В Каждом есть что-то Особенное.

Талант.

Глубокий вдох. И такой же глубокий выдох. Повторить процесс снова. И понять, что ты - Неудачница. Именно Неудачница с большой буквы. Такое паршивое настроение у Люси было впервые. Ее беззаботная улыбка сменилась на поникшее подобие опухших губ, которые, вдобавок, еще и покраснели. — Лю-чан, чего грустишь? Пятый, нет, шестой раз грустно и мучительно вздохнуть и растянуться всем телом на парте. Хартфелия скосила глаза на свою единственную подругу по имени Леви, которая постоянно задавала много вопросов, но от этого ответов не становилось больше. Она прекрасно знала, что у Люси нет таланта, и во всем ее пыталась поддержать, стараясь найти ту среду, в которой златовласая девушка будет себя чувствовать комфортно. После своего великого провала в серфинге, о котором Леви успела узнать сразу же через час, после происшествия, она не перестала сомневаться в подруге так, как стала сомневаться Хартфелия. И как бы мерзко о себе не думала златовласая, Леви всегда будет верить в подругу, ведь она знает, что у Люси есть талант. Просто его осталось найти. Или помочь ему показать себя. — И почему все так, а? – задала вопрос Хартфелия, вытягивая руки вперед, так что они свисали с парты. Прищуренные глаза наблюдали за лектором, который не торопясь стирал тряпкой надписи с доски. Леви, сидевшая рядом, задумчиво потерла подбородок и проследила за взглядом подруги. В последнее время, Люси только и делает, что постоянно наблюдает за действиями лектора. Блондин хоть и был довольно привлекательным, но вовсе не во вкусе Хартфелии, потому Леви могла не опасаться за судьбу подруги, решив, что в такого она точно не «втюрится». Не любила Люси блондинов, хотя сама являлась прямой представительницей такого типа. Просто не любила парней, имеющих такой же цвет волос, как и у нее самой. — Лю-чан, — сочувственно протянула Леви, кладя руку на плечо подруги, когда та уткнулась носом в сложенные руки. — Мисс МакГарден, сядьте, пожалуйста, на свое место. Мы начинаем урок. С этого момента Леви возненавидела лектора еще больше, ведь они с Люси сидели на разных местах. Как бы подруги не просились сесть рядом друг с другом, лектор был непреклонен в своих решениях. Решил, что они будут сидеть раздельно, так и будет, хоть шоколадками подговаривай. Садясь на свое место, синеволосая девушка вновь кинула мимолетный взгляд на свою раскисшую подругу и решительно сжала кулак, подняв подбородок выше. Она, во что бы то ни стало, решила помочь своей подруге найти ее собственный талант. Операция «Особенность» вступила в рабочее состояние. Нацу, в какой уже раз, проклинал тот день, когда он показал свой нос на ярмарке. Конечно, яблоки могли подождать день или два, но это синеволосое чудо, постоянно надоедающее множеством вопросов о личности Драгнила, начало действовать на нервы. В этот раз Драгнил не вытерпел. Протирая свою излюбленную гитару, а это не маловажный процесс, еще пытался не обращать на издаваемый мальчуганом шум. Но, когда разбилась вторая, по счету, ваза, за все его проживание в квартире Драгнила, Нацу не выдержал, в сердцах отбрасывая в сторону серую тряпку. — Может, хватит уже!? – Этот его рык произвел впечатление на расшумевшегося мальчишку, который озорно прыгал по комнате розоволосого, держа в руках деревянную рыбку. — Нацу, а я рыбку сделал! – тихо прошептал Хеппи, показывая свое творчество юноше, — Смотри! Но Нацу даже глаза не скосил в сторону маленького старания своего гостя. Он был просто в ярости. Это было впервые, на его памяти, когда кто-то отвлекал от его излюбленного дела, этого Драгнил не прощал. — Мне плевать на твою рыбку! Ты посмотри, что наделал! – указал он пальцем в сторону опилок, лежавших рядом с кроватью. Хеппи, вырезая рыбку из дерева маленьким ножичком, не позаботился о мусоре, потому некоторые опилки смело забрались под мягкий ковер, а некоторые просто забились в щели под мебелью. – Да еще и вазу разбил, носясь здесь, словно ужаленный! Хеппи трусливо сжался в комочек, держа в дрожащих руках деревянную рыбку, так старательно заточенную острым ножичком. Он никогда не слышал, как Нацу кричал, от чего ему стало ужасно страшно, ведь Драгнил никогда не повышал на него голос. Бывало побурчит немного, возмущается, но чтобы кричать… — Нацу, я не хотел… — Да, ясное дело, ты не хотел! – вновь взорвался Драгнил, — Зачем я вообще тебя тогда к себе подобрал!? Какой черт меня дернул за ногу!? Он кричал и кричал, а маленькое сердечко напуганного мальчика билось все сильнее и сильнее. Он готов был