Echofell. Снова о них или о других?

Вы бы видели моё бледное лицо на месте раздавленной куртки с разбрызганной кровью повсюду. Я испугался и за себя, и за Джи! Но если бы не шок, я бы не испугался всего этого, так как, логично подумать, что у скелета нет крови — это же скелет. Я прибывал в ошеломительном состоянии, и поверьте на слово, в такой ситуации здраво думать, не получиться. — Чёрт, куда он пропал?! — разгневанно проголосил медведь, поднимая лапу. Куртка провалилась в след, что оставил медведь, а сверху, были маленькие ошмётки существа, чей окрас был в жёлто-коричневые полосы. — Это ещё что за мерзость? — сказал с презрением в голосе, медведь, отряхивая лапу от крови и кусков алого мяса. Внутри меня, что-то отозвалось сильными порывами тошноты, от чего, я закрыл рот руками и, с прослезившиеся глазами, начал кашлять. — Как некрасиво с твоей стороны, — сказал спокойный, по-особенному бархатный голос парня. — Тебе шрама на глазу не хватило? — Чего сказал? — Глупое животное, — сказал парень. Голос исходил от самого медведя, и я заметил, что Джи сидел на медведе, удобно расположившись на его широкой спине, сложив ногу на ногу, свободно покуривая. По его, необычной ухмылке и, сверкающему глазу, что отдавал оттенком красного и оранжевого, было весело. — Слезь с меня! — яро крикнул медведь, стараясь лапами смахнуть Джи с себя, но он, не дрогнув от сильной тряски, продолжал лежать. Тогда медведь прокатился по снегу спиной. Джи, наконец, отпрыгнул с него ко мне. — Джи, может, пойдём? — спросил я его, приблизившись, но по моей коже прошёлся неизвестный страх и паника. — Жалкое создание не мешай и испарись! — сказал он, не своим голосом. Этот голос, не был тем, что я слышал, а новым! После чего, он звонко засмеялся и стремительно двинулся на медведя. Большой зверь встал со снега, и еле удержался на ногах от сильного удара скелета. От Джи прошла многочисленная партия ударов по медведю, тот только защищался лапами. Лицо Джи становилось не его. Улыбка становилась шире, как и шрамы на его лице. Удары с каждым разом всё возрастали и возрастали, но удар, что нанёс он, по медведю был решающим. Сильный удар по одной руке медведя и она отлетела на метры от него. Тёмно-багровая кровь хлынула из его оторванной руки чуть ли не фонтаном, попадая точно в Джи. Руки и ноги тряслись от адреналина, или же это был страх? Тем не менее, я трясся как собачка, которую я видел у своей бывшей. Маленькая крыса, что умещалась в сумочке. Видимо, именно так я выглядел в глазах Джи, который смотрел на меня. Нет… Это был не он. Сквозь душ крови, на меня смотрели два ярких, яростных глаза разных цветов. Один синий, другой оранжевый. И широкая, тёмная улыбка, которая расплылась по бледному лицу, встретившись с большим расколом. Во мне что-то сломалось. Появилось два желания, которые невыносимо орали мне в ухо: «Беги» и… «Я хочу выжить». Я сорвался с места и побежал по дороге в лес, с надеждой, что этот зверь не найдёт меня. Мне было страшно. Очень страшно за себя. POV Джи Тьма. Полная тьма окружила меня. Последнее что я помню, это как я хотел уберечь человека от смерти и, освободить его от плена моего эгоизма. Наконец умереть, но каждый раз, каждый раз, когда я хочу сделать это, я отключаюсь. Кто-то из них просыпается. Обязательно просыпается. Буду надеяться, что Джеймс понял, какая это прекрасная возможность убежать от меня. От такого уродца как я. Открыв глаза, я держал в руках что-то, что сильно пульсировала. Приподняв руку, я не удивлённо посмотрел на это «что-то». Очередное вырванное сердце продолжало биться. Я посмотрел на тело, которое было рядом. Медведь лежал с серьёзным лицом и смотрел на меня бесстрашно. Вокруг медвежьего, распотрошенного брюха, лежали вырванные и растоптанные в ненависти, органы. — Ты чудовище… — сказал он мне, закрыв глаза. Я кинул остановившееся сердце к остальному и отошёл. Вся моя одежда была окровавленная и воняла мясом. Если подумать, то медвежатина была бы, кстати, на ужин. Джеймсу бы понравилось. Осмотревшись вокруг, я не нашёл его. Значит убежал… Но отчего же мне так неприятно на душе? Почему мне больно? Почему дышать стало труднее? Помотав головой, стукнув себя по груди, я схватил медвежью лапу и потащи громадное тело к себе