В Каждом есть что-то Особенное.

Две недели.

«За все эти две недели я просто не могла поверить, что лежа здесь, в уютной теплой кровати, я переживу столько событий. А ведь все началось… две недели назад? Да, как раз, когда меня выписали из больницы…» - белый исписанный листочек под напором ветра, шелестя, перевернулся в маленьком дневнике.

http://www.animespirit.ru/ost/4658-ost-fejri-tejl-fairy-tail.html №18. Nakamatachi.

Железная дверь с серебряным, немного заржавевшим номером приветливо открылась, позволяя девушке, хромая на одну левую ногу, зайти в дом, где повсюду чувствовался вкусный аромат… - Ребрышки! Люси весело воскликнула, когда ее встретил отец на пороге, помогая пройти первые две маленькие ступеньки, которые вечно мешались под ногами в прихожей. Приятный и такой родной запах дома, смешанный с ароматом ее любимого блюда, которое она обязательно съест на голодный желудок, заставлял девушку понемногу расслабляться от той нагрузки, что лежала у нее на плечах все это время. Здесь-то можно было сесть на деревянный стул, на спинке которого красовались вырезанные узоры, и с блаженной улыбкой пристально наблюдать за тем, как готовит ее отец. Нацу, вместе с Хеппи, любезно довез девушку из больницы до дома, чему она была неимоверно благодарна. Драгнил уже было хотел уйти при первом контакте с ее отцом, но веселый визг учуявшего еду Хеппи, заставил ненадолго изменить его решение. - Вы проходите-проходите, - махала им рукой девушка, сидя на стуле и улыбаясь мальчугану, который тоже незамедлительно занял место за столом. Видно было, что Драгнил даже под ужасными пытками ни за что не «оторвет» обладателя синей шевелюры от такого «шведского» стола. А ведь действительно! На белоснежной скатерти красовалось около двух тарелок с готовыми ребрышками, хорошо прожаренными на сковороде, как любила Люси. Стаканы со свежевыжатым соком стояли рядом с каждой тарелкой, а салат оливье красовался в прямо посередине этого замечательного стола. Конечно, можно было еще долгое время рассматривать каждую деталь блюд, но Драгнил все-таки решил занять свое место за столом, пока отец Люси не изменил своего решения. - Как самочувствие? – улыбнувшись, спросил Зейбацу. Он стоял у плиты и время от времени ловкими движениями переворачивал котлеты на сковороде. Люси была сегодня просто в раю. - Отлично, пап. Нога, конечно, немного болит, и ходить больно, но в основном я в порядке! - Рад слышать, - котлета вновь перевернулась над ловкой лопаткой. Масло весело шипело, позволяя златовласой девушке насладиться этим родным звуком. В больнице, конечно, такого чуда не то, что не увидишь, даже услышать невозможно! - Я так за тебя перепугался, когда ты не появлялась долгое время дома. Даже уже обзвонил все морги и больницы! - Пап… - тяжело вздохнула блондинка. Сидящий рядом Хеппи залился звонким смехом, предварительно отхлебнув вкусный апельсиновый сок. А Нацу, откусывая вкусный кусочек ребрышка, лишь усмехнулся. - Спасибо вам, молодые люди, за спасение моей дочери. Я Зейбацу. Отец Люси вежливо протянул руку тихо сидящему Драгнилу, который увлеченно ел свою порцию. Юноша незамедлительно пожал руку мужчине, приподнимая уголки губ в легкой улыбке. - И тебе, юнец! – улыбнулся Зейбацу, обращаясь к Хеппи. Синеволосый мальчуган широко улыбнулся, повторив движение Нацу. - Айя! А потом долгое бренчание вилками и ножами, изредка прерываемое восклицанием «Вкусно!». Было замечательное время. Ближе к вечеру Люси начало клонить в сон. Она и не заметила, как уснула на диване, смотря любимую передачу по телевизору. Чтобы девушку одну не оставлять, пока Зейбацу после обеда ушел на работу, Хеппи решил остаться присмотреть за ней, на что Нацу отреагировал как-то негативно. - Мы теперь еще должны и нянчиться с ней? - Нацу! – укоризненный взгляд, и сероглазый устало потирает переносицу и отводит глаза, старательно не замечая осуждающего взгляда Хеппи. Умел он как-то повлиять на Драгнила, стоило лишь мальчугану скрестить руки на груди и встать в «гордую» позу. А Нацу все больше удивлялся этому, ведь без сомнений, Хеппи перенял эту стойку у него самого. И чему он только учит ребенка? - Она заснула,… что теперь делать? – задумчиво протянул Хеппи. – Не оставлять же ее спать на диване. Неудобно, небось. Драгнил пару раз перевел задумчивый и нахмуренный взгляд с Хеппи на девушку. - Расстели постель в ее комнате. Я ее туда отнесу. - Я тебе не верю! – возмутился мальчишка. - Еще уронишь ее по дороге! Он так убедительно «тыкал» в Драгнила пальцем, что, казалось, парень уже и сам поверил в его слова, но… - Эй! И гадкое такое хихиканье. А Нацу, фыркнув, подошел к лежащей девушке и, аккуратно взяв одной рукой под ее спиной, а другой под ногами, посмотрел на друга, поторапливая его. Люси что-то пробурчала во сне, смутно похожее на «Ребрышки – вкусные… не убегайте», от чего Драгнил прыснул во второй раз за день. И что с ним такое? Нет, что с ней такое? Ведет себя, как маленькая, а Нацу приходится за ней следить, от чего он, мягко говоря, не очень-то в восторге. Стараясь топать по лестнице как можно тише, Нацу дошел до, примерно, ее двери, на которой, к его удивлению, висел большой плакат «Пылающие Драконы». - Что за…? – не успел он закончить предложение, как перед его носом резко открылась дверь, показывая довольную мордочку синеволосого мальчишки. - Ты уже тут? – удивился Хеппи. – Здорово! Клади ее на кровать и не тревожь ее сон. А то еще разбудишь. Драгнил фыркнул, удивляясь, у кого Хеппи научился так язвить, и прошел в комнату, следя за тем, чтобы голова девушки или ее ноги случайно не задели косяк двери. А пройдя порог, остановился на месте, осматривая ее комнату. Такая… простая. Даже и не скажешь, что девчачья, если не считать маленькие нарисованные желтые звездочки на потолке. Нацу почему-то, был уверен, что они обязательно будут светиться ночью. «Оригинально, Хартфелия. Оригинально». Язвит опять. Но что поделать, если он тоже сам любил наблюдать за звездами? Иногда его увлекал сам процесс, а иногда он обожал искать созвездия, которых было немало на их ночном небе. Еще с раннего детства Нацу любил на пару с отцом сидеть на крыше их коттеджа и тыкать пальцем в созвездие, обязательно приговаривая «А это на улыбку похоже!», после чего Игнил постоянно заливался смехом, поглаживая сына по розовой макушке. Однако из-за того, что сейчас его отец был полностью погружен в работу и, как директор академии, не имел права покидать пост ни на минуту, таких радостных событий больше с ними не происходило. Нацу иногда смотрел на звезды один, а иногда даже этого ему не хотелось. Девушка на руках Драгнила немного наморщилась, что-то тихо бормоча, но в следующее мгновение она вновь спала мирным и тихим сном. Аккуратно положить голову на подушку, позаботиться, чтобы вывернутая нога не потревожила сон, укрыть одеялом и невольно залюбоваться. Такое умиротворенное лицо, такое расслабленное. «Красивое». – Про себя добавил Нацу, но в то же мгновение наткнулся на пристальный взгляд Хеппи, который уже, оказывается, долгое время наблюдал за другом. - Что, друг, пялимся? – тихий шепот с издевательскими нотками незамедлительно донесся до слуха обладателя розовой шевелюры, заставляя того немного напрячься и нахмуренным взглядом посмотреть на синеволосого мальчишку, который не скрывал своей улыбки. И ничего он не пялился. Просто смотрел. Изучающе. Махнув рукой, Нацу направился к выходу из комнаты, напоследок кинув мимолетный взгляд на комнату, словно запоминая детали. И хотя шторы цвета морской волны сразу бросались в глаза, а мягкая кровать балансировала с деревянным письменным столом, создавая некий уют, в памяти все равно настойчиво сидели маленькие желтые звездочки. « Прямо, как маленькая… ей богу». Вздохнул и вышел из комнаты, тихо прикрывая дверь.

