My soul in other body

Приложив бледную руку на небьющиеся сердце, Анна скорчила болезненную мину и упала в сопровождении с охами и ахами. Она развалилась на холодном паркете холла и театрально высунула язык. Ой, убили. Канато возликовал.  — Ха-ха! Да! Я выиграл! Я — победитель! — Он начал носится по помещению, радостно крича. В его руках был маленький игрушечный пистолетик. С лестнице начал спускаться Рейджи и он не много не догонял суть происходящего.  — Что здесь творится? Корделия? — он позвал лежащую женщину, но она не ответила ему, — Канато, что с ней?  — Мы играемся, — немного погодя он ответил, — Ты тут лишний!  — А я с вами играть и не собирался. Рейджи размеренным шагом подошел к «матушке» и, склонившись над ней, он начал осматривать ее, периодически дергая за ткань шелкового платья. Корделия лежала, точно мертвец. Ни дыша и не двигаясь. И тут Рейджи кое-что предположил.  — Она больна?  — Разве что умом! Громкий женский крик прошелся эхом по помещению, задевая чуткий слух вампирят. Рейджи неприятно сморщился, но после принял свой естественный облик «серьезного мальчика за 40». Его физическая сила, пусть даже 7-летнего дитя, во многом опережала Канато. Собственно из-за этого он сейчас крутился по полу, пища от боли в ушах. Как только Корделия открыла ярко-зеленые глаза, первым, что она увидела, было крайне недовольное лицо в очках. Из всех братьев он выделялся. Острый ум не по годам, дальновидность, дотошность и умения делали его несколько особенным, но покойная Беотриче этого не замечала. Прискорбно.  — А мы играем… Хочешь с нами? — на губах вампирши появилась глупая, немного кривая улыбка.  — Детские игры меня не интересуют! Лучше бы лишний раз позанимались! — он грозно притопнул ногой и ушёл. Громко топая. Скорее всего он тоже хотел поиграть, но не мог себе такого позволить. Уж слишком это не в его стиле. Учёба — это, конечно, хорошо, но не стоит забывать о том, что ты еще ребенок. Хотела бы Корделия это сказать, да вот только не могла она издать звуков. Горло сдавило. Язык будто окаменел. В голове только одна мысль: «Что такое?». Так продлилось недолго, но к тому времени, как её отпустило, Рейджи куда-то смылся.  — Канато! Солнышко, что с тобой?! — Она в считанные секунды подлетела к ребенку и нежно приподняла его головку, аккуратно пристраивая ее на шелковой юбке. Губы ребенка немного подрагивали, глаза слезились, а бровки выстроились не очень дружелюбным порядком. Корделия чувствовала, как под ее ладонью пульсировала вена на шее. Он злился.  — Я не хочу делить мамочку ни с кем! Мамочка принадлежит только мне! Мамочка любит только меня и только я люблю мамочку! «Ну и заскоки у него… Как бы это до чего-нибудь не доброго не довело, а то оказаться спаленной и без сердца — такой себе конец. И вот, что мне делать с этим вампирским максимализмом?! Уж лучше бы в те же самые сумерки меня засунули… Да, почему у меня горло так болит? Простудилась? Нет, я же вампир… Твою за ногу, этого еще не хватало. Хотя-я, должна сказать, я не против попробовать. Мерзко, конечно, но с природой не шутят.»  — Эй, Канато, мамочка тебя любит, но она не может любить только тебя. Вот ты говоришь, что ты любишь только меня, но это же не так. Ты ведь любишь своих братиков.  — Нет! Не люблю! Они плохие! Аято постоянно издевается надо мной! Райто не лучше!  — Ну… Может так они показывают свою любовь к тебе. Думаю, было бы куда хуже, если бы они притворялись заботливыми братишками. К тому же, вы еще маленькие и ваши чувства к друг другу изменятся. В этом уж я уверена на все сто, — женщина провела легким касанием ладони по фиалковой макушки. Мягкие волосы Канаты были очень похожи цветом на материнские. Этим он часто хвастался перед братьями, — Можешь больше не переживать. Забудь обо всем плохом, что было раньше. Отныне я буду любить каждого из вас одинаково. Для своей мамы вы самые лучшие и я не думаю, что кто-то из вас лучше других. Но вы, тем не менее, отличаетесь друг от друга. У тебя очень красивый голос, Райто превосходно играет на рояле, а Аято хорош в фехтовании. Понемногу гнев мальчика утих, и Корделия вздохнула с облегчением. Она волновалась так, как никогда еще в жизни. Боялась, что не сможет успокоить его, боялась, что разозлит его своими словами еще больше. Но результат был хорошим. Канато прижимался к женской груди, подобно беззащитному младенцу. Млел под нежными прикосновениями материнской руки. Он уже и забыл, какого это, когда тебя ласкают. Юный вампир был готов отдать все свои запасы сладкого за этот момент, за то, чтобы его продлить. А женщина никуда не спешила. Теплое чувство разливалось где-то в груди, и казалось, что время замерло. Мысль о своей необходимости несказанно прельщала душу Анны.  — Госпожа Корделия? Почему вы сидите на полу? — над их головами раздался тоненький голосок служанки…

