My soul in other body

Солнечный свет пробирался сквозь густую листву деревьев. Повсюду звучали птичьи щебетания. Казалось, ничто не в силах потревожить здешний покой, но нет. Громкий гул от приближающихся всадников нарушил местную благодать. КарлХаинц — великий король вампиров, муж и отец. Он послал в родовое гнездо своих слуг, для того чтобы те передали письмо его уже единственной жене. В саду находились тройняшки, играющие с матерью. Они мило беседовали и смеялись. Но как только Корделия заприметила надвигающихся в пыли вампиров, она тотчас вскочила, не имея понятия, кто это и зачем здесь.  — Мама, ты чего? — Забеспокоился Канато. — Ты испугалась? Хаха! Это отец их прислал. Вон видишь герб нашей семьи. За недолгое времяпровождение с мамой они все заметили «странности» в ее поведении. Она шарахалась, когда неожиданно появлялись слуги и просила их больше так не делать; вежливо вела себя; не надевала эти экстравагантные, по ее нынешнему мнению, наряды. И что важнее, она начала вести себя, как мать. Больше не била Аято за невыполнения домашних заданий, не просила Канато петь до посинения, а Райто… она не делала вид, будто этого мальчика не существует. Эти изменении заметили, в первую очередь, слуги и, наверно, они донесли КарлХайнцу, так предположил Райто, но догадку оставил при себе. Грузно вздохнув, она вновь плюхнулась на скамейку и вроде расслабилась, но нет.  — Стоп! А что им нужно?! Фиалетоволосый тихо-притихо пискнул, в то время как остальные почесывали затылки.  — Ты… Такого ответа Анна, явно не ожидала. Она четко помнила, что «её» мужу глубоко начхать на нее и других жен. Возможно, дети преувеличили, да они и не все «нюансы» могут понимать. К тому времени всадники уже твёрдо стояли на ногах. Дети недоверчиво на них покосились и только лишь Канато с визгом счастья подбежал к ним.  — А вы ведь письмо от папы хотите отдать? Один стражник дружелюбно улыбнулся мальчику, при этом потрепав его шелковистые кудри. В отличие от своих родных братьев, Канато считал, что отец любит их мать и что заставлять детей петь по несколько часов в день — норма. Бедный наивный ребенок. Аято и Райто понимали всё, хоть и не так хорошо, как взрослые.  — Добрый день, Госпожа Корделия. Это письмо от Короля, — высокий мужчина протянул бежевый конверт с красной печатью короля, — Прошу. Когда Анна открыла письмо, она увидела аккуратно выведенные тонкими чернилами буквы. В письме было сказано, что она теперь единственная жена, оставшаяся в живых и приемная мать для Шу, Рейджи и Субару. Также Он попросил передать соболезнования им. И это все содержание. В принципе, ничего такого супер-мега-важного она и не ожидала увидеть, но… тут было все изложено так формально, будто он пишет чужому человеку, с желанием получить хорошее первое впечатление.  — Благодарю вас. Я напишу ему ответ. Развернувшись на каблуках, женщина направилась в замок. Настроение было какое-то кислое, особенно подпорченное ее муженьком. Он не написал ни единой строчки для сыновей. Это, несомненно, огорчило ее, но падать в депрессию она не собиралась. «Не мог даже привет передать им? Я его еще ни разу не видела, но уже впечатление от него какое-то дурное. Вот сейчас как напишу ему! Хотя, думаю не стоит. Все же он — король, а это будет для меня чревато последствиями, при этом не очень хорошими. Ладно, соглашусь с ним и на этом закончим. Всё-таки детям нужна мать, а препираться с ним желания нет.  — Ну-с, приступим-с. Комната, в которой живет Корделия, очень светлая в дневное время суток, а потому необходимость зажигать свечи отпала. Удобно устроившись на пуфике, она смела всё, что находилось на столике. Положила перед собой лист бумаги и чернильницу с пером. Почерк Анны был аккуратным и, если можно так сказать, аристократическим. Она помассировала виски и принялась писать ответ. Много эмоций Анна не проявляла, ее так учили. Просто согласиться со словами короля — не составило никакого труда, а вот сдерживать потуги влепить в текст какое-нибудь оскорбление… Было сложновато. В конечном счете, она — мать шестерых вампиренышей, включая наследника трона.  — Уж не знаю точно, как бы отреагировала Корделия на такое, но, наверняка, она была бы в не себя от радости. Всё-таки соперницы коньки отбросили. Хех, да и воспитание наследника на ней висит. Угар. А нет, не угар, всё это на мне теперь висит! Голова резко заболела и Анна склонила ее над столом. Еще раз пробежавшись по строкам, она аккуратно сложила лист и перевязала его красной лентой. Ничего другого не нашлось. Всадники так и стояли возле тройняшек. Канато болтал ногами, а Райто и Аято хмуро оглядывались. Им явно было неуютно рядом с посланниками. Они принесли письмо ненавистного отца. А отца они люто ненавидели. Этой причины, чтобы не любить кого-то, детям было предостаточно. Аято ненавидел его за то, что позволяет матери издеваться над ним. Райто — за то, что не любит мать и просто пользуется. Канато. Ну, а что Канато? Он вообще всей ситуации через детские розовые очки не видит. Как только Корделия подошла к ним, дети встрепенулись, а всадники вновь поклонились.  — Передайте это письмо Карлу, — она протянула письмо, перевязанное красной ленточкой, черноволосому мужчине, — У вас есть что-то еще?  — Нет, Госпожа Корделия. Не имеем права задерживать вас. Они, оседлав коней, направились к своему королю. Поведение Корделии показалось немного странным. Раньше она кокетничала и старалась всячески разговорить и задержать солдат. А тут… Серьезная мина, всё по делу, никакой вольности, сохранение дистанции. Да и платье на ней было, по меркам первой жены КарлаХайнца, скромное. Никаких вырезов и глубоких декольте.

