Это факт

      Её звали Сакаи Мицуи, но Хизаши называл её Ми-чан и делал он это не потому, что ему так хотелось. Девушка сама просила называть её именно так, а Мик не долго спорив, согласился и теперь каждый раз прикусывал язык, когда собирался произнести её имя.       Для него это было неестественно.       Мицуи… Ямада много раз произносил её имя: с разной интонацией, с различной скоростью, растягивая гласные, меняя ударение. Хизаши перекатывал это имя на кончике языка и чувствовал привкус соли и пепла, а в голове раздавался лёгкий звон колокольчика, который перерастал в городской гул и в итоге исчезал в суматохе дня. Блондину это не нравилось.       Сакаи… Её фамилия отдавала терпким запахом спирта, а во рту появлялся противный кисло-горький привкус обжигающего горло виски. Ямада каждой клеточкой тела ощущал, как горит его кожа, под мягкими руками девушки, и это отнюдь не приносило ему удовольствия. Мик часто чувствовал этот резкий запах рядом с Мицуи. Она работала в клинике, где они и познакомились. Пару недель назад один из злодеев сломал Хизаши руку и героя отправили в ближайшую больницу, где его отдали в руки молодого врача Сакаи Мицуи, пока не пришла Шузенджи.       Какая же до безумия банальная история! Мику хотелось смеяться.       — Заши? Ты в порядке? — её голубые глаза смотрят обеспокоенно, взволнованно. Ямаде не нравится этот цвет — слишком скучный, однообразный, приземлённый. Он казался Хизаши простым, открытым и до боли в висках понятным. Мик ухмыльнулся. Это тебе не чёрные озёра, на дне которых могут оказаться несметные богатства или бесконечная пропасть, в которую каждый раз падал Мик, стоило ему лишь заглянуть в глаза друга.       — Хизаши! — она дотрагивается до пальцев героя и Мик чувствует, какие тёплые у неё руки и как они обжигают его. От этой теплоты клонит в беспокойный сон.       Блеклые глаза, обрамлённые накладными ресницами, непонимающе моргают, словно бабочка машет крыльями. Мик переводит недовольный взгляд с живой изгороди, которая расположилась за спиной девушки на её лицо. Сакаи замирает под натиском зелёных глаз и опускает голову. Опомнившись, Ямада смущённо улыбается и чешет затылок в своей небрежной манере:       — Прости, — Мик льстиво улыбается и дотрагивается до её дрожащей руки, — просто много работы появилось. В последнее время злодеи распоясались.       Мик улыбается, но эта улыбка пропитана фальшью. Хизаши физически чувствует, как с его губ стекает большая, золотистая капля лицемерия, но девушка похоже не замечает этого. Мицуи отвечает нервной улыбкой и крепче сжимает руку блондина. Ямада понимает — Сакаи волнуется, но почему-то герою всё равно. Он совершенно спокоен, и скука с безразличием, словно тонкая вуаль, опускаются на его лицо. Мик невидящим взглядом смотрит на метку соулмейта, которая кокетливо выглядывает из-под ворота расстёгнутой блузки. Она была нечёткой, смазанной, словно метку кто-то пытался смыть, но первые пять букв были чёткими. Это его имя.

***

      Вместе с людьми, обладающими причудами, начали появляться и те, у кого на теле были странные чёрные разводы. Несколько лет учёные считали это кожным заболеванием. Проводились операции по удалению этих странных пятен, но они всё равно появлялись вновь. А позже стали менять форму и складываться в слова. Точнее имена. Метка с рождения нечёткая, ты можешь всю жизнь прожить и не узнать, кто твоя родственная душа. Буквы в имени проявляются в хаотичном порядке и не имеют системы. Близость соулмейта не влияет на проявление метки. Пара должна сама понять свои чувства, а метка лишь подтвердит их мысли и чувства.       У Хизаши проявилась только одна буква. «А» — четвёртая буква в фамилии — это единственное, что знал Ямада о своём соулмейте. У Мицуи четвёртой буквой в фамилии являлась как раз «а», также, как и у Шоты.       Мик нехотя ел приторно-сладкое, уже растаявшее под натиском жаркого дня, мороженное и слушал ещё более приторное щебетание Сакаи, которая, забыв о произошедшем, выглядела весьма спокойно. Мик оценивающим взглядом прошёлся по её тонкой фигурке с узкими плечиками, светлыми будто выцветшими, волосами и никак не мог понять, почему они так долго общатся? Эти милые беседы в парке, походы в кино или в кафе продолжались уже больше месяца и с каждым днём Хизаши становилось труднее дышать рядом с девушкой. Он задыхался, захлёбывался от запаха виски, тонул в спирте и плавился от страшных мук в объятьях Сакаи. Хорошо, что возле одного конкретного героя, Ямада дышