Первые мгновения

Первый раз они едят вдвоем в неприметном ресторанчике в восточной части Италии. За окном ослепительно светит полуденное солнце, заставляющее людей прятаться в тень. Сегодня выдался поистине жаркий день даже для привычно горячей Италии. Гарри не знает, куда ему стоит смотреть — в меню, пестрящее ворохом недоступных ему итальянских названий, на улицу за идеально прозрачным стеклом, где снуют люди и высятся фасады средневековых построек. Или на Снейпа, не испытывающему, судя по всему, никаких проблем с чтением на итальянском. Гарри нестерпимо хочется снять с себя невыносимо тяжёлую сейчас одежду, потому что от жары не спасали даже охлаждающие чары и кондиционер в помещении. Хотя, если честно, Гарри почти был готов признать, что дело тут вовсе не в жаре. К ним приближается миловидная официантка, о чем-то с очаровательной улыбкой спрашивающая у Снейпа. Естественно, по-итальянски, что делает их разговор недоступным для Поттера. Но он уверен, что не обязательно принимать заказ так долго. Очень хочется попросить Снейпа замолчать и вообще законодательно запретить ему говорить на итальянском. Или любом другом языке. Потому что если к звучанию английских слов этим голосом Гарри привык, да и имел хоть какое-то представление о смысле произнесенных фраз, то когда Снейп говорил вот-как-сейчас, Поттеру оставалось лишь слушать, как перекатываются полутона и баритоны в его голосе. Да, дело было тут совсем не в жаре. — Поттер? Знакомое слово, обращение к нему с такой-знакомой интонацией, заставило его все же вернуться в действительность и вопросительно уставиться на Снейпа. Официантка все еще вежливо ждала у их столика, слегка приподнимаясь на носочки в такт играющей музыке. — Вы выбрали? — На ваш вкус, сэр. Ни слова не понимаю по-итальянски. Снейп на это только хмыкает, и Гарри готов поклясться, что он был готов закатить глаза, и бодро диктует заказ официантке, которая наконец-то исчезает с поля зрения и оставляет их одних. Гарри очень хочется потянуть воротник формы, вот только они в маггловском квартале и на нем лишь тонкая рубашка. Снейп выглядит расслабленным настолько, насколько сам Гарри ощущает себя напряженным. — Так все-таки, что вы здесь делаете? — Надеюсь, что ваш выбор блюд придется мне по вкусу? Снейп все же закатывает глаза, откидываясь на спинку стула и сверля Гарри глазами. Поттер привык к холоду, к ненависти, к презрению в этих черных омутах, но сейчас там лишь спокойное внимание с ноткой любопытства и чего-то, что едва заметно мелькает в глубине. На безумную минуту Гарри кажется, что это интерес, с которым Снейп смотрит на него, но он гонит от себя эту мысль как невозможную. — Серьезно, Поттер, в аврорате что, закончились сотрудники, что они решили послать тебя? Или все остальные настолько боятся, что просто в очередной раз выдвинули на баррикады героя? Гарри хочется сказать, что он и сам не в восторге от этой поездки, дементор бы ее побрал. Но новая политика их дорогого министра Шелкбота вынуждала теперь сопровождать всех граждан страны на различные конференции, поездки и прочую научную лабуду. Даже если они проводятся в дружественных Британии странах и охраняются лучше, чем некоторые важные правительственные объекты. Или если на такую конференцию едет Снейп, который сам способен положить отряд авроров, которые должны его защищать. Сам Гарри сейчас предпочел бы оказаться где угодно, хоть у врат ада, лишь бы не на другом конце одного на двоих стола, куда расторопная официантка ставила аппетитно дымящаяся тарелки с итальянской пастой. Снейп дурно на него влияет. И, как выяснилось, он особенно дурно на него влияет, сидя напротив без своей мантии, сюртука и слоев брони. Простая рубашка и темные брюки делали этого мужчину кем угодно, только не Снейпом, которого Гарри знает уже тринадцать лет. Гарри никогда не видел его таким открытым. То ли настроение хорошее, то ли воздух в Италии сладкий настолько, что даже Снейпу пролез под броню. Гарри чувствует, будто начинает сходить с ума. Стоит им выйти на улицу, направляясь к возвышающемуся вдали зданию университета, Снейп скрывает глаза за очками, которые, когда Гарри увидел их в первый раз, едва не вызвали у него смех, настолько не вязались с образом вечно запахнутого в мантию зельевара. Сейчас Гарри уже совсем не смешно. Гарри знает — он всегда был сумасшедшим.