***

Запах свежего хлеба и малины притягивал к себе, и игнорировать его Анна не могла. На пару с Канато они отправились по запаху, ведущему в обеденный зал. Слуги носились, как угорелые, таскали столовые приборы, раскладывали блюда, украшали большой малиновый пирог. Глаза Канато заблестели с восторгом. Суета не прекращалась даже, когда вошла хозяйка, но оставаться в неведении вторая жена не хотела.  — Эй, девочка, — она удачно подловила курносенькую служаку, одетую в что-то напоминающее костюм горничной, — Что здесь происходит? Будет какое-то торжество? Почему я не проинформирована?  — Г-госпожа, так ведь Сам Господин приезжает с минуты на минуту. Нам велели быстро готовится к его появлению, а вас не хотели трогать. Все-таки вы оправились с болезни недавно.  — Карл приезжает?! Тогда… не буду путаться у вас под ногами. Ступай, — Корделия легким движением подтолкнула девчушку и направилась к выходу вместе с Канато под ручку. Оставила после себя только шлейф цветочных ароматов и легкое неверие. Просто так ушла? Не устроила скандал? Но размышлять на эту тему не было времени, и она скоро побежала к столу. Корделия шла быстрым шагом, а Канато не поспевал за ней. Бедный ребенок запыхался, но продолжал молча следовать за матерью. Он волновался, что её разозлил неожиданный приезд папы и то, что никто не поставил в известность их. Выказывать радость он уже не мог. Страх расстроить маму вился над ним, и он не смел его подавить. Но как же хотелось… Она понимала, что её поведение привлекает всё больше внимания, но притворяться не хотелось. Неужели так размякла? Раньше ведь проблем с самоконтролем не возникало? Было в этом месте что-то инородное и непривычное. Конечно, это понятная вещь. Новый дом, новое тело, новый воздух, дети, муж, мир… Но Анна чувствовала, как что-то бесповоротно меняет ее в корне. Обычно она с легкостью подстраивается под окружение, а здесь так тяжело притворствовать. Свободно дышится, не хочется окунаться в рутину проблем бизнеса, отказываться от чего-то важного, скрываться себя настоящую. Так необычно для нее, но так приятно. Хотя, по сути, она должна сейчас горевать о потерянной жизни в своей реальности, о родителях, друзьях… Нет, она не будет плакать в подушку. Пускай она и не железная, но реветь о том, чего не было… Да кого она обманывает? Ей ведь больно. Щемит в груди, кровоточит душа. Кричать, хочется кричать. Нет, сейчас она должна быть сильной, а заняться самобичеванием можно чуточку позже. Когда привыкнет к жизни в вампирской шкуре.  — Канато, беги к братишкам, если они не знают о приезде Карла, оповести. И подготовьтесь.  — Да, мамочка! Положись на меня! Растворился в воздухе так, будто его и не было. Такой маленький, а уже обуздал свои способности. «Мне осталось только дожидаться. Это так утомительно. Сейчас бы тоже, как Канато. Хоба на и нет меня, а не ножками. Ладно, черт с этими способностями. Рано или поздно я научусь проворачивать эти штуки. Корделия, если мне не изменяет память, не была чистокровным вампиром. Дочка Короля Демонов. А муж — Король Вампиров. Капец, жизнь. А демоны, интересно, что умеют? Надо бы и знания, в принципе, подтянуть, а то ведь без этого никак. Сгину.» К слову, когда умираешь один раз, во второй уже не так страшно. Но все же неприятная это процедура, да и кто говорил, что после смерти в этой жизни, она снова попадет в чье-то тельце. Вторая жизнь — сплошная нервотрепка. А ведь впереди ее ждало еще более шоковые события.

