Одно из двух

Тэхён не находит себе места. Юнги, что недавно рассказал омеге всю правду, посоветовал порвать все отношения с этим альфой. И Ким думает над его словами. Но с другой стороны: Чонгук не причинял боли Тэ, старался быть мягок — а это может значить, что он этого не сделает потом? Гарантий нет, омега в безысходности, ему сейчас хочется забиться в угол и сидеть там, никого не подпуская. Сложно поверить, и сложно не поддержать. Чонгуку больно. Так же больно как и другим, он тоже умеет чувствовать. И совершал он это как раз под впечатлением чувств. Послышалось шуршание и звон ключей — Чонгук. Тэхён встал в коридоре, облокачиваясь на стену — ноги ватные, ему кажется, что ещё чуть-чуть и они совсем откажут. — Я вернулся, — грустно сказал альфа и поднял взгляд на Кима. — Где ты был? — Тэ снова боится, боится, что младший соврет. — Я был у Чимина, — честно ответил Чон и, разувшись, подошёл к старшему. — И я готов тебе все рассказать. — Я все знаю. — Юнги?.. — Юнги, — Тэ сложил руки на груди. — Ты меня ненавидишь? Ненавидишь так же, как и они? — Младший понимает, что по-хорошему он этого заслужил. Тэхён молчит, слегка поворачивает голову, смотря куда-то за спину Чонгука и теряется в себе. Взгляд скользит по стене и падает на окно, где видно людей, которые постоянно куда-то спешат, суетятся, а для омеги и альфы секунды, кажется, тянутся как минуты и каждый вздох все тяжелее и тяжелее, словно в лёгких забились камни, мешая дышать. — Я не знаю, — слова кажутся глухими, и Тэ не понимает: это пронеслось у него в голове или он всё-таки это сказал. Чон заглядывает в чужие глаза, которые покрыты какой-то слепой пеленой. — Я люблю тебя, а ты любишь Юнги. Я сочувствую тебе, а ты сочувствуешь сам себе. Ты — сраный эгоист, которому хочется всего самого лучшего только для себя, а если кто-то мешает — делаешь все, чтобы тот понял твои чувства. Я не могу понять: зачем ты впутал Чимина; зачем ты причинил ему боль; почему ты просто не отступил, хотя понял, что Юнги хотел плевать на тебя с самой огромной вышки. Чон молчит. Чувствует себя провинившимся ребенком, злость куда-то уходит на задний план. — Ты продолжал пользоваться омегой, что влюбился в тебя, что поверил тебе и я боюсь, да блять, боюсь, что ты поступишь так же со мной. — Я не обижу тебя. — Не обидишь? — Ким как-то нервно поворачивает голову, поедая глазами младшего. — Ты издеваешься? — Это правда. — Но ты меня не любишь. — Не люблю, — Гук поднимает взгляд и смотрит на старшего как-то пьяно, как будто до этого выпил. — Но ты мне нравишься. — Нравлюсь как шлюхи, которых ты ебал даже тогда, когда встречался с Чимином и сох по Юнги? — Нет, — альфа замотал головой. — Ты мне нравишься по-иному, я не знаю как это описать. Тэхён не прерывает зрительного контакта и чувствует, что ломается. Чон садится на тумбу, скидывая с нее все и трет ладонями глаза. — Я не брошу тебя, — Ким подходит к альфе и рукой зарывается в волосы, прижимая к себе, в ответ тот обнимает омегу за талию. — Я не брошу тебя, помогу, и не дам больше совершить ошибки.