Трек №43 Ayashii no Madoushi

Только спустился вниз по деревянной скрипучей лестнице, как вибрация телефона дала ему знать, что кто-то усердно посылает ему смс-сообщения. Посмотреть на дисплей и удивиться сдержанности и терпению Грея. Хотя, судя по содержанию сообщений, сдержанности ему как раз-таки надо бы добавить. «Тебя где носит?», « Какого черта прогуливаешь репетиции, у нас концерт на следующей неделе!» и тому подобное многими окошками выскакивало на телефонном дисплее Драгнила, нервируя его. Читать все он, конечно, не собирался, а потому коротко ответил «Перезвоню» и выключил несчастный смартфон. И как объясняться перед Греем? Хотя, зачем ему вообще объясняться? Особенно перед Греем. Единственной заботой теперь было – дождаться Зейбацу и отлепить Хеппи от кровати девушки, что он, кстати, и собирался делать. Вот только воды попьет. В холодильнике у Хартфелий оказалось довольно-таки много продуктов, которыми были забиты все полки. Глаза наткнулись на бутылку молока, как показалось Нацу, с большой наклеенной запиской, твердящей «Нельзя, кому попало». - Ну, я не кто попало, а значит… Рука потянулась в холодильник и быстро взяла бутылку. Покрутил Нацу бутылку, повертел. Да и решил открыть и попробовать молоко на вкус. Глоток. Довольно вытереть губы рукавом и вновь посмотреть на записку. - И чего только особенного в этом молоке? – пробормотал Нацу. – Только если не считать вкусного меду… Его отвлек звук ключей в скважине двери. Зейбацу вернулся. - Как вы тут? – спросил отец Люси, осторожно кладя пакеты с едой в прихожей. Пальто было благополучно повешено на высокую, черную вешалку, всегда приветствующую гостей в прихожей, а черные мужские туфли, в которых так любил ходить Зейбацу, были убраны в тумбочку, что стояла неподалеку. - Нормально. Люси спит. – Коротко ответил Нацу, отходя от холодильника на безопасное расстояние. Не хватало ему еще, чтобы ее отец поймал его «на месте преступления». Зейбацу настороженно прищурился и, возможно, поверив невинному виду Нацу, принес все пакеты на кухню. Фрукты, овощи и другие разные сладости с пряностями были благополучно выложены сначала на стол, затем сложены на полках в холодильнике, где и так было мало места. «И как туда только все помещается?» - удивился Нацу, наблюдая за тем, как Зейбацу без проблем кладет одну коробочку с малиной на другую, да еще и умудряется образовать там новое место для других фруктов. - Спит, говоришь? Нацу моргнул, не сразу услышав, что сказал мужчина. Затем прошел к отцу девушки и помог разложить продукты.

№7 Mira Jane no theme.