***

POV Анна Спустя пару часов пришло-таки время приезда «моего ненаглядного». Время текло отчаянно медленно. Я пыталась занять себя чтением, но книги были так себе компаньонами. В комнате не было ничего, чем бы я могла порадовать себя. Вообще-то было, но… Пользоваться чужой косметикой? Это как-то не гигиенично. Хотя я нахожусь в чужом теле… Ну можно. Фактически, «я» пользовалась ими. «Это тело». Сложно. Отодвинув предрассудки в сторону, мои ручонки потянулись к губной помаде. Каких видов только не было, а цвета были, как под копирку, темными. Темно-вишневый, бардовый, темно-красный, коричнево-малиновый, даже, мать его, фиолетовый. И ей не скучно? Везде красный, да Господи, у нее половина гардероба в красных тонах. До невозможности ультра-сексуальная женщина. Думаю, пора бы сменить, как бишь его, окрас? Ну да, самое то перед мужем в обновках щеголять, чтобы не заметил изменений. Однако, ему должно быть плевать на семейку. Может прокатит, и когда это я стала такой рискованной? Наверно, это всё влияние Корделии. Гардеробная имела просто колоссальные размеры. И просто феерически огромное количество красного, фиолетового и черного. Нет, ну, конечно, я не спорю с правилом, что в шкафу у каждой уважающей себя женщины просто обязано быть маленькое черное платье, но не в таких же похоронных масштабах. Прям страшно стало, вот она, роковая женщина. При дальнейшем и более подробном рассмотрении помещения мой взгляд все-таки выцедил что-то «уникальное». Можно сказать, простое зеленое платье без всяких вычурных деталей; приятный шелк облегал тело, редкие кружевные вставки смягчали образ. Удивляли приемлемое декольте и воздушная ткань на рукавах. Для Корделии так несвойственные. Благодаря вампирским ништякам, я услышала скрип — входную дверь открыли. Кажись, «ненаглядный» явился. Ну и с богом, что-ли. Пойду выгуливать «обновку». В главном холле было практически пусто; только пара человек, как я поняла: главная служанка, дворецкий и трое охранников. Охранники, к слову шушукались, но заметив меня, смолкли. Не то, чтобы обидно, но… Обидно, заразы. Никогда не любила шептания за спиной. Прям вымораживает. Ну погодите у меня. — Эй, вы! Чё заткнулись? Продолжайте, а я вас послушаю! — Прозвучало как-то дерзко, хотя для «меня» самое то. Лица прислуги надо было видеть. Перессались, да?  — Г-госпожа К-корделия, приветствуем вас. Мы, жалкие подданные, должны лишь пресмыкаться перед вашими ногами. Наши разговоры недостойны вашего внимания. П-просим прощения, если потревожили вас. Надеемся на Ваше благосклонное величие… «И чего они несут? Блин, зря ввязалась. Надо было оставить всё, как есть, теперь ведь не отстанут. А хорошо она их воспитала. Вот, уж лучше бы свой напор на детишек направляла. Не в таких количествах, но все же. Смотреть на это всё — сил нет. Место отвратительное. Атмосфера угнетает и душит. И как, на милость ответьте мне, я должна воспитывать спиногр… то есть малышей? Я, знаете ли, не железная, и с кем я говорю? Вот точно шиза накрыла. Как говорила покойная тетушка: «Жрать меньше надо. Все проблемы от переедания!» Но садится на диету — мне не резон. Вы гляньте, какая я стройняшка, а какие буфера, а какой зад! Прям настоящая женщина! Самое лучшее в Корделии — это её внешность, без вопросов. Характер, как у моей мамки. Такая же ненасытная в своих запросах. Кстати, что хорошо отражается на Аято. Разве можно так с ребенком? Столько планов на него построила. А он же всего-то малюсенький ребеночек. Не удивительно, что она всё-таки сломала его. Иногда вижу в нем отражение самой себя.»  — … Мы всегда будем служить вам верой и правдой…  — Ага, ну так о чем вы там говорили? Солдаты слегка озадачились моей фразой. Может думали, что я забуду? Ха, наивняк. Кто-кто, а я вот не из забывчивых. Какая я все-таки противная! Ай, да молодец!  — М-мы просто… насчет проезда Его Величества, в общем, это…  — Да знаю я уже про это. Марш отсюда! Мне только оставалось наблюдать, как эти щенки сбегали, поджав хвосты. Прелести вампирской сущности все-таки имели вес: эти маленькие уродцы считают, что Карл охладел ко мне. Нет, меня это, конечно, не задевает, но если и так пойдет... К чему слухи могу привести? Я ведь не Королева, я просто жена Короля и мать его детей. Едва-ли не наложница. Лишусь я поддержки Карла - стану здесь пустым местом. К тому же, поведение Корделии до сего момента было, мягко говоря, аристократично-свинским. По этой причине слуги не будут проявлять хотя бы уважение и благодарность. Нужно что-то придумывать с этой ситуацией. Так не может продолжаться. Я должна разгребать всё это... Неприятное дельце. Я буду стараться только для себя. Я буду жить в этом теле еще не весть, сколько лет-веков. И я хочу чувствовать себя максимально комфортно. Без всяких тебе жаждущих-убийства-матери сыновей и подмоченной репутации шалавы. Ну влажной она все-равно останется, тут уж сложно прошлое переписывать, но заставить нынешнюю "Корделию" быть нормальной матерью я смогу. Конечно, предстоит огромная работа, я не я, если не смогу с этим совладать, в конце концов!

***

Тягучий страх постепенно овладевал всем телом, липкостью связывал позвоночник; азарт щекотал нервы. Я такое не испытывала давно. Страх того, что твой неловкий обман раскроют и поставят в угол, предварительно отшлепав ремнем по заднице. Не сказала бы, что приятно, но отчего-то улыбка старательно скрываемая, рвалась наружу. Он здесь. Я чувствую его присутствие. Карл здесь.