домой, в надежде найти успокоение в еде. Я не буду искать тебя. Я не буду тебя преследовать. Я прекрасно жил один и, я буду надеяться, что не встречу тебя, и что ты найдёшь выход из этого мира. Жизнью или же, смертью. POV Джеймс Убежав как можно дальше от места, где шёл бой, я встретился с обрывом. Остановившись у подножья, я сел у края. Мне надо немного отдохнуть и успокоится. Сердце бешено колотилось, чуть ли не вырываясь из груди. Острая боль проходила по лёгким, а мышцы ног, так совсем размякли. Перед моими глазами продолжал мелькать взгляд того существа, которым стал Джи. Его взгляд переполненный жаждой убийства. Голодный монстр, желающий увидеть больше крови и распотрошенных тел. От этой мысли меня всего передёрнуло. Меня бросало в холодный пот, когда я представлял своё мёртвое тело. Казалось, что он будет убивать меня медленно и очень болезненно. Посмотрев вниз, во тьму, я хотел наклониться и упасть, но помотав головой, заметил то самое бревно. Может, сейчас я смогу пройти? Видимо, мне было плохо тогда, но сейчас смогу ли? Но зачем? Ах да… Я же обещал ей, что вернусь за ней. Но вдруг она меня убьёт? Хотя убьёт она меня быстрее, чем тот зверь. Спохватившись, я рискнул пойти на ту сторону. Никогда не думал, что буду выбирать, как мне умирать. Хотя, это схожее с моей работой. Выбор — между отчётов и проверкой. Раздвинув руки в разные стороны, я пошёл по деревяшке. Та отозвалась скрипом. Взяв волю в кулак, я запросто прошёл на другую сторону пропасти. Пробежав до каменной двери, я с тяжестью открыл её и закрыл следом за собой. Внутри было теплее, чем снаружи. Пройдя вдоль небольшого коридора, я наткнулся на лестниу верх. Я здесь пробегал, но был слишком занят побегом от неё, что не заметил, как попал сюда. Теперь же, можно рассмотреть всё до мелочей. Если конечно, не наткнусь на неё. Пройдя наверх, я вышел в деревянный пролёт, где было всё разрушено. Старая, пыльная тумба стояла около меня. На ней чётко виднелись четыре, процарапанные полосы, находившись параллельно друг другу. Рядом лежала продырявленная картина. Сломанный торшер и процарапанные стены. Было темно, но в дальней комнате горел рыжий свет, и слышен треск горящих дров. Пойдя на свет, я вышел к комнате, где горел камин, а рядом стояло кресло, на котором кто-то крепко храпел. На полу лежали осколки маленьких рамок, а вместе с ними, и порванные на куски фотографии. Облезлые обои, также процарапанный пол и ещё один, выгрызенный торшер. Подойдя к храпевшему, я увидел, что это была та женщина. Она спокойно спала, иногда улыбаясь во сне. Её верхняя губа быстро зажила, в отличие от нашей последней встречи. Если подумать, то она была сожжена на столько, что вернуть ей изначальный вид помогла лишь хирургия. Мой живот истошно пробурчал. В ответ, я лишь ударил себя по животу, чтоб тот молчал, но от приглушённого удара, девушка открыла глаза в испуге. Я быстро отошёл от неё на пару шагов. — Кто здесь? — спросила она, вздрогнув от ужаса, пытаясь провалиться в кресло. — Это я! Человек! — воскликнул я, успокаивая её. Её глаза прищурились, всматриваясь в темноту, а после она облегчённо глянула на меня. — Человек?! Что вы тут делаете? — спросила она, серьёзно посмотрев на меня. — Ты же должен был убежать через ту дверь, так чего же ты вернулся?! — Долгая история… Там опаснее, чем здесь. — Разве не боитесь меня? — В отличие от того, кто хочет меня убить, вы душка! — улыбнулся я ей, подходя ближе. Та лишь грустно улыбнулась мне. Мой живот снова пробурчал. — Хотите есть? — Да. Очень, — сказал я. Она встала с кресла и прошла в другую, соседнюю комнату, что была дальше. Оттуда она вышла с тарелкой какого-то ошмётка. — Еда не самая приятная на вид, но вкус прекрасный! Готовить я умею, не сомневайтесь! — позитивно сказала она, показывая кулак, мило улыбаясь, обнажая свои маленькие, но острые зубки. — Я поем, — сказал я, взяв у неё тарелку с рук. Взяв вилочку, что лежала на тарелки, я отломил кусочек. Положив в рот, я обрадовался вкусу мяса. Жадно начав есть, девушка наблюдала за этим и мило улыбалась. После чего, она широко распахнула свои глаза, будто что-то вспомнила. — Чего же вы стоите?! Как плохо с моей стороны. Садитесь! — воскликнула она, подталкивая к креслу. Я сел, удобно расположившись