- Знаешь, Люси всегда была одинока… - начал Зейбацу. В его голосе проскользнула грусть, что не скрылось от идеального музыкального слуха розоволосого юноши, который замер, сидя на корточках перед пакетом. « К чему это он?» - Я всегда замечал грусть в ее глазах. Ее немного грустную улыбку, которая, порой, выдавала ее настроение, - тем временем продолжал мужчина. – Знаешь, больно так за ней наблюдать и знать, что она все равно тебе ничего не скажет. Люси - она такая. Все держит в себе. Драгнил слушал. Слушал и не понимал, к чему ведет этот мужчина. Зачем ему все это рассказывает. Жалко, конечно, эту девушку, но при чем тут он? - А тут ты появился… Зрачки Нацу расширились, словно показывая, что юноша все-таки догадался, к чему клонит стоящий перед ним мужчина, раскладывающий продукты по полкам холодильника. - Она сейчас была так счастлива. Хоть с виду и не скажешь, но я знаю ее очень хорошо, чтобы понять ее настрой. Она с вами счастлива. – Улыбнулся он, посмотрев на замершего парня. Сыр выпал из рук розоволосого назад в пакет, как бы желая остаться там и не быть съеденным. - Вы к чему это клоните? Звук стеклянной бутылки, которую поставили на полку в морозильнике, хлопнувшая дверца и потекшая вода из крана. Зейбацу, думая о чем-то своем, медленно мыл руки, намыливая их ароматным мылом. Быстро стерев капли с рук махровым полотенцем, постоянно висящим рядом с раковиной, мужчина развернулся к парню и посмотрел на него хмурым взглядом. - Присматривай за ней. Где-то он уже слышал эти слова. Не этот ли человек их говорил ему в госпитале? Говорил, верно. А Нацу тогда согласно кивнул. И куда он опять вляпался? Надо отказать. Сказать, что не может, что нет возможности. Просто сказать… - Хорошо. Сказал. Отлично сказал! Нацу обреченно закрыл глаза, скрывая их под челкой. Зейбацу удовлетворенно улыбнулся и протянул Драгнилу, у которого кругом пошла голова от осознания своего нового «задания», стакан свежего апельсинового сока. - Я рассчитываю на тебя. А этих слов он боялся больше всего. Может, поэтому они надолго врезались ему в память? - И? – тихий детский голосок нарушил тишину, которая долгое время стояла в салоне черной «Ауди». Светофор настойчиво показывал красный, словно хвастаясь своим величием перед водителями, которым запрещено ехать на этот цвет «быка». - Сказал «Присматривай»… - вздохнул Драгнил, откидывая голову назад на спинку сиденья. Ему так не хотелось сейчас думать, но разве Хеппи даст спокойно посидеть? Еще когда он спускался по лестнице, услышал слова отца Хартфелии. Ладно еще бы постоял в сторонке, так он вылез на кухню, прикрикивая Зейбацу, что-то вроде «Я проконтролирую его, чтобы он хорошо о ней заботился!» В какой раз в жизни тогда покраснел Драгнил? Казалось, в тот день он побил все рекорды. А теперь всю дорогу допрашивал Нацу о том, что еще сказал Зейбацу за его отсутствие. Это очень начало давить Драгнилу на нервы, от чего сильно разболелась голова, заставляя парня морщиться. Обычно вождение расслабляет юношу, заставляя прислушиваться к гудению двигателя и рычащим ноткам, когда «Ауди» берет разгон. Но сегодня ему приходилось слушать только звонкий голос его друга. Решив, что больше слушать он Хеппи не может, набрал номер Грея, надеясь, что хоть тот будет вести себя спокойнее. Да и разведать обстановку на репетиции надо бы. Как же он ошибался. Приехав домой, Нацу первым делом выпил три таблетки от головной боли, которая мучила его почти целый день. С громким стуком опустив стакан на барную стойку, которая присутствовала на кухне, Драгнил стал ждать, пока боль утихнет. Зря он, конечно, надеялся, что Грей пощадит его барабанные перепонки и нервные клетки. Кричал он в два раза хуже Хеппи. А все потому, что Драгнил не появлялся на репетиции три дня, не звонил и не отвечал на звонки, которые, судя по словам Грея, были экстра важными. Все, что понял Нацу, исходя из общего разговора, во время вождения – Грей нашел им клавишника в группу, которого на данный момент проверяет. Хотел спросить его имя, но боль была настолько сильной, что парень не стерпел и бросил трубку, решив, что перезвонит позже. А затем звонил отец. И это был новый повод – выпить еще две таблетки от головной боли, так как Игнил высказал Нацу все, что думает о поведении сына, когда тот грубо ответил ему, стоя в переулке с медальоном в руках. Драгнил не собирался рассказывать свои проблемы, особенно, которые были практически решены. Вот именно. Практически. - Голова раскалывается… - жалобный стон сорвался с его губ, когда голова Нацу коснулась подушки. Прикрыв рукой глаза, защищая их от солнечного света, бьющего сквозь тюль, Нацу моментально задремал. А Хеппи решил приготовить другу ужин. И как всегда из рыбы.

