Преступление и наказание в Старшей Школе Дьяволов

634 год до н.э. Центральная Америка. Империя майя. Город Каналь, столица царства Каналь. - Квасууур! - Закричал жрец и воздел руки к находящемуся в зените солнцу. - Зуул Квасууур!!! - закричал юный Чак-Кай, вливая свой голос в могучий рев топы.       День летнего солнцестояния в Канале ознаменовался великим праздником. Была наконец достроена центральная пирамида и закончена огромная каменная стена с изображением деяний братьев-богов Кавиля и Шбаланке. Чак-кай уже успел со своим лучшим другом Тахом-Буц насладиться зрелищем величественного изображения и проследить весь путь героев. От рождения до нынешнего момента. Особенно восхитила мальчишек сцена, где два брата возвращаются в подземное царство Шибальбу, где сражаются с коварными Владыками, побеждают в битве Вукуб-Каме и Хун-Каме, и приносят тех в жертву равновесию в день летнего солнцестояния на вершине Йацалоти. Уродливые лики побежденных Владык раскалывались под руками братьев, и Иш-Таб, их сестра-богиня жертвоприношений и самоубийств, вырывала сердца преподнося их на алтарь бога-брата смерти Чими.        А теперь мальчишки стояли плечом к плечу на храмовой площади перед величайшей пирамидой и наблюдали как обсидиановый кинжал врезается в прекрасное тело распятой штабай. Жертва закричала пронзительным голосом и пыталась извиваться, но могучие халач-виники с головами ягуаров крепко держали руки, ноги и все шесть крыльев, не позволяя сорвать действие. Еще движение и вот истекающее нечестивой черной кровью сердце бьется в руке верховного жреца. Толпа еще громче радостно закричала когда черное сердце было брошено в огромную чашу с жертвенный огнем, позволяя тому разгореться еще сильнее.       Жертвоприношение длилось уже пять часов, но энергия разлитая в воздухе наполняла тела и сердца силой, вытесняя любую усталость. Уже были принесены в жертву несколько "хрустящий углем", "роняющий свою плоть" и "хватающий в ночи" тцотцилеи, позволив своими сердцами разжечь священное пламя. Следовавшие за ними два четерех крылых Ишичи дали пламени белый цвет, и вот прекрасная, но нечестивая штабай позволила пламени вознестись до вершины пирамиды. Аналогичные обряды синхронна проходили на всех трех малых пирамидах, образовывавших единый треугольник. - Квасуууур!!! - Опять вскричал жрец. - Йкулисууур!!! - Ответили ему великаны-накомы с головами речных крокодилов и потянули за веревки, выводя на площадку вереницу связанных тцотцилеи. Претворяющиеся мужчинами и женщинами демоны, увидев отброшенные к подножью пирамиды тела, закричали и упали на колени, но накомы были непреклонны и лишь сильнее потянули за веревки. Буквально подтащив жертв к чаше, воины поставили тех на колени, а затем каждый накома встал за спиной своего тцотцилея, держа в руках огромные е топоры с обсидиановым лезвием. - Улькала Квасууур! - по велению жреца бритвенно острые лезвия синхронно перерубили шеи и в пламя ударили фонтаны крови. Толпа на площади зашлась в экстазе, глядя как белое пламя становится еще больше и постепенно становится синим. Боги услышали их молитвы! В следующую минуту на вершине пирамиды в воздухе засиял большой круг исписанный мистическими символами. Все присутствующие замерли, боясь даже дышать. Круг засветился еще сильнее, символы завращались и вот появилась трещина. Она рассекла круг на двое и мгновенно раздалась в стороны образовав в воздухе широкий проход. Из него величественно вышли двое, и все майя пали ниц. Это были Шбаланке и Иш-Таб. Люди плакали от счастья, плакали от того что могли лицезреть своих защитников, радость охватила их. Мужчины с трудом могли не смотреть на хищные изгибы тела богини, в то время как женщины украдкой поглядывали на Бога-Ягуара. Пара ступила на вершину и спустилась к верховному жрецу. - Встань Ра"Ток, - обратилась богиня к коленопреклонному жрецу на тайном языке, - твои молитвы были услышаны, твои старания были оценены по достоинству. - Спасибо моя защитница, - ответил мужчина, и поднялся на ноги стараясь не смотреть на сияющие алым глифы, покрывающие броню богини. - Это твоя награда, верный жрец, - Иш-Таб протянула зазубренный клинок, с лезвием казалось сделанным из дерева. - проведи обряд, вонзи клинок в землю и поле обретет плодородность жертв. Твой народ более не будет голодать, Ра"Ток. - Благодарю, наша спасительница - с трудом сдерживая слезы ответил мужчина, прижимая к груди бесценный дар, - все готово.       