уже выплеснуть слезы, но… — Нацу-дурак! – крикнул он, в сердцах кидая деревянную рыбку прямиком в лоб юноше. Ошеломленный таким поступком Хеппи, Нацу встал в ступор на некоторое время. Деревянная рыбка со стуком упала на пол, ломаясь на две части. В следующее мгновение послышались всхлипы и звук закрывшейся входной двери. Хеппи не пожалел сил, захлопывая дверь. — Это? Легкий отрицательный кивок головой. Выдох. — Может быть это? Опять кивок и не менее обреченный вздох. МакГарден уже битый час перелистывала разные виды активности в интернете, которые могли бы подойти ее поникшей подруге. Люси на каждый вопрос отрицательно качала головой, пытаясь представить себя в паре с тем или иным предметом, на который поочередно указывала Леви. Начиная с простого рояля и заканчивая скрипкой. Люси прекрасно знала свои возможности в указанных областях, потому сразу давала, увы, отрицательный ответ. Один раз уже попробовала, на второй раз не хватит сил и нервов. — Должно же быть хоть что-то, что ты могла бы замечательно сделать! – возмутилась МакГарден, открывая новую страницу в интернете. Она быстро пробегалась своими тоненькими пальчиками по клавишам новенького ноутбука, марки MacBook Air, который, словно «летал» в просторах интернета. Люси завороженно наблюдала, как ловко ее подруга управляется с этим чудом техники. И печатает быстро, и знает что, как и где. Все в академии прекрасно знали, что Леви была лучшим технолюбом, который с легкостью мог устранить любой неполадок в компьютере или других офисных приспособлениях, начиная простым телефоном и заканчивая принтером. Вот такой своеобразный талант имела МакГарден. Они понимали друг друга «без слов». Люси вновь вздохнула, издавая какой-то страдальческий стон покрытого горем человека. — Ну что ты, Лю-чан? – таким сокращением Леви часто называла свою подругу, предпочитая всегда уменьшительно ласкательные имена. Люси не была против, ведь Леви была единственным человеком, так ласково называвшим ее. Хартфелия и привыкла к такому ее обращению. — Знаешь, — начала златовласая девушка, — Глядя на тебя, хочется верить, что я не такая уж и неудачница. — А я что тебе говорила?! – радостно улыбнулась Леви, поворачиваясь лицом к подруге на крутящемся кресле с колесиками. Люси немного склонила голову набок, облокотилась руками на стоящий рядом комод, и улыбнулась в ответ. Все-таки хорошо, когда у тебя есть друзья, которые всегда тебе помогут даже в трудную минуту. Жареные блинчики всегда придавали бодрость и желание жить дальше. Хотя бы ради такого вкусного лакомства. Вот и сейчас, Люси в сопровождении Леви, спустилась на первый этаж, едва почувствовав вкусный запах обеда. Пытаться скрыть свое нетерпение девушка даже не старалась, потому в следующее мгновение, она уже, сидя на стуле за столом, нетерпеливо стучала вилкой. Леви весело смеялась и следовала ее примеру. Зейбацу, наблюдая за веселыми девушками, улыбался и продолжал жарить блинчики, пытаясь сильно не затягивать с приготовлением. — Ну, как успехи? – спросил он, накладывая блинчики на белую тарелку с узорами. Он мимолетно посмотрел на поникшие лица девочек и улыбнулся. – Не волнуйтесь, все у вас получится. — Спасибо, папа. – Улыбнулась Люси, хватаясь за блинчик и моментально откусывая от него кусочек. – Вкуснятина! Леви так же осторожно откусила кусочек горячего блина и довольно зажмурилась. Да, отец Люси всегда хорошо готовил. Леви любила есть блюда, приготовленные Зейбацу, когда она гостила у Люси. Повезло ей с отцом. — Пап, дай что-нибудь запить. – Попросила Люси, старательно прожевывая вкусный обед. Зейбацу схватился за голову. — А чая-то у нас нет! – проговорил он, осматриваясь по сторонам. – О, знаю! Он взял молоко, налил в кружку, поставил в микроволновку и удовлетворенно повернулся к девочкам. — Молоко? – удивилась Люси. – Я никогда не пила молоко. — Извини, дочка, у нас больше ничего нет. После сигнала, теплое молоко вынули из микроволновки, и для лучшего вкуса Зейбацу добавил туда сладкого меду, которое привез из соседнего города. Его знакомый владеет пчелиной фермой, потому прославился хорошим качественным медом во всей Магнолии. Люси нетерпеливо сделала глоток обжигающей жидкости. Она довольно зажмурилась и выпила весь стакан залпом. — Ох, — выдохнула она, ставя стакан на стол. – Спасибо, папа. Леви и Зейбацу синхронно переглянулись, затем пристально поглядели на златовласую девушку. — Вы чего? – удивилась Люси, широко раскрыв глаза. Леви облокотилась на стол, опираясь руками, и наклонилась к Хартфелии. — Лю-чан, а