Echofell. Снова о них или о других?

— Джеймс, какой ты у меня красавчик! — восторженно воскликнула мама. — Да не такой уж красавчик, ма, — сказал я, смущённо посмотрев на неё. Она лучезарно улыбнулась мне, покачивая себя одной ногой на кресле-качалке. — Джей, не отвлекайся! — приказала мне Кэти, надувая свои щёки. Девочка стояла передо мной в ярко-зелёном платье, с русыми косичками и веснушками на скулах. Она тянула своей маленькой ручонкой мою руку. Посмотрев на себя, я заметил, что был примерного возраста, как она. — Х-хорошо… — ответил я, не догоняя. Что я делал? Что, только что происходило? Кэти потянула меня за собой и повела к матери на колени. Усевшись как можно удобнее на коленях, вместе с Кэти, я не совсем понимал происходящее. — Что сегодня читаем? — спросила радостно Кэти, посмотрев на маму. В комнате было тепло, и по-особенному мягко. Удивительно комфортно и свободно. — Алиса в стране чудес, — сказала мама, открывая перед нами книжку с картинками. Начав читать текс своим спокойным голосом, я понемногу засыпал. Где-то вдали послышался скрип, но я не обратил на это внимание, но из-за этого скрипа всё затихло. Мама замолчала, и я чувствовал её тяжёлое дыхание, которое ускорилось. Будто она задыхалась. Я вскочил на ноги и посмотрел на маму с Кэти. Они часто дышали и лежали бездвижно. Стеклянные глаза были открыты и смотрели на меня. — Ма? Кэт? — спросил я испуганно, дотронувшись до них, но в ответ их тела упали на пол. В безмолвной тишине, я слышал частое дыхание, с еле слышанным стоном. — Мама? Кэти? — в панике спросил их, они не реагировали. После чего, их тела начали таять, выделяя чёрную жидкость. — Почему ты меня не спас? Почему ты меня бросил там? — спросил меня голос Кэти. Рядом со мной сформировался силуэт Кэти из тёмной субстанции. — Мне было так страшно. Мне было так больно, — говорила она. Из черноты, выкатились глаза, что посмотрели на меня. Я не мог двигаться, что-то замуровала меня. Было страшно. Я хотел в панике убежать, закричать, но у меня лишь шли слёзы. — Почему ты бросил меня, сын мой? Мне теперь так холодно, — сказал голос матери. Рядом с Кэти, появилась мама. Её ноги было безобразно тощие, поэтому она ползала на руках. — Я не хотел. Простите. Я не хотел, правда! — воскликнул я в испуге со слезами на глазах. — Ты кинул нас. Предатель, предатель, предатель… — говорили они, приближаясь ко мне. Сколько бы я не упирался, но их руки достигли моей шее, и они начали душить меня. Я задыхался, а слёзы не переставая текли. Я открыл глаза и прокашлялся. Кислород снова проходил к моим лёгким, а слёзы перестали идти. После чего, я осмотрелся. Точно, я же поскользнулся и упал, но это место не выглядит тёмной пещерой. Нет, я находился в небольшой комнате. Телесного цвета обои и серый пол. Небольшое окно, что освещало комнату. Я лежал на двуспальной кровати, чьё одеяло и подушка были красными, а рядом, стояла тумбочка, где лежал разломанный будильник, где лежат пружины, провода и гайки. Как бывает в мультиках. Деревянный, большой комод в углу комнаты и постеры на стенах с лозунгом «Только вперед!». Вот теперь для меня это загадка. Видимо, и в правду упал на грязи и ударился затылком, и снился говорящий цветок, и растаявшая мама с Кэти. Всё это, лишь чудной сон, которому не пожелаю присниться и худшему врагу. Хотя Паттэнсону, что работает со мной в офисе, пожелаю. Я сел на кровать и опустил ноги к полу. Ноги были перевязаны бинтом, а внизу, чуть ли не рядом стояло ведёрко воды с полотенцем, и белая тарелка с крошками и вилкой, и железный стул, на спинке которого повешена чёрная куртка с белым мехом на капюшоне. Рукава была загнуты