на мягком и большом кресле. Я вспомнил кресло-качалку, что находилась у нас дома. — Удобно? Это мы с мужем старались выбрать подходящее кресло! — вдохновенно рассказывала она, — А ещё эти обои! Тоже вместе выбирали! — я слушал её, поедая кусочек, хорошо прожаренного мяса. — А где ваш муж? — спросил я, после того как доел. — Муж… — она расстроенно посмотрела на пол. — Мой муж совсем с катушек съехал. Обозлился на всех людей, и решил мстить всем. — Почему? — Как? Я думала, вы знаете. Всё началось с войны… — она рассказала всё, что случилось с этим миром, с монстрами. С чего всё началось. — Вот как… Печальная история, — сказал я, выслушав её до конца, та отчаянно покачала головой, соглашаясь. — А я сюда попал… — взамен её истории, я рассказал свою. — Удивительно! — воскликнула она неожиданно, с сияющими глазами. Я в непонимании посмотрел на неё, так как не понял, что же удивительного рассказал. Заметив мой взгляд, она смущённо опустила глаза. — Простите. Просто одолеть целого медведя! — А чего тут удивительно? — спросил я, вспоминая истории охотников, что убивали медведя голыми руками. — Видите ли, наш мир наполнен монстрами, которые слабы для людей, но среди нас, только одна раса сильная! У этой расы, сила ровна двум или даже трём монстрам-боссам! И это раса — медведи! — воскликнула она, с неким ужасом в глазах. — Раса медведей очень редка в подземелье, и если вы сказали, что Джи так легко оторвал лапу медведя и убил его, то можно сказать… — она на минуту замолчала. Её зрачки сузились от страха и ужаса, в осознании, силы Джи. — Вы сказали, что он скелет? — Да. — Тогда не мне этого рассказывать, но скелеты, хоть и монстр-боссы, но… Не на столько сильные, то тогда… Я запуталась. Он не мог! — Я говорил тебе, он изменился до неузнаваемости! — Может ли быть такое, что у него две разделённые души? — В каком это смысле? — Понимаете, — сказала она, грустно посмотрев на меня. Она подвела свою руку к своей груди. — Во мне две мои разделённые души. Это называют «Разделение» — когда душа делиться на две одинаковые части. Они принадлежат тебе, но одна из душ тебе не посильна. Точнее, одной душой я управляю, но другой нет. — Это как — раздвоение личности? — Можно и так сказать. Это происходит, когда твоя душа не может свыкнуться с переменной окружающего мира. То есть, в данный момент, всё стало жестоким и беспощадным, а я монстр мягкий и добрый. Именно тогда моя душа поделилась на две, оставляя одну душу моей, а другой душой, меня другой, что приняла это бремя. — Как тогда это связанно с силой Джи? — Дело в том, что бывает сильный «сбой» в душах. Когда душа путает носителя и отдаёт одну половину души личности, которой ей не владеет, то монстр обретает могущественную силу, что может убить каждого… — я в шоке смотрел на неё. Она глянула мне прямо в глаза и улыбнулась. — Хотите, вас облегчу? Когда этот «сбой» происходит в организме, монстр могущественен недолгое время, дальше, его просто разрывает на части от большой силы. — Хочешь сказать, что Джи мёртв? — спросил я, сам испугавшись своим словам. — Да. Именно это, я и имею в виду, — после её слов, моё сердце заболело, и стало тошно. Что-то начало давить мне прямо на грудь с большой силой. Я снова почувствовал тяжесть на шее. Почему мне стало плохо от мысли, что он мёртв, когда на мне ошейник? Он превратил меня в собаку, так почему? — Можешь снять его? — спросил я грустно, дёрнув ошейник. — Да, конечно… — тихо ответила она, видимо заметив мою грусть. Встав позади меня, она с лёгкостью оторвала замок, следом, упал и ошейник на мои колени. Красные ошейник, внутри которого прикреплена золотая пластинка. На ней написано совершенно другим языком. Девушка положила ко мне в руки сломанный, золотой замок. — Можешь прочесть? — спросил я, протягивая ошейник. — Да. Тут написано: «Любимому пушистику, что смягчила моё чёртово существование», — прочла она, протягивая ошейник обратно. Я грустно взял его. Зевнув, я протёр глаза. — У меня есть свободная кровать. — Спасибо за твою доброту. Как тебя зовут? — Ториэль. А вас? — Джеймс, — я протянул руку, зевая. Она пожала мне руку, и, зажав сильнее, подняла с дивана. — Пойдёмте, а то мне вас жаль. Так устали, — сказала она, держа мою руку, ведя по коридору. Я