№19 Kokyou

Тихий стук в дверь. Услышать, как она противно заскрипела, и невольно приоткрыть сонные глаза. Первой мыслью было – смазать дверь, чтобы больше не издавала таких ужасных звуков. Но это потом. - Люси? Этот голос. Она сразу его узнала. Резко поднявшись на локтях, при этом тихонько охнуть от едва заметной боли в животе, и расширить от удивления глаза. Что он здесь делает? В голове не укладывалось. - Тренер Ден? Мужчина, что стоял рядом с кроватью девушки, смущенно улыбнулся, почесывая затылок. Его шелковые волосы, обычно завязанные в длинный хвостик, были распущены, спадая по плечам. - А что вы здесь делаете? - Пришел тебя навестить перед тем, как я улечу. А ведь и правда. Самолет в Америку у него на этой неделе. Она и сама собиралась навестить его перед вылетом, но после такого… Люси смутно помнила, что он говорил тогда на пляже, но не забыла его наставления. - Ты как? – присел он на краешек кровати, всматриваясь в ее шоколадные глаза. Ден многое знал об этой девушке, что сейчас сидела перед ним в одной лишь оранжевой пижаме, прикрываясь теплым одеялом. Он хорошо помнил горький шоколад ее глаз и маленькие искорки, когда она злилась на него за изнуряющие тренировки. Обычно он тогда еще и оставался недовольным, что еще больше выводило девушку из себя. Отлично помнил ее золотые локоны, которые постоянно блестели на солнце, пропитавшись соленой водой. Помнил морщинки, появляющиеся на ее лице, когда она щурила глаза, пытаясь предугадать, какую дальше тренировку он ей назначит. Пыталась, но она никогда не угадывала. А он помнил и не собирался забывать. Забывать то, что так сильно напоминало ему о Лейле – первом человеке, который помог ему стать настоящим серфингистом. Как он тогда был ей рад, принимая руку помощи, ведь все это время он был тоже неудачником. Как и Люси, Ден всегда думал, что его призвание – играть на скрипке, как его отец. Но все его мнение было ошибочным, так как скрипка никогда не хотела слушаться и вечно издавала ужасные стоны «умирающего лебедя», заставляя многих учителей кривиться и закрывать уши. С горя Ден начал большее время проводить на пляже, всматриваясь в голубую гладь спокойного моря, где изредка проскальзывали волны. Волны, на которых он увидел ее в синем купальнике, сливающимся с цветом лазурного моря. «Ты не призван играть на скрипке», - говорила ему Лейла, хлопая по плечу. Затем она поворачивала голову в сторону моря, где блестел закат, и блаженно улыбалась. «Это не твое». Те слова долгое время преследовали молодого человека, до тех пор, пока он не попытался последовать примеру Хартфелии. «Правильно ли я поступаю?» - спрашивал себя Ден, покупая большую доску для серфинга. И как же он был рад, что ответ оказался положительным. С тех пор он и стал серфингистом. А потом встретился с ней. Ее дочерью, чьи глаза так же отливали шоколадом, когда малышка смотрела прямо на него, словно проникая в складки души. Он навсегда запомнил этот невинный взгляд. А после смерти Лейлы, те искорки в глазах малышки больше не проскальзывали. Остался лишь какой-то жалкий оттенок грусти, которая, он был уверен, изредка да показывает себя. Переехав в Магнолию из Англии, Ден решил последовать за Лейлой, которая, в свою очередь, следовала за любящим мужем. Трагедия, что произошла год спустя, казалось, смогла наклонить голову каждого, кто тогда хорошо знал род Хартфелий. Но они не перестали жить, ведь каждый знал, что Лейла бы этого не одобрила. - Эй… Все воспоминания моментально улетучились, когда перед его стеклянным взглядом, смотрящим в одну лишь точку, показалась бледноватая рука девушки, где заметен был голубой лак, покрывающий ее ногти. Мужчина вздохнул и, извинившись, принялся слушать то, что Люси долгое время хотела сказать ему. Мягкая улыбка появилась на ее губах, позволяя тихим словам начать свое путешествие. - Спасибо. И долгая-долгая благодарность, которая тепло