и хочется уже почувствовать в себе этого альфу, но, ещё рано. Чим аккуратно спускает ткань джинс на пол и обходит кровать, садясь на самый край, напротив Юнги. Залезает дальше с какой-то грацией кошки и встает на четвереньки спиной к старшему, спускает боксеры, попутно откидывая их в сторону, и слегка вертит попой, снова провоцирует, он хочет проверить: сорвётся альфа или нет. Ведёт ладонью по бедру, опускается ниже, поглаживает. Он смачивает палец слюной и водит им по колечку мышц, разводит руками половинки и вставляет палец. Чимин подавляет стон, прикрывает глаза, начиная двигать пальцем. — Я хочу видеть твое лицо, — Юнги закидывает ногу на ногу и улыбается только уголками губ, потому что его малыш делает сразу, не сказав ни слова. Пак ложится на спину и приподнимается на локтях, заглядывая в глаза старшего — он не сводит взгляда — и на лице появляется первые отголоски стыда в виде слегка покрасневших щек. Медленно раздвигая ноги, Чим трогает себя: гладит соски, стимулирует их, опускается рукой к низу живота. Он касается головки члена, опускаясь ниже, надрачивая себе. — Нет, — Мин встаёт с места и подходит к кровати, нависая над младшим. Он убирает руку, прижимая ее к кровати. — Нельзя, — он качает головой и ухмыляется, невесомо целуя омегу в губы. Юнги отпускает руку омеги проводит пальцами по внутренней стороне бедра, от чего у Пака бежит стадо мурашек по коже: у старшего ужасно холодные руки, а у блондина ужасно разгоряченное тело, желающее страсти — и это создаёт контраст. — Папочка, — выдыхает Чим. — Не останавливайся, малыш, продолжай, — шепчет альфа, легонько целует младшего за ухом и отстраняется, отходя в конец комнаты. Еще после первого приказа и властвующего тона в голосе, у Пака вся уверенность куда-то мигом убежала, а после забилась в угол, не желая выходить. Да, они с Юнги и до этого «занимались непристойными вещами»; да, Чимин перешёл ту грань «невинного мальчика, который стесняется чужих прикосновений», но такого еще не было и Пак чувствует каждой клеткой тела всю неловкость его положения. Омега вставляет два пальца и двигает ими, разводит в стороны, чтобы поскорее избавиться от неловкости, чтобы почувствовать поддержку альфы во всех смыслах. Юнги видит, что Чим чувствует себя не очень комфортно, ищет поддержки в глазах напротив, но не даёт ни того, ни другого, ему интересно как долго тот продержится. Мин отходит к тумбе, хватая зажигалку, чиркая ею, и последовательно закуривая. Он наблюдает, ему нравится. Уже добавляя третий палец, Пак снова разводит их в стороны, касаясь нежных стенок, надавливая. Он тихо постанывает, слегка сводит ножки, но тут же осекается и раздвигает их как можно шире. От такого омеги в штанах становится совсем тесно. Юнги тушит недокуренную сигарету об пепельницу, подходит к комоду, открывает один из ящиков и достает оттуда что-то — омега не разглядел что именно. Он подходит к кровати, вставая напротив Чимина, одевая на основание члена кольцо, затягивая его туже. — Ляжь на живот, — Юн смотрит на то, как немного подрагивает омега, как он кусает губы, доводя их чуть ли не до крови, и как в его глазах плещется желание, вперемешку со стыдом. Чим вытаскивает пальцы, и переворачивается на живот, как сказал старший. Мин берет младшего за бедра и подтягивает ближе к себе. Он наклоняется к шее, проводит рукой по боку и ощущает всем телом, как омега начинает сильнее подрагивать. Юн хмыкает, запускает руку под низ живота Пака и приподнимает его, подкладывая подушку. — Ты плохо себя вёл: сначала злил меня, потом провоцировал, не думаешь, что тебя надо