до локтей, а на плече был красный, чем-то похожий на череп дракона, символ. Этот символ был и на груди. Я смог встать на ноги, и подошёл к окну. Нет, я ещё тут. На дворе была сильная вьюга и, не прекращая шёл снег. Вернувшись к куртке, не удержавшись, я взял её на руки и с любопытством рассмотрел её. Широкая спина и широкие плечи, по виду, сразу понятно, что она принадлежит мужчине средних лет. Не менее 20 — 25 лет. Молодой, по сравнению со мной. Мне в этом месяце тридцатник будет. И он выше и больше меня, впрочем, как обычно. Повесив куртку обратно, я проковылял к двери, что была рядом с комодом. Моим ногам заметно лучшее, тем не менее, я перестал чувствовать острой боли от ожогов. Открыв, я сразу же появился на деревянном пролёте. В отличие от комнаты, место было куда прохладнее. Тут моя голова резко заболела, но перетерпев боль, прошёл вдоль пролёта к лестнице вниз. Атмосфера была холодной, мрачной и пугающей. Даже забавная картина, где на зелёном фоне, лежала кучка костей, не спасала. Прекрасный запах тут же врезался в мой нос, и мой живот громко пробурчал. Сглотнув, накопившееся слюни, я спустился вниз. Эта комната была более приятной: зелёный, старый диван у окна, выключенный телевизор с колонками по боками, торшер у дивана и книжный шкаф. Я и заметил дверь на выход, где бушевала буря. Около выхода стоял деревянный стол со стульями. Дальше была комната, больше похожая на кухню с полками, холодильником и раковиной, на дне которого лежала некоторая посуда. На глаза тут же попался молодой человек. Наверно, это и есть его куртка, что висит наверху. Он был одет в красный свитер, с высоким воротником. Его рукава загнуты до локтя и руки были в розовых перчатках. В тёмных брюках с кожаным ремнём. Его голова была удивительно гладко-лысая. Он увлечённо что-то готовил, что даже не заметил моё приближение. На фоне шипение, чего-то жарящегося, он напевал какую-то мелодию и пританцовывал иногда. — Извините? — спросила я его, отвлекая от готовки. Тот остановился и дерзко повернулся ко мне. Этот мир меня продолжает удивлять. Если я говорил о скелетах, ТАК Я ЖЕ НЕ В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ! — А? — спросил меня человекоподобное существо похожее на скелета. Его бледное лицо, напоминало человеческое. Глазницы, в одной из которых горел красный зрачок. Из этого глаза, шла вниз маленькая трещина, у другой глазницы, где была пустая темень, шла широкая трещина наверх. Он улыбался, но глаза выдавали раздражение. Под его толстовкой, ясно вырисовывались рёбра. Я застыл от удивления, но после испугался. — С-скелет? Ты скелет? — тут я вспомнил комнату страха, в которой был с Кэти, когда мы ездили в город. Тогда было много скелетов… Да, стыдно признавать, но я ужасно боюсь скелетов с их щелкающими челюстями, беспросветными глазницами и дьявольски, немой мимикой. — Н-да, скелет. А ты человек? — спросил он меня, снимая свои розовые перчатки, обнажая костяную руку с фалангами пальцев. Будто видел ожившую картинку с книжки биологии. Тут у меня пробежал табун мурашек, и хотелось убежать подальше от опасности, но я онемел. Нет, это не страх, это что-то другое. И это «что-то» еле заметной, красной пеленой окружило моё тело, — Ты такой наивный, раз думал, что не почую твой страх, — сказал он, устремив свою ладонь на меня, которая покрылась похожей пеленой. После чего, я начал двигаться к стулу, по направлении его руки. Он усадил меня на стул и не давал пошевелиться, или сказать. Я не понял, это что, магия? Подождите, я ещё не готов встретить ещё одного босса! — Так будет куда лучше, — сказал он, становившись позади меня. Что он собирается делать? Подожди, я