согревала душу Дена, ведь еще никто так искренне не благодарил его за проделанную работу. И в какой-то степени, он был рад, что этим человеком оказалась именно Люси Хартфелия – девушка, которая, он не сомневался, нашла свой уникальный талант в этом мире. Последовали обнимания, которые даже прилично затянулись, ведь никто из них не знал, когда они еще увидят друг друга. Люси была обязана ему многим. - Не говорю «Прощай», потому что знаю, что мы еще обязательно встретимся, Хартфелия. Его мягкая улыбка. Люси, казалось, сейчас выпустит свои слезы наружу, но ведь это не то, что бы он хотел увидеть перед своим отъездом, потому девушка, смешно шмыгнув носом, улыбнулась своему бывшему тренеру. Мужчина, в глазах которого плясали искорки радости за сидящую перед ним девушку, медленно встал, оттряхнув коленки своих черных брюк, и помахал ей на прощание, выходя из комнаты. Прикусив губу, девушка наблюдала, как медленно закрылась скрипящая дверь в ее комнату. POV Люси. Я врала, когда вновь сказала всем, что нога совсем не болит и немного больно на нее наступать. Вернее, не совсем врала. Нога, действительно, не болит. Ее я попросту не чувствовала. Не знаю, что мне вкололи в госпитале, но я искренне надеялась, что это пройдет. Живот, конечно, оставлял желать лучшего, потому что, как мне сказали врачи, останется шрам. Шрам! На животе! Маленький, конечно, но… это же шрам. Никогда бы не подумала, что у меня будет то, что придётся скрывать под одеждой, потому что результаты своего подвига на заводе в Веймаре я показывать направо и налево не собиралась. По крайней мере, своему отцу, который, постоянно смотрев в район моего живота, пристыженно отводил взгляд, в котором моментально появлялась грусть. Нет, папа, я не хочу вечно видеть тебя таким… разбитым. Ты же не виноват. Маленькая птичка, весело чирикая, залетела ко мне на балкон, начав петь мне серенады. Тюль немного колыхалась от тихого ветерка, который изредка проникал в комнату, а солнце лучами освещало уютную обстановку. Хотелось выйти на балкон и, как я всегда любила делать, вздохнуть полной грудью, наслаждаясь ароматом распустившихся цветов! Ах… а что я могу делать сейчас? Лежать в кровати и смотреть? Да, Люси, это единственный пока что выход. Солнце постепенно закатывалось за горизонт, раскрашивая небо в разные оттенки красного. Желтый весело смешивался с багряным, а в месте, где царствовал красный, проскользнул розоватый оттенок. Невольно вспомнился Нацу. Повернуть голову, чтобы прогнать эти мысли, но взгляд натыкается на фонарный столб, который был покрашен серой краской. И вспомнились его глаза. Да что такое?! Эти его серые глаза, которые вечно смотрят на меня с презрением, преследуют меня во снах уже несколько дней. И как всегда сон заканчивается на одном и том же. Я вечно вижу эти зеленые крапинки в его стальном взгляде, когда он близко наклоняет ко мне голову. Наклоняет… ближе и ближе. Я уже даже начинаю чувствовать его дыхание у себя на лице, что постоянно вводит меня в ступор, ведь я понятия не имею, что он хочет делать. Его губы приоткрываются, позволяя мимолетным взглядом пробежаться по белоснежным ровным зубам, а потом… - Гав! А потом чертова собака соседей, которая лает под окном, вечно меня будит! Постоянно! Я уже начинаю от бессилия выть, когда в третий раз мой сон прервали таким наглым образом. Я так ведь и не узнала, что собирался делать Нацу в моем сне. Да и, если честно, не очень-то хотелось узнавать. Все-таки мне привычнее видеть сталь в его взгляде и насмешливую улыбку, вместо ласковых искр в глазах и теплые слова, которые вечно согревают душу дамочек, верящих в идеальную любовь. Меня передернуло от мыслей, которые тайком забрели в мою бедную голову. Хотя даже несмотря на это его похабное отношение, которое он проявлял ко мне ранее, я все равно ему благодарна. Ведь, если бы не он… была бы я вообще сейчас здесь?

№42 Happy no Theme.