Кивнув друг другу Боги сошли в залы пирамиды скрывшись от глаз простых смертных. Но никто на площади и не подумал сдвинуться с места. Пришедшие же спустились к центру строения, где в специальном зале отделанным мрамором, обсидианом, золотом и костью к стене были прикованы трое. На телах их были вырезаны загадочные руны, руки и ноги закованы в массивные кандалы в виде хищных тварей, крылья прибиты к каменным стенам. Каждый из пленников висел на своей стене, и к тянулся желоб. В этот желоб постоянно стекала кровь из-под кандалов, собиралась у пустующей стены и медленно поднималась вверх, игнорируя законы физики, наполняя собой вырезанный на стене орнамент. - Адоэль, Касикандриэра и Афаэлеон. Какая радостная встреча - поприветствовал пленников Шбаланке, - рад очень рад что вы смогли присутствовать на нашей маленькой встрече.       Ангел создания и жена бывшего владыки преисподней ничего не могли ответить, так как давно уже потеряли сознание от постоянной потери крови сил и энергии ,а вот непокорный предводитель падших нашел в себе силы плюнуть в сторону вошедшего. - Ой, ой! Как-то ты немногословен Афаэлеон. А помнится в прошлый раз ты грозился оторвать мне ноги и заставить совокупляться вам на потеху с моим же конем.       Падший лишь скривился и бессильно уронил голову, потеряв сознание. Почти десять лет пыток давно исчерпали все запасы сил. Шбаланке же вздохнул и достал из ножен короткий кинжал, сияющий как малая звезда. - Надеюсь, ты увидишь свет, - пробормотал он, а затем поочередно перерезал горло каждой жертве. Кровь обильным потоком хлынула на пол но тут же структурировалась и направилась к центру, где располагалась каменная плита, исписанная символами, с изображением календаря майя в центе. Но в отличии от обычного календаря в этом центральное место занимал не Ицамна, а стилизованное изображение черепа. Вставив клинок в специально сделанное отверстие в плите мужчина сложил руки крест на крест на груди и стал ждать.       Через двое суток, узор на свободной стене потемнел, все не сворачивающаяся кровь отхлынула от плиты в центре и полностью тонкой пленкой покрыла стену. Затем собралась в центре в прямоугольник от пола до потолка и превратилась в обычную деревянную дверь. Ручка повернулась и из бездны космоса в помещение шагнул Смерть. - Здравствуй, брат. - И? И это все? Не здравствуй Раздор, спасибо что возродил меня. Не привет братишка, я так рад тебя видеть. Просто "Здравствуй, брат"? Вижу даже купание в колодце душ не вымыло из тебя засранца. - Я вижу ты не растерял своего красноречия, предложение насчет подметок еще в силе. - Хах, - усмехнулся всадник, подошел к старшему брату и обнял его, - я чертовски рад твоему возвращению. Две тысячи лет это не малый срок. - Я тоже рад. Что произошло без меня? Война свободен? Где мы? И что это за существа у сетны? - Ооо, не беспокойся. Все отлично. Люди воскрешены, царства вновь населены, Совет новый, равновесие в порядке, Война тоже. Ничего не случилось. - Раздор... - Братец, я забыл тебе сказать, что не я один рад тебя видеть. Ты уж прости, но пара тысяч лет это достаточный срок чтобы понять что чувства были далеко не семейные, - Раздор примирительно поднял руки и попятился от Смерти. - ?!       Вылетевший из коридора алый хлыст состоящий из лезвий полностью оплел Жнеца. "Раздор помоги!" - только и успел сказать он, как был утащен могучей силой из залы. - Смотрите, не сотрите себе там все! - напутствовал его младший брат, за что тут же получил рукояткой метательного кинжала в лоб. Потирая место удара он зажег в другой ладони маленький синий огонек и вышел из помещения, бросив тот за спину. Взревевшее пламя Синая, в минуту уничтожило все следы проходившего ритуала, оставив лишь спекшиеся каменные стены.        Люди же на площади наконец встали с колен и радостно смотрели на сияющие сигилы, вырезанные в толще камня пирамиды, знаменующие собой возвращение Чими.