В Каждом есть что-то Особенное.

В каждом есть что-то особенное.

Быстро скользить по волнам, ловить течение и отдаваться чувствам наслаждения. Рука легко скользит по воде, соленая морская вода приятно касается кожи. Вдыхать носом этот морской бриз и понимать, что ты самый счастливый человек на свете. Что может помешать такому истинному наслаждению? — Хартфелия, ты все неправильно делаешь, бестолочь! Глаза блондинки широко распахнулись, когда она услышала этот ужасный, громкий возглас. Возглас ее тренера, который представлял собой довольно обаятельного человека, с подобающей мужчинам мускулатурой, которую так соблазнительно обтягивала черная облегающая футболка. В контраст верхней одежде были одеты белые пляжные шорты и такого же цвета шлепки, в которые тут же попытался залезть теплый песок, пригретый солнцем. Темные волосы брюнета были завязаны в один длинный хвостик, позволяя ветру играть с ним, как вздумается. Мужчина, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за Хартфелией, занимающейся серфингом. Однако серфингом сложно было назвать то, что делала та златовласая девушка, которая, плавая на животе, использовала доску, как плот, а руки играли роль весел, старательно загребая воду. Конечно, это было одним из важных движений в серфинге, однако, дальше у девушки дело не пошло. На доску, за все их долгое и упорное занятие в течение месяца, она так и не встала, чем очень начала давить на нервы тренеру. Громкий оклик заставил девушку потерять управление над своей доской, покрытой красивыми лазурными узорами, явно сделанными рукой мастера, и с визгом окунуться в воду, которая показалась девушке ледяной. Накатывающая волна захлестнула доску, не позабыв окатить и недовольную особу. — Вы чего так кричите?! – моментально отозвалась она, схватившись за потерпевшую крушение доску и выплевывая соленую воду изо рта. Мокрая челка неприятно прилипла ко лбу, прикрывая сверкающие от злости карие глаза. Тренер, чье имя было Ден, ухмыльнувшись уголками губ, как только он один мог, приложил два пальца ко рту и издал весьма своенравный, оглушающий свист. Хартфелия выпустила доску из рук, поспешно прикрывая уши и ныряя под воду, чтобы избежать такого типичного призыва на берег. Тренер всегда так делал, когда желал ее сиюминутного появления на береге, возле него. Спустя минуту утомительного, для Дена, ожидания, возле мужчины стояла блондинка, чей золотой купальник сливался с лучами солнца, держа под мышкой скользкую доску. — И что я опять не так сделала? На недовольный вопрос блондинки тренер вскинул брови, окидывая ее насмешливым взглядом. Руки до сих пор были скрещены, а глаза, имеющие зеленый оттенок изумруда, нехорошо блестели. — После твоего подхвата волны на животе ты должна вставать на ноги! – скомандовал тренер, поднимая указательный палец вверх. – Ты же, словно маленький ребенок, продолжила плескание на животе. Скажи мне, пожалуйста, как я должен на это реагировать? — Положительно? – как бы невзначай ответила блондинка, слегка улыбнувшись. – По крайней мере, я уже могу нормально держаться на доске! Хоть и на животе… — Месяц прошел, Хартфелия, месяц! За это время можно было трижды выиграть «Вейв Кубок»*, а мы все только на пузе. Так ты точно никогда не пойдешь по ее стопам. – Хмыкнул Ден, переводя взгляд на голубое море, где на берег накатывали маленькие волны. Несколько других серферов великолепно поймали волну, получая наслаждение. Тренер невольно залюбовался ими, не заметив блеск в глазах стоящей рядом девушки. — Я обязательно стану серфером! – крикнула девушка, привлекая внимание брюнета. Тот ошеломленно перевел на нее взгляд. — Подумай, действительно ли этого она хотела? – прошептали его губы слова, которые, словно ядовитая жидкость, парализовали горло, запрещая издавать какие-либо звуки. Застыв в немом ответе, Люси смиренно опустила взгляд на песок, который намок под мокрыми ногами девушки. — Вот и я того же мнения, – вздохнул Ден, кладя руку на плечо Хартфелии. – Люси, если у тебя что-то не получается в жизни, это не значит, что нет той вещи, которая бы была тебе подвластна. Запомни, в каждом есть что-то особенное. Его тихий голос вселял надежду, хотя Люси искренне не понимала почему. То ли это был его баритон, то ли его уверенный взгляд, который видел девушку насквозь. Она не знала. Но его последняя фраза эхом отдавалась в ее подсознании, заставляя глубоко вдуматься в смысл. А действительно ли она права, пытаясь поймать волну? Действительно ли она права, идя по ее стопам? Хартфелия запуталась. — Наверное, я просто неудачница. — Я так не думаю, – последовал ответ. – Лейла была бы рада, если бы ты нашла свой собственный путь, а не имитировала чей-либо, пусть он и принадлежал твоей матери. Девушка изумленно уставилась на своего тренера. Он никогда не давал ей таких наставлений. С чего бы ему именно сейчас говорить, что — правильно, а что — нет? Неужели что-то замышляет? — На следующей неделе самолет в Америку. – Тихо прошептал мужчина. Люси удивленно распахнула карие глаза, одновременно открывая рот в немом вопросе. — Я уезжаю… Люси. Как бы она не старалась сдерживать гнев, как бы она не старалась сдерживать свои чувства… не