Хеппи, весело напевая какую-то только ему известную мелодию, стоял у плиты с лопаткой для жарки в руках. Масло, разлитое на сковородке, тихо шипело под вкусной рыбой в кляре. Странная, однако, у Хеппи была зависимость к рыбе. Он знал почти ли не все салаты, в которых можно было бы добавить семгу, лосося и другой вид рыбы. Знал, как правильно приготовить рыбу в кляре, да так, чтобы у всех присутствующих текли слюнки, наблюдая за тем, как ловко работает Хеппи лопаткой. Он все знал о рыбе, которую с детства обожал. Иногда в сознании мальчугана появлялось воображение, где он представляет себя в виде кота. И обязательно большого, пушистого и с такой довольной мордочкой, которая обычно бывает только у котов, объевшихся сметаны или налакавшихся молока. Или наевшихся рыбки. Вкусной, жареной… - Гр-р! Жарься уже быстрее! – вдруг воскликнул Хеппи, видимо, не стерпев вкуса своих мыслей. Он и сам не заметил, как потекли слюнки. Словно услышав негодование мальчишки, капелька масла «прыгнула» со сковородки прямо на его руку, злорадствуя и обжигая его кожу. Громкий крик раздался на кухне, где сразу же появилась розоволосая макушка заспанного человека. Нацу, протирая свои очи, зашел на кухню, потянулся и, зевнув, спросил: - Чего кричим? А Хеппи, держась за руку, начал свою великую тираду о том, как жареная и наивкуснейшая рыбка в кляре его не любит. Тот факт, что у рыбы Хеппи, оказывается, есть чувства и свой собственный разум, заставил Нацу не только впасть в ступор на несколько минут, но и уйти, кажется, из этой жестокой реальности. Только когда перед его носом щёлкнули маленькие проворные пальчики синеволосого мальчишки, Драгнил хлопнул ресницами и удивленно посмотрел на мальчика. - Хеппи-странный. Лопатка для жарки выпала из рук малыша, ударившись о холодный черно-белый кафель. - Запатентовано! – звонкий возмущенный визг разбудил соседа, спавшего квартирой ниже. Маленький телефон ярко-красного цвета разрывался звонкой мелодией, которая стояла на звонке. Бугор одеяла, лежавший на кровати, недовольно зашевелился. Откинув краешек своего укромного места, изящная ручка вылезла навстречу свету и громкому надоедливому звуку. Дотянулась до тумбочки, схватила разрывающийся аппарат и утащила за собой, в темное-темное владение. - Алло? – раздалось тихое сонное бурчание под одеялом. Тишина, прерываемая изредка пением птиц, повисла в комнате, показывая, что человек «по ту сторону» аппарата что-то увлеченно рассказывает сонному человеку, до этого спавшему под одеялом. Что-то тихо простонав, из-под одеяла вылезла макушка с золотыми взъерошенными волосами. Протерев сонные глаза рукой, девушка, широко зевнув, отыскала глазами настенные часы. - Хеппи, - прошептала Люси, которую несправедливо разбудили в восемь утра. – И зачем я должна куда-то идти? Какой еще концерт? Мальчик что-то быстро затараторил, не позволяя блондинке вставить и слова. А затем карие глаза блондинки широко распахнулись. - Выступление «Пылающих Драконов»!? – воскликнула Люси, принимая сидячее положение. Верно, и как она могла забыть? В эту пятницу Нацу выступает в академии «Фиор», перед народом, превышающем численность трех тысяч человек. - Ты пойдешь? – голос Хеппи отчетливо послышался в трубке. А блондинка задумалась. Она уже несколько дней провалялась в кровати, не выходя из дома. Пора бы и пойти развеяться. Люси непринужденно посмотрела на костыли, которые ей дали на временное использование, и улыбнулась. - Хай! Чайник громко засвистел, от чего Нацу, подняв голову со сложенных на столе рук, недовольно посмотрел на бытовую технику. - Не мог еще подождать? Я только заснул. Чайник, казалось, засвистел усерднее, пытаясь поторопить хозяина. Драгнил, еле переставляя ноги, дошел до техники и медленно налил себе чай в кружку. Старая кружка с крабом разбилась, потому Драгнилу пришлось покупать новую, так как он любил