***

 — Ваше Величество, Госпожа Корделия написала вам ответ, — тот самый черноволосый всадник в поклоне передал письмо. КарлХайнц оглядел бумажку, будто искал подвох, но ничего не найдя, он взял сверток, снял ленту и бросил ее на мраморный пол. Когда король принялся читать письмо, его лицо приобрело черты задумчивости, граничащий с недовольством.  — Как ее здоровье? Внезапный вопрос от короля заставил слугу содрогнуться. Немного помыслив, он ответил: «Никаких симптомов я не заметил. Сама госпожа ни на что не жаловалась, но некоторые изменения в ней я уловил.»  — Что конкретно тебя смутило, Аррон?  — Она… кхм, — он запнулся, откровенно не зная, как сообщить королю о столь похотливом характере его женушки.  — Не волнуйся, ты ни как не огорчишь меня своими наблюдениями, говори. — Будто прочитав его мысли, король успокоил слугу, — Я прекрасно знаю, кто есть кто.  — Ваша жена стала серьезней в плане отношений слуги и хозяйки. Когда мы прибыли в семейный замок, она сидела с детьми, чего раньше не наблюдалось. И также ее одежда стала немного…  — Я тебя понял. Что же, наверно, я должен радоваться столь прекрасным изменениям моей супруги? — Да, конечно, — саркастичная фраза от короля несколько смутила его и тот решил ретироваться, — Я могу идти? — Да…пожалуй, да. Можешь идти. После того, как слуга покинул комнату, король задумчиво посмотрел на письмо. Но спустя пару секунд, усмехнулся и приложил левую руку к подбородку, с интересом смотря в текст. Ничто не в силах скрыться от прозорливого короля. Даже Анна. — Интересно, что же на тебя так повлияло? — мужчина сделал вздох и наклонил голову назад.