вышло. Она не сдержалась. — Как это вы уезжаете?! – закричала она, не обращая внимание на зевак, заинтересовавшихся таким поворотом событий на пляже. – Почему вы только сейчас мне об этом сказали?! Эта его немного виноватая улыбка выводила ее из себя, заставляла ее негодовать и повышать голос. Она-то думала, что он опять будет ее гонять и натягивать на статус лучшего серфингиста. А тут взял и наговорил что-то про «путь истинный», да еще теперь стоит и виновато улыбается, словно так и должно было быть. Думала, что он что-то задумал, а оказалось… он просто покидает ее. И хоть она знала его всего лишь месяц, все равно будет скучать по его злому голосу и нахальной усмешке, так часто посещающей его губы. Он, словно был для нее братом. Они долго так простояли. Он, улыбаясь и смотря в ее нахмуренное лицо. Она, прикусив губу и уставившись на песок под ногами, при этом сильно сжав кулаки. — Расставаться так больно, — прошептала девушка. Дену показалось, как маленькая капелька быстро промелькнула на щеке девушки, но, видимо, показалось, потому что в следующее мгновение Люси подняла высоко голову и улыбнулась. — Спасибо! – аккуратно положила доску на песок и развернулась, чтобы уйти, но тонкую кисть руки быстро схватили крепкой смуглой рукой. — Не забывай, что я тебе сказал, — строго проговорил тренер, а Люси вновь улыбнулась. Именно таким она его и знала. Строгим и вызывающим уважение. — Не забуду, — ответила девушка, аккуратно убирая руку из его несильного захвата. – Ведь вы не первый, кто мне такое говорит. Она быстро развернулась и зашагала в сторону сарая, чтобы надеть свою белую брошенную ветровку, синие короткие шорты и новые босоножки, которые были надеты в первый раз. И все это время чувствовала спиной его прожигающий и непонимающий взгляд. А девушка ухмылялась, вспоминая последние слова матери перед тем, как она закрыла свои глаза… навсегда. «В каждом есть что-то особенное, Люси…» «Расставаться так больно…» Эта фраза. Она эхом отдавалась где-то в подсознании Хартфелии, заставляя девушку отвлечься от посторонних мыслей. Девушка медленно перебирала ноги вдоль тротуара, проходя мимо многочисленных витрин, где красовались красивые вещи, так любимые женскому глазу. А расставаться больно. Действительно больно. Особенно, когда расстаешься не в первый раз. Она испытывала подобное чувство, когда стояла на коленях рядом с койкой ее обожаемой и такой любимой матери, дух которой постепенно покидал тело, чтобы проделать свой совсем недолгий путь на небеса, где его уже ждали. В тот раз чувства были сильнее, и слезы лились с удвоенной силой, вырывая все на волю. Именно тогда Люси пролила самое большое количество слез, потому что сейчас все, на что она способна, это две еле пробегающие слезинки, оставляющие мокрые дорожки на порозовевших щеках. Эти две слезинки – все, что она могла испытывать, расставаясь с Деном. Он знал ее маму – чемпионку и лучшую серфингистку во всей Магнолии — знал, когда та еще была жива и умело стояла на отшлифованной доске, покрытой пурпурными замысловатыми узорами. Такими же, какие были на доске ее дочери, попытавшейся пойти путем чемпионки. Но, видимо, у судьбы были свои планы на эту девчонку. И Люси не понимала, толи ее прокляли, перекрывая любые таланты, которые девушка могла бы иметь, толи судьбе просто было весело потешаться над бедной измученной душой девушки. Ден был первым человеком, ответивший на ее просьбу «Встать на путь моей матери». И первым человеком, показавшим этой назойливой девчонке «ее собственный путь». И Люси ему благодарна за это, ведь если бы не он, она бы не знала, как долго бы блуждала в построенных ею рамках, все больше углубляясь в ложь и неправду жизни, пытаясь стать серфером. — А оказалось, что серфер вовсе не мое… Она и не заметила, как оказалась в пределах своего дома, как отец ласково обнял девочку, пропуская к себе, как она поднялась по малость скрипящей лестнице, и как открылась деревянная дверь с большим плакатом «Пылающие Драконы». — Не мое… — повторила она. Тихий шепот мягким шелестом пронесся по уютной, но пропитавшейся многочисленным горем, комнате. И что теперь делать? Люси ответа не знала. Единственное, что она поняла — как много времени потеряла на жалкие попытки «поймать ее собственную волну». И это же было очевидно! Стоило девушке попытаться привстать на локтях, как ветер и ослабленное тело не позволяли ей подняться на ноги, чтобы действительно почувствовать все то, чем наслаждаются серферы. И чем наслаждалась мама. — Спасибо, Ден, — прошептала девушка, стоя рядом с окном, где солнце уходило далеко за горизонт. От ее дыхания пар мягко осел на стекле, образуя серое пятнышко, которое постепенно начало исчезать. Воспользовавшись моментом, Люси пальцем нарисовала улыбающийся «смайлик», который приветливо смотрел в ее грустное лицо, растворяясь на поверхности холодного оконного стекла. От такого творчества самой захотелось улыбнуться, что девушка и сделала, растягивая губы в улыбке. Она помнила, как дала матери обещание. Обещание, которое вовсе нарушать не хотелось. И помнила слова Дена. «Подумай, действительно ли этого она хотела?» И Люси в последний раз твердо ответила. Нет.