В Каждом есть что-то Особенное.

А дальше полилась кровь.

В узком переулке, наполненном кошмарной темнотой, словно громкий звон колоколов, разъедающих тишину, раздался крик боли. Заглатывая слова отчаяния, захлебываясь в слюне и крови, пытаясь спастись от неминуемой гибели и хватаясь кровавыми руками за разрезанное и кровоточащее горло, он доживал последние минуты своей жизни. Но ему не удалось растянуть момент смерти. Лежа на холодной каменной, покрытой мусором, дороге, пропитанной кровью, грязью и слякотью от прошедшего недавно дождя, он умирал в муках, широко раскрыв глаза в страхе и хватаясь за горло. Глазное яблоко уцелевшего глаза в судорогах смотрело на свою смерть, добивающую нующую рану своей железной и убийственно-острой косой. А после – темнота. Он умер, так и продолжив держаться грязными руками за горло. Изо рта потоком текла кровь, перемешанная со слюной, а рот был открыт в немолвной мольбе о пощаде. Но все уже кончено. Он умрет, так и не познав своей ошибки. Так и не поняв, из-за чего теперь на его теле было несчитываемое количество порезов холодным оружием, поврежденный правый глаз, который больше никогда не увидит солнца, так же, как и другой глаз, который уже теперь никогда не откроется, не поймет, из-за чего он больше не сможет вздохнуть пропахшего дымом и газами воздуха, ведь горло разрезано по-полам. Он не поймет, кто убил его, ведь лицо убийцы скрывал большой черный капюшон, успешно прикрывающий хищные глаза стервятника, не выражающие ни боли, ни раскаяния, ни даже удовольствия от того, что было совершенно. Ровная линия губ на лице, холодный взгляд. Даже не было жажды, такой присущей свем убийцам. Ничего на его лице не выражало эмоций, словно их и вовсе никогда не было. Убрав пистолет в кабуру, а длинный сверкающий меч в поножи за спиной под плащем, убийца скрылся с места преступления, на которое поспешили собраться крысы, собиравшиеся разнести в разные стороны гниевшие куски плоти, вместе с дождем, словно желавшим скрыть место преступления. Но это, увы, было невозможно. Штаб квартира. Три часа ночи, двадцать семь минут. Тысяча тяжелых капель со скорбью бились о толстое стекло многоэтажного здания, словно пытаясь донести всю ту горечь, что им удалось собрать за ночь на той улице. Капельки, соединяясь, потоком текли вниз по стенам снаружи, зарываясь в маленькие щелки кирпича и окон. Начался ливень. Под шумный аккомпонемент в комнату ворвался человек в военной форме, сразу же поклонившись и приложив правую руку к козырьку. - Докладывай, - тихий, но серьезный голос, обладающий грациозными нотками повелевания и превосходствая, разрушил все музыкальные старания дождя, заставив служаего вздрогнуть, как от внезапного порыва холодного ветра. - Второе убийство за три дня, сер, - поспешил отчитаться мужчина, сглотнув ком в горле и пытаясь унять дрожь в коленях, - Первое, совершенное на улице «Орашион Сейс» около двух часов ночи, было произведено ранением в живот холодным оружием. Второе, произошедшее недалеко от улицы «Деливер Роуд», было совершенно длинным холодным оружием, предположительно мечем. Перерезанно горло, легкие, продырявлена грудная клетка и поврежден правый глаз. В сердце было обнаружено отверстие, предположительно, в человека стреляли из «Кольта». Личность данного трупа опознать не удалось, документов при нем никаких не было. Большое кожанное кресло, развернутое к окну, плавно покачнулась вперед-назад и развернулось к деревянному столу. Мужчина, сидевший в кресле, достал из тумбочки большую сигару и закурил, пуская в комнату, пропахшую странным адикалоном и листами бумаги, большие клубки дыма, сразу же растворявшегося в воздухе. - Это он, сомнений нет, - произнес он, прищурив взгляд, после очередного затяга, - Длинное холодное оружие и пистолет. Он, точно, вернулся на охоту. - О ком вы, сер? Мужчина еще пару раз затянулся и сделал глубокий выдох, направля клубы дыма прямо в лицо остолбеневшено служащего, увидевшего жесткость и хладнокровие в глазах сидевшего перед ним человека. - Преступник, умерший четыре года назад. - Ты кто такой? Он обернулся. Под проливным дождем на него смотрели четыре человека, направив стволы своих пистолетов прямо на цель. Глаза, отливаемые желтым блеском, прищурились, а лицо на секунду осветилось уличным тусклым фонарем, но этого хватило, чтобы увидеть розоватые пряди, выглядывающие из-под капюшона, нахмуренный лоб, покрытый маленькими морщинками, и сжатую ровную линию губ. Развернувшись к группе людей, он достал из под плаща длинный, сверкающий меч, на котором застыла потемневшая