не готов умирать! — О-па! — озвучил он, надев на мою шею что-то. Потом он отошёл от меня, держа в руке поводок. — Подожди, подожди! Мне нужно выбраться отсюда! — воскликнул я, резко вставая со стула, но он потянул тёмный поводок на себя, и то, что он на меня надел, швырнуло к подножью стула. — Сидеть, сука! Уйдёшь, когда я тебе прикажу, а пока, оставайся здесь, — воскликнул он, довольно улыбаясь мне, показывая указательным пальцем на пол. Мои руки задрожали, и я попытался снять то, что на мне одето, но я нащупал небольшой замок и замочную скважину. — Этот ошейник лежит у меня с прошлой собаки, но она теперь ей не принадлежит, — он загадочно улыбнулся, и замотал поводок на свою руку, вернувшись к готовке. — Мне, правда надо выбраться! — воскликнул я, но он проигнорировал, продолжая готовить, и на этот раз, уже спокойно стоя у плиты. — У меня там мать замерзает! — И что? — спросил он, продолжая стоять спиной. — А у меня опыты незакончены. Какие ещё опыты? Мать твою, да отпусти меня! Я, в порыве ярости, потянул поводок, в надежде вырвать его, но, во-первых, под тканью поводка ощупывалась крепкая цепь, а во-вторых, когда я дёрнул, его рука, даже не шелохнулась. Я же не настолько слабый, так какого хрена? Я тянул поводок и дёргал его, но мои руки начали уставать. — Не надоело? — спросил он, с издёвкой в голосе, злостно улыбнувшись мне. Я разозлился, и начал дёргать ошейник, который в свою очередь, тоже оказался не обычной резиной, а железным. Он был тяжёлый, и сильно давил на шею, но прибавлял тяжести и замок, что висел сзади моей шеи. Утомившись, я решил хитро поступить. — Может, ты меня отпустишь? Зачем я тебе? — спросил я его, сев на стул. — Хм? А вот это сюрприз, — сказал он, наконец, оторвавшись от плиты, неся в руке тарелку. Он положил её на стол и присел напротив меня. На тарелке был большой кусочек пирога, который пах выпечкой и тёмным шоколадом. По тесту, медленно стекала маленькая капелька шоколада, которая была на поверхности, а в середине, было что-то похожее на сгущёнку. Я представил мягкий вкус, этого превосходства с горячим чаем и сглотнул слюну, облезав губы. — Ты есть хочешь? — спросил меня скелет, заметив мои пожирающие кусок пирога, глаза. Я посмотрел на него, и он быстро отвёл свой взгляд от меня, нахально улыбнувшись и посмотрев наверх. Всего лишь на секунду, я заметил, как тряся его зрачок. — Д-да, хотел бы поесть, — сказал я, продолжая облизывать губы. Он облокотился спиной об стул и повесил руку на спинку стула. Посмотрев на меня, его зрачок снова дрогнул. — Что ты сделаешь для меня? Думаешь, я настолько глуповат, делать что-то для человека за просто так? — спросил он меня, окинув… Бровь? — Я понимаю. Я сам такой же. И что ты хочешь от меня? — он загадочно, широко улыбнулся, казалось, что он вот-вот засмеётся. — Я тебе даю выбор, который ты должен сделать, — сказал он, наклонившись к еде. Вилкой, он отломил уголок пирога и положил в рот. — И что я должен выбрать? — спросил я, с завистью и чуть ли не с ненавистью наблюдая за его довольным лицом. Он проживал кусочек и проглотил его. — Выбор таков, — сказал он, упираясь локтями об стол, сложив руки у своего лица. Он пристально посмотрел на меня единственным зрачком, от которого мне стало не по себе. Что-то волнительное съёжилось в моём животе, когда я смотрел на него. Я почувствовал, как моё лицо начало пылать. — Первый вариант — ты отдаёшь собственное тело на мои обследования, и я забочусь о тебе, — он придержал паузу, позволив мне немного подумать. — Второй вариант — ты благополучно уходишь из моего дома во все четыре кости, и я тебя никогда не вижу, но если замечу, то