наказать? — Мин наваливается сверху и пальцами сжимает соски Чимина, тот дёргается на прикосновения и нервно кивает. Альфа довольно улыбается, оголяя ряд зубов, и поглаживает соски, грудь, переходя на живот. — Ты же хороший мальчик, не делай больше ошибок. Как Юнги это нравится, но перегибать палку не стоит. Он отстраняется и расстегивает штаны, снимая их вместе с нижним бельем, позже избавляясь и от футболки. Юн проводит рукой уже по вставшему члену и подставляет его к анальному кольцу, медленно входя. Пак пытается сдержать стон, но все равно он срывается с губ и старший делает резкий толчок, намекая на то, что Чиму не стоит сдерживаться. Продолжая проникать в омегу, Юнги целует его поясницу, гладит ладонями бедра. Он прокладывает дорожку мокрых поцелуев до шеи, проводит носом по ней, заставляя мурашки снова пробежаться по загорелой и такой манящей коже младшего. Чимин утопает в ощущениях, прикрывает глаза и немного откидывает голову назад, открывая рот в немом стоне. Альфа входит по основание, берет младшего за бедра, прижимая как можно ближе к себе и давя на простату, тот извивается в руках мятноволосого, хнычет и пытается «соскочить», потому что это слишком чувствительная точка. Парень отпускает Чимина и наклоняется: — Двигайся сам, — шепчет Юнги, и кусает Пака за шею, тут же зализывая укус. Чимин шумно сглатывает и немного приподнимается на локтях, начиная двигать бедрами, насаживаясь. Мин снова хмыкает и водит руками по спине блондина, поглаживает, оставляет на шее и плечах засосы, целует эти отметины, доставляя максимум удовольствия. Правой рукой он перемещается на глотку, сжимает и заставляет подняться с локтей. Чим скулит, рукой хватается за запястье старшего, прижимается к нему всем телом и насаживается, как можно глубже. Оставшись довольным результатом, альфа перемещает руку на грудь омеги и немного двигается бедрами навстречу, попадая в такт движениям. Второй рукой он сжимает бедро того с силой, от чего наверняка останутся синяки. Младшему нравится эта нежность, граничащая с жестокостью. Он знает, что Мин не сделает ему ничего плохо, поэтому отдаётся полностью. Юнги начинает набирать темп, рукой насаживает Чима сам, вдалбливается в него снизу. Горячим дыханием он обжигает плечо Чима, тот же стонет он толчков, от того, что слишком глубоко — это сводит с ума. Омега чувствует приближающееся разрядку, продолжает сдавливать руку старшего пальцами и захлёбывается в стонах: — Папочка, я хочу кончить, — хнычет он и сжимается. — А это твое наказание: я не разрешу тебе кончить, пока ты меня хорошо не попросишь. — Папочка-а… Пожалуйста, — стонет младший, продолжая насаживаться. Он чувствует как Юнги кончает в него, как выходит, предотвращая сцепку, и как ему самому хочется кончить. Мин переворачивает младшего на спину, нависает сверху и кладет руку на его член, надрачивая. — Пожалуйста, — Чимин жмурится, стонет, цепляется пальцами за плечи старшего, впиваясь ногтями в кожу. — Впредь малыш будет себя хорошо вести? — Юнги начинает быстрее двигать рукой и улыбается. — Д-да, — Пак выгибается до хруста в спине и сильнее сжимает плечи. — Не слышу, — мятноволосый нажимает ногтем на уретру. — Я буду себя хорошо вести! — Чимин стонет громче, а Юнги расплывается в улыбке, как кот и чуть ли не мурлычет. Мин снимает кольцо, давая младшему кончить и ложится рядом на кровать, переводя взгляд на Чима. Тот весь подрагивает и тяжело дышит. Альфа проводит пальцами по подбородку Пака и нежно целует его в губы: — Люблю тебя, — говорит он, когда отстраняется и чувствует, как омега положил на его щеку ладонь.