кровь, а следом – Кольт, сразу же направленный вперед. Минутное молчание, сопровождающее громким сглатыванием комка в горле со стороны мужчин. А дальше полилась кровь. - Преступник? – спросил дрожавший уже всем телом служащий севшим голосом. Облаченный в военную форму мужчина поднялся с насиженного теплого места в кресле и подошел к окну, соединив руки за спиной. Дождь пытался попасть в его лицо, но встречался со стеклянной преградой, мешавшей проникновению внутрь. Печальная участь. - Хино Нибори – главарь преступной группировки «Дорагон». Теплый чай с медом приятно обволакивал ноующее от кашля горло. Кружка с красным крабом, держащий смешные ножницы в клешнях, грела заледеневшие руки, ведь отопление на время было отключено управляющими домом. На тридцать четвертом этаже стало невыносимо холодно. Ночь прерывал не только стук настенных часов, но и шумящий за окном ливень, словно пытавшийся предупредить и донести до спящих жителей о поисшествия на улице, что ему было суждено увидеть. Но никто его не понимал и не хотел слушать. Поднеся кружку к лицу так, чтобы теплый исходящий пар грел красный нос, она невольно улыбнулась. Наблюдать за быстрой гонкой маленьких стекавших по окну капель ей всегда нравилось, а шум дождя наводил какую-то эйфорию. Хотелось стоять так в широких спортивных штанах, которые ей на ночь отдал Нацу, и в белой длинной футболке, от которой она чувствовала запах того одеколона, которым он всегда пользуется. Ей стало так легко и хорошо на душе. - Люси? – детский голосок послышался сквозь шум дождя. Девушка обернулась и посмотрела на протиравшего глаза синеволосого мальчика. - А ты чего не спишь? – удивилась Люси, садясь на пол и облокачиваясь на стенку, рядом с окном. - Встал водички попить, - улыбнулся Хеппи, подходя к девушке и садясь рядом. – А где Нацу? - Еще вечером ушел куда-то. Она смотрела на кружку каким-то зачарованным взглядом. Разглядывала каждый сантиметр и каждый нарисованный фрагмент того странного краба-парикмахера. Нацу ведь не убьет ее за то, что она одолжила кружку? - И тебе не сказал? – в ответ лишь отрицательное мотание головой. Она сделала глоток, вновь позволяя сладкому меду вместе с теплым чаем пробежаться по больному горлу. - Где же ты умудрилась заболеть? – пробубнил Хеппи, переместившись напротив девушки и сев в позе лотоса, скрестив ноги. Хартфелия улыбнулась и посмотрела на Хеппи карим взглядом, в котором играли веселые огоньки. Взгляд переметнулся на тумбочку рядом с телевизором, на которой стояла одинокая маленькая коробочка, с ручкой сбоку. - Смотри, - взяв ее в руки, девушка разглядывающе повертела,- Похоже на шкатулку. И оказалась права. Крышка коробочки медленно открылась, позволяя маленькой принцессе, облаченной в розовое одеяние, показаться наружу, кружась и танцуя вокрус своей оси. - Красивая, - опешил Хеппи, взяв шкатулку из рук девушки. Повернул маленький ключик сбоку, после чего заиграла мелодия.

http://vk.com/audio?q=omna%20magni

Хартвелия удивленно прислушалась, затем улыбнулась и, прикрыв глаза, облокотилась спиной о стенку. Halta de manna, cinca de manna, horahoraho, Horto grier, blos d'ita Omna magni. Слова красивой мелодией полились из уст златовласой подруги, что отдавшись чувствам, начала петь. Хеппи завороженно наблюдал за ней, время от времени вновь поворачивая золотой ключик, издававший негромкие щелчки внутри шкатулки. Altinigue, ortono, floen d'ermenita. Люси почувствовала, как ее охватила Ностальгия данной мелодии. Мама пела ее в детстве, сидя рядом с кроваткой, изредка гладя маленькую девочку по голове. Теплая улыбка, розоватый блеск на губах с клубничным запахом, пышные ресницы, обрамляющие темно-карие глаза матери: Люси все это помнила, словно картинка из воспоминаний стояла у нее перед глазами. Она помнила теплый голос, словно рассказывающий о том, что вовсе не стоит бояться той сверкающей молнии за окном, что ливень никогда не проникнет в ее теплое и уютное гнездышко, созданное из пухового одеяла, что не стоит пугаться от очередного громкого раската молнии, ведь у грозы просто нет другого способа общения с людьми. Столько боли люди причиняют друг другу, столько горечи было принисено людьми в некогда цветущий и радужный мир, что вся слякоть, грязь и ненависть завоевала большую половину, повеливая теми, кто стоит на ступень ниже. Гроза пытается просто донести до нас свое негодование, сверкая грозными и яркими искрами от молний, а затем оплакивая потерянное проливным дождем. Но ведь никто ее не поймет. - Потрясающе! – расширил глаза от удивления Хеппи, - Люси, ты вновь выпила мед? - Да, - кивнула девушка, вновь делая глоток из кружки, - Хочешь немного? - Не, еще заражусь, - пошутил мальчик, а Хартфелия только хмыкнула. Прошел еще час, пока они сидели на полу и всматривались в происходящее за окном. - Как думаешь, откуда у Нацу эта шкатулка? – рассеянно водя пальцем по холодному оконному стеклу, Хеппи вырисовывал странную рожицу с рожками и пламенем изо рта, а чуть сбоку надпись «Нацу». - Эта песня была раньше довольно популярной. Ее многие использовали для укачиваия детей, чтобы они засыпали. Но, обычно, она была более медленной. Моя мама была первой, кто смог из убаюкивающей мелодии создать песню, наоборот, успокаивающую и повествующую о чем-то. Я никогда под нее не засыпала, а просто чувствовала, что на душе становится тепло и приятно. Может, это просто был эффект ее голоса. - А, ясно. Значит, наверное, мама Нацу тоже пела ему эту песню. - Наверное. Они сидели так еще несколько минут, и тут Хартфелия решилась задать вопрос, мучавший ее долгое время. - Хеппи, что ты знаешь о Нацу? По удивленным глазами мальчика, она поняла, что тот совсем не ожидал такого вопроса. - Это ж вполне очевидно. Он наш друг. - Друг, но ты знаешь, кем он был раньше? – Люси серьезно посмотрела в его глаза. Да, она сказала, что подождет, пока Нацу расскажет ей все сам, но жаба душила. Она боялась, что он нарушит свое слово и будет молчать постоянно о своей жизни. Хеппи нахмурился. - Что ты хочешь этим сказать? - Когда нас допрашивали в полицейском участке, участковый отошел на минутку, и я этим воспользовалась, - Люсь вновь принялась рассматривать кружку, немного болтая чай в ней, - В базе данных я нашла кое-кого с именем «Нацу Драгнил». - Что? Правильно ли она делает, рассказывая обо всем Хеппи? Раз уж начала, останавливаться нельзя. - Сказано было, что он главарь преступной группировки. - Не может быть! – в сердцах откинул от себя подушку Хеппи, на которой уже вновь засыпал, - Нацу не может быть главарем группировки! - Там был изображен другой человек, но тоже с розовыми волосами, - Хартфелия поднялась с пола и поставила кружку на барную стойку на кухне, - Либо творится что-то ужасное, либо нас водят вокруг носа. - Ты о чем? – запротестовал Хеппи, - Ты не веришь Нацу?! Она сама сомневалась в этом. Ей хотелось верить, с другой же стороны, не могла, пока не убедится, что ему можно довериться. Слишком много тайн он скрывает, слишком много они о нем не знают. - А что, если Нацу и есть главарь преступной группировки? – подала голос Люси, после секундного размышления. - Не может такого быть! Нацу бы не убил мою семью! – на глаза наворачивались слезы, но даже Хеппи понимал, что то, что скрывает от них Драгнил, может навсегда оставить отпечаток на сердце. - Знаешь, давай это расследование оставим на потом? – улыбнулась Люси, - Нам сначала надо победить в конкурсе! Попытавшись разрядить обстановку, которую сама же накалила, девушка довольствовалась полученным результатом. Хеппи схватился за голову и развернулся к подруге. - Точно! Люси, ты что-то придумала? - Конечно! Положись на меня! И гром вновь сверкнул за окном, заставив их вздрогнуть и немного подпрыгнуть на месте. - Ты чего в такую рань приперся ко мне? – протер глаза брюнет, стоя в одних шортах на пороге собственного дома. Взглянув на настенные часы, а потом на стоящего перед ним человека, он спустил с языка, кажется, тысячу матных слов. - Я пришел сказать, что хочу на время отступить от участвования в конкурсе. Подпрыгнув на месте, Фулбастер чуть не выдернул дверную ручку с корнем, а затем хотел въехать по голове наглому гостю, заявившемуся в четыре часа утра к нему на порог. - Ты офанарел?! - Более того, - продолжил гость, - На время я покидаю группу «Пылающие Драконы». На этот раз Грей не сдержал гнева и сломал-таки ручку двери. Теперь за новую платить. Гость тем временем развернулся, взмахнув подолом своего длинного плаща и натянув на голову посильнее капюшен, прикрывающий большую часть лица. - Стой, ты не можешь просто так уйти! – орал Фулбастер, вылетев на улицу под проливной дождь, - Ты не можешь нас так бросить! Что мы вдвоем будем делать?! - Это чрезвычайная ситуация, Грей, - даже не развернувшись, ответил он, продолжая идти вперед и удаляясь от дома Фулбастера. - Черт подери, Нацу!!! – разорвал ночной покой разьяренный крик друга и напарника Грея, который все же не смог остановить уходящего Нацу Драгнила в черном плаще. «Так будет лучше, Грей. Для всех вас». Никто и не заметил, как сверкнул серебрянный пистолет под плащем в ярком свете луны