пить зеленый чай с мятой только из кружки со своим знаком зодиака. Странный, как выразился Хеппи, но Драгнил не обратил на его слова внимание. - А ты где-нибудь выступаешь? – спросил синеволосый мальчик, весело болтая ногами, сидя на стуле. Он видел, что у Нацу привязанность к гитарам, и что он каждый раз постоянно репетирует куплеты, но все никак не решался спросить очевидный вопрос. - Да, - спокойно ответил Драгнил, присаживаясь напротив друга. Из новой кружки с другим, не менее веселым, и забавным крабом шел пар. - А где? Драгнил задумчиво помешал ложкой чай, издавая музыкальный звон. - В академии нашей скоро концерт, там и выступать буду. - Хо, так значит, ты знаменитый? – прищурился Хеппи, складывая руки на столе. Нацу кивнул, отпив горячий напиток. Затем резко отодвинул кружку от лица, высовывая язык и противно шипя. Ну вот, обжегся. - А когда концерт? - В пятницу. – Словно не почуяв подвоха, ответил юноша, после чего удивленно наблюдал за тем, как его маленький друг весело поскакал к тумбочке в прихожей. Послышалось монотонное нажатие кнопок и какое-то насвистывание. Драгнил напрягся. Чего удумал Хеппи? Неужели кому-то звонит.… И зачем, спрашивается, ему куда-то… - Алло, Люси? – раздался веселый голос Хеппи, а Нацу панически схватился за голову. «Только не Хартфелия!» Но было поздно. Драгнил решил не тянуть резину и узнать у менеджера, в честь чего такого особенного будет проводиться концерт. И, судя по воплям менеджера, в честь чего-то очень важного. - Драгнил, как ты не понимаешь?! – грозно говорил своим звенящим голосом менеджер, из-за чего юноша отодвинул трубку от уха. – К нам приезжает сама Мисс Митсухико! - И кто это такая? Что-то непонятное загремело в трубке. Видимо, менеджер что-то выронил из рук. Не дай бог, трубку. Драгнил не собирается перезванивать. Но все-таки ответ он услышал.

№23 Yami yo Tsudoe!

- Рейс номер сто шестьдесят восемь прибыл в Магнолию. Просьба - встречающим пройти к выходу номер десять. Женский голос эхом раздался в Аэропорту Магнолии, где постоянно ежедневно вылетали более трехста рейсов в разные точки мира. Эти авиалинии всегда считались самыми известными и надежными во всем мире, из-за чего компания «Яило» всегда была занята на протяжении всех дней, даже в выходные. - Борамор, не отставай, - раздался мелодичный голос девушки, которая держала в одной руке ручку от белого чемодана, а в другой такую же белую сумку. Ее оранжевое платье-сарафан поблескивало маленькими стразами на солнце, а большая широкополая шляпа, сразу выделялась в толпе. Позади девушки плелся высокий мужчина в серой рубашке, который нес еще два розовых чемодана, видимо, тоже принадлежащих неизвестной особе, идущей впереди. Его измученный взгляд постоянно был направлен в спину своей знакомой. Видно было, что она его изрядно достала. - Леди Митсухико, подождите. Девушка недовольно обернулась, сверля мужчину взглядом. Затем устало вздохнула и откинула прядь каштановых волос с плеча. Она, наконец-то, приехала в Магнолию, где ожидала увидеть то, что ее давным-давно заинтересовало. «Пылающих Драконов». Розоволосый юноша задумчиво наигрывал странную мелодию на своей излюбленной малышке. Руки медленно проходились по струнам, создавая завораживающие звуки. Казалось, сама гитара думает вместе с юношей. Драгнил прищурил свои серые глаза, засмотревшись на луну, которая просвечивала сквозь прозрачную тюль. Часы равномерно тикали, отсчитывая секунды его жизни. В соседней комнате Хеппи мирно посапывал на кровати, любуясь очередным сном про рыбу. А Драгнил продолжал играть, надев наушники, подключенные к гитаре, и пытался осмыслить фразу, сказанную тогда менеджером. «Мисс Митсухико – известная певица во всей Японии! Да и, вдобавок, настоящая красавица!» Вот только почему-то Нацу от этого легче не становилось… А часы все продолжали злорадно тикать в тишине...