напой-ка колыбельную. Люси ошарашено уставилась на свою лучшую подругу, пытаясь выявить признаки ненормальности у той, но ее отец, на удивление девушки, помахал рукой и поддержал идею синеволосой. — Да что это с вами? – удивилась девушка, но просьбу привела в исполнение. Леви и Зейбацу «выпучили» глаза, слушая голос, который, словно завораживающая мелодия, протекал по воздуху, создавая некую гармонию на кухне. Люси, напев лишь первый куплет колыбельной, удивилась и пристально посмотрела на стакан, в котором было молоко. — Это… что? — Лю-чан!! – бросилась обнимать подругу синеволосая. Отец весело засмеялся, тоже обнимая дочку. Хартфелия не могла понять… что происходит? Но ей ответил ее отец. Обнимая свою дочку, он поцеловал ее в лоб и прошептал: — Это, Люси, твой талант. Холодный дождь барабанил по стеклам. Тучи затянули некогда бывшее голубым небо, позволяя грозе вступить в свои владения. Ее гром прокрывал весь город, заставляя яркие молнии изредка сверкать над крышами домов. Юноша смотрел на все это через окно, за которым бушевала гневная стихия. Его розовая шевелюра была намокшая после часового поиска пропавшего мальчика. Нацу долго искал Хеппи по всему городу, когда понял, что он действительно натворил. Выгнал из единственного дома бездомного мальчика… совсем одного, на улицу. Туда, где он его и подобрал. Драгнил еще долгое время смотрел на обломанные части деревянной рыбки. В некоторых местах Нацу заметил едва приметные красные пятна на краях рыбы. « Вот же… порезался и не сказал». Он низко опустил голову, понимая, что поступил просто отвратительно, по отношению к этому ни в чем не провинившемся ребенку. Затем он взял пластырь, положил его в карман брюк, направился на кухню, где достал маленький тюбик клея и, сев за стол, принялся исправлять то, с чего все началось. Его маленькие ножки медленно шаркали по асфальту, пропитавшемуся дождем. Слякоть прилипла к босоножкам, от чего они стали почти черного цвета. Грязь прилипала не только к обуви, но и к футболке, после очередной проезжающей рядом машины, которая обливала мальчика, проезжаясь по луже. Волосы давно слиплись, неприятно прилипая ко лбу. На щеках были едва заметны слезы, смешанные с проливным дождем. Он повернул на очередной переулок и испытал чувство «дежа-вю». Перед ним стояла компания из пяти человек, дважды превосходящих его по размерам и возрасту. — Пока, Лю-чан! Люси вызвалась проводить Леви до дома, не смотря на то, что в небе собирались тучи. Хартфелия неплохо разбиралась в погоде, от чего знала, что дождь обязательно пойдет через примерно полчаса. Но Леви оставлять одну не хотелось, потому обе подруги не спеша дошли до дома синеволосой. Помахав рукой и попрощавшись, Люси направилась назад домой. По дороге она пыталась осмыслить то, что произошло дома. Отец сказал ей, что такой хороший и мелодичный голос у нее появился в результате меда и теплого молока, которые избавили девушку от вечной хрипотцы в голосе, которая до сих пор не позволяла ей нормально петь. Хриплый голос Люси получила после того, как долго прорыдала навзрыд дома, после смерти матери. Она тогда сильно надорвала голос, от чего хриплость осталась на все дальнейшее время. А когда она вернула своему голосу мелодичность, что, в общем-то, оказалось довольно аномальным явлением, никак не лезущим в понимание простого объяснения, то уверенность в наличии таланта вновь вернулась к девушке. Из раздумий ее вывел грубый голос, раздававшийся где-то сразу за углом. Подойдя на цыпочках, к повороту на следующую улицу, девушка заметила, как пара мужиков окружила маленького мальчика с красивым цветом волос. Он, чья одежда была в грязи, трясся от страха, прижимаясь к стенке. Коленки предательски задрожали, но какое-то странное чувство долга, подталкивало девушку выйти из-за угла и предстать перед этими мужланами, которые тянули свои жирные руки к маленькому ребенку. — Эй! Все, на что ее хватило. Этот жалкий возглас был заглушен прогремевшей молнией, но, видимо, кто-то из мужиков ее услышал, потому как в следующее мгновение на нее бесстыдно тыкали пальцем. — Смотрите, кто у нас тут. Этот ужасный голос даже слушать не хотелось, а их нахальная, пошлая улыбка выводила девушку из себя. Она хотела было что-то крикнуть, но довольно сильный удар рукой по затылку заставил ее потерять сознание и очутиться в чьих-то не слишком уж добрых и мужественных, как она всегда себе представляла, руках. Ее и мальчугана забросили на заднее сиденье черного джипа. Фары загорелись, взревел мотор… и машина тронулась с места.