послушно следовал за ней, крепко прижимая к своей груди ошейник. Удобно расположив меня на кровати одной из комнат, что заполнена разнообразными игрушками, она поцеловала меня в лоб и закрыла дверь. В этом доме света нет уже давно, я понимаю? Так как с самого начало царила тьма. В комнате было тепло и очень уютно, но смерть Джи… И только сейчас я вспомнил мать. Мама, с которой, бог знает что произошло! Нет… С ней всё нормально, я уверен. Возможно… Точно знаю, что всё хорошо, так как она боевая бабулька! Раз не пришёл я, она завернётся в несколько слоёв пледа, которые лежали рядом с креслом, а на утро кому-нибудь позвонит и сообщит, что я не вернулся! Меня ищут и найдут это место, и! И… И… И… Я позитивно настраиваю себя, но я точно знаю, что мне всё это сниться, или же я уже давно мёртв? После недолгих размышлений, я, наконец, уснул. POV Джи Я долго думал над уходом Джеймса, прожаривая мясо медведя. Наблюдая за шипением и попаданием масла на мои руки, я задумался. А ведь, почему-то моё сердце скулит. И почему скелеты так быстро к чему-то привыкают? Даже собака, которая прожила у меня несколько дней, стала дорога. Она умерла, оставив меня одного. Опять. Из-за этого я её ненавижу, хоть и понимаю, что в её смерти виноват только я. Боже, теперь Джеймс. Я один… Я хочу перестать быть одним. Дожарив стейк, я положил его в тарелку и глядел на неё, что даже не заметил, как превратил её в ледышку. Кинув её в мусорку и помыв посуду, я поднялся наверх. Уложившись в свою кровать, я прислушался в гробовую тишину. Это невыносимо вот так, засыпать в тишине. Для меня, мелодия для сна, это какой-нибудь шум. Шум жужжащего компьютера или храпение брата… Брата… Рефлекторно скривив лицо от отвращения, я перевернулся на другой бок. Я долгое время быстро засыпал под треск древесины вдали и от сопения человека, который иногда говорил несвязные слова, а что теперь? Я жалок, раз прогнал единственное спасение от бессонницы. Пролежав так некоторое время, не замкнув глаз, я не заметил, как на улице расцвело. Поднявшись, устало на ноги, я, волоча ноги, спустился вниз. Не нужно тепло, не нужно еды, а сон обязателен, так как, он для меня зарядка. Для того пухляка, зарядкой служило еда и сон, для длинного, хорошее настроение, идеи и семейная любовь, а для меня? Пользуюсь иногда то у того, то у другого. Какая к чёрту семья? Хорошее настроение? Я урод из-за вас. Молодцы, создали уродца! Похлопаю вам! Заварив себе горячий кофе и взяв его в руки, он тут же полетел на пол и разбился, но содержимое ударилось крепким льдом по полу. Я опустился к осколкам и поднял одну, та расщепилась на молекулы. — Джи, соберись! — приказал я себе, сжав кулаки. Попробовав поднять ещё один осколок, он продолжал находиться в руке. Я обрадовался, но и она расщепилась на молекулы. Я отчаянно сел на пол, закрыв лицо руками. Почему со мной такое твориться? Что со мной происходит? После собаки, у меня не был столь сильной апатии, так чего это я? Тут, я увидел, как продырявились мои ладоши. — Это всё из-за того, что ты привязался к нему, малой, — сказал мне голос пухлого в голове, — Слишком долго времени ты заботился о нём и беспокоился, — тут начали перед глазами мелькать эпизоды, когда я вертелся вокруг человека, как ошпаренный, таская к нему холодной воды, свежие бинты. Как сидел рядом с ним, и долгие часы глядел на него, в надежде, когда он проснётся. Как появлялось желание, накормить человека самой вкусной едой, которую умею готовить. Как беспокоился, что он окажется плохим, но переубеждал себя в обратном. Как боялся, что человек от меня уйдёт, так и не прожив со мной и дня, а ведь так и вышло. — Мой сын прав. Ты привязался к нему и полюбил, как члена своей семьи! — сказал длинный, поддерживая пухлого, продолжая показывать эпизоды, но голова резко заболела. В ушах всё зашипело и засвистело. Я услышал крик этих двух. — Не сдавайся! — крикнул длинный. — Найди его, малой! — крикнул пухлый. — Почему ты слушаешь этих глупцов? — спросил меня низкий голос «иного». — Почему не дал убить его? — Тебе и медведя хватит. — Я людей ещё не убивал. Я не пробовал их души. — Заткись. Исчезни, — приказал я, вставая на ноги. Он лишь засмеялся и смех отдалился. Решено. Я найду Джеймса, чего бы мне этого не стоило!