второй вариант, превращается в третий, — он продолжал серьёзно смотреть на меня, указав на улицу, а метель и не хотела успокаиваться. — Третий вариант — ты превращаешься в мою собачку, которая должна быть послушной и верной своему хозяину, — тут он странно улыбнулся, сверкнув зрачком. — Я дал тебе выбор, думай до завтра и ответишь мне, а пока… — он замолчал и расслаблено откинулся к спинке, отломив ещё кусочек. — Поголодаешь. Я в ступоре. Я человек офисный, но часто выезжал в лаборатории для записи результатов и видел, что происходило с животными. Так что, быть подопытным не вариант, сразу отбрасывается. Идти на верную гибель, в метель, где меня моментально превратят в снеговика, тоже не вариант. За то окажусь на свободе, но там… по-любому все дороги замело, и я даже не знаю куда идти. И превратиться в животное. Я глянул на скелета, тот доедал пирог, и, заметив мой взгляд, тут же отпустил глаза. Наблюдая за тем, как он есть еду, моё живот громко бурчал. Я согласен и быть псиной, только дай поесть. Т_Т Доев еду, он убрал со стола. Ни крошки не оставил после себя. Скелет-то, чистоплотный. Он сел обратно, и посмотрел на меня скучающими глазами. Будто ему надоело что-то делать. Точно, такой же взгляд я видел каждый, божий день, в отражении зеркала. Я так же смотрел на свою надоедливую, скучную, ненавистную мной жизнь. Хотелось разнообразия. Раскрасить свои дни разноцветными красками, но цвета меркли из года в год, превращаясь в серую, непонятную массу, от которой хотелось избавиться. Огромное желание впустить свежий воздух в душный, офисный кабинет. Полететь на крыльях интереса и утопиться в красках веселья. — Решил? — спросил он меня, сонно зевая. — Если определишься сразу, то еду получишь скорее и ты не будешь ночевать на улице. — Я же сказал, что мне надо выбраться отсюда… — И спасти свою мать от холода, — перебил он меня, расслабившись на стуле. Его многое отличало от человека, и даже то, что когда он сидел, его спина вечно прямая, в отличие от моей, которая постоянно сгорбившееся. — Мне похуй, можешь валить, — сказал он, без интереса. Понятно, что ему всё ровно. — Отлично, — сказал я, вставая со стула. — Решил свалить? — Нет. Ты же сказал, принять решение до завтра. Вот я и подожду до завтра, — сказал я, пытаясь сдержать улыбку. Глупый ребёнок, дорасти до моих лет, а уж потом строй из себя умного. Я останусь до завтра, и к этому времени, всё должно стихнуть, а если нет, придётся выкручиваться. Тем не менее, хоть какой-то план у меня имеется. — Хитро. Решение есть, но ждёшь, когда стихнет метель, но ты точно готов спать на крылечке? — спросил он меня, следом вставая со стула. Тут меня перекосило. Чёрт, да до этого даже маленький ребёнок додумается, и… Спать на крылечке? — Я решил, но решение не скажу, так как сам сказал, что должен ответ дать завтра, — улыбнувшись, сказал я. Тот только, скрипя зубами, сверкнул зрачком. Ему весело? — Хорошо. Язык без костей! До завтра, так до завтра, — сказал он, рассержено, но с любопытством присел обратно на стул. Я посмотрел на поводок и дёрнул его. — На улице ужасно холодно… — Это точно надо? Он тяжёлый и моя шея затекает. — не обратил я внимания на его слова, будучи занятым его ошейником. — Что-то не нравится? — спросил он, грозно посмотрев на меня. — Ты же младше меня, почему неформально говоришь со мной. — Кто тут младше, а? Я выгляжу так, из-за этого мелкого пиздюка! — воскликнул он, ударив по столу, но после, он замолчал, закрыв рот рукой. — Неважно, — произнёс он с неким омерзением и расстроено опустил глаз, его зрачок сузился. Кажется, он сказал что-то лишнее для меня. — Ладно… — испугано сказал я, отойдя от него, но поводок не дал отойти дальше и двух шагов. Я случайно потянул его руку, и это он заметил, посмотрев в мои глаза. — Как ты вообще сюда попал? Что ты тут делаешь? — спрашивал он, встав со стула, подходя ко мне ближе. — Я упал сюда с дыры. Совершенно случайно! — сказал я, начав паниковать. Чем ближе он приближался, тем дальше поводок мне разрешал отходить от него. — Совершенно случайно? А это никакой-то замысел, м? Случайности не случайны, знаешь ли ты об этом? — спросил он меня со злостью в голосе. Убьёт? Задушит? Будет пытать? Хрен пойми, чего ждать от этих существ! Чего он вскипятился?! — Я знал. Я знал, просто, это правда, — говорил я, уже уткнувшись спиной об стенку. Он приблизился ко мне ближе и прижал к самой стенке, при этом, с хлопком ударив её ладонью, упираясь. Его лицо оказалось рядом, и он свирепо съедал меня зрачком, который бешено, горел алым. Да чего он, разозлился, а? Так, это что, сценка какого-то романтического фильма? Подожди, ПОЧЕМУ Я ВООБЩЕ ОБ ЭТОМ ПОДУМАЛ?! — Ты послан, уничтожить мир, так? Тебе приказали те маги? — спрашивал он меня. Я растеряно глядел на него. Было страшно. Я не знал, что он может выкинуть, пока злиться. Какие ещё маги? — Нет! Никаких магов! Никаких случайностей! Я-я правда не знаю, п-почему на горе такое происходит! — крикнул я, пытаясь отпихнуть его руками, но он стоял скалой, будто и не чувствовал моих стараний. Я не слабак Т_Т. — Я в растерянности и не понимаю, почему я вообще тут оказался. Моя мать с больными ногами в данный момент мёрзнет, а ты! — я отошёл от него в сторону, и с адреналином в крови, начал тыкать пальцем в его плечо. — Чего, ты вообще ко мне пристал? Начал морить голодом, делаешь из меня собачку, — я дёрнул ошейник на своей шее большим пальцем, — и теперь не отпускаешь меня! — Я тебя отпускаю, иди! — воскликнул он, наконец, возмутившись. — Иди нахрен из этого дома, да и подальше! Я могу снять с тебя этот грёбаный ошейник! Я тебе сразу сказал, можешь валить! Был такой вариант?! — спросил он меня, не на шутку разозлившись. — Был. Так какого хрена ты тут возмущаешься! — Да не могу же я идти в метель, в холод! Я тебе не скелет, чтоб свободно шагать по снегу! Я человек! — И что с этого?! Теперь к тебе все эти ублюдки под ноги должны бросаться? Всем уже похер на эту сказку, что рассказывала мать перед сном! Нахрен, я тебя вообще спасал, а? Надо было тебе там сдохнуть, разбившись в пропасти! — он замолчал. Всё его тело издавало постукивания и его руки, немного дрожали, в прочем, как и мои. Ощущение, что я только что предал дорого мне человека. Разбил надежды маленьких детей. Веру многих людей. — Завали своё ёбаное ебало, и ебись во все дыры от моего дома, — сказал он, указав на выход. Его браслет со стуком повис на руке. Я раздражённо выдохнул и направился к выходу. Открыв дверь, и захлопнув её, я оказался на крыльце, где меня встретила стена, сильного ветра, что бешено, нёс многочисленные снежинки в хаотичном движении. Я чуть не задохнулся от резкого, холодного воздуха. Тут, я пожалел, что повысил голос на него. Я даже не знаю имя этого скелета. Видимо, я и в правду сделал, что-то не так. Хотя, почему это я должен действовать в его интересах? Он дал мне выбрать из того, что для меня показалось безумным. Кажется, я выбрал не самый благоприятный вариант. Точнее, он выбрал за меня, но отчего же я чувствую, что я виноват. Совесть так и давит на грудь. Попробовав пройти хоть, и пять шагов от дома, я вернулся обратно. Снежинки больно были по всему телу. И что же мне делать? Я присел рядом с дверью и прижал к себе ноги, попытавшись согреться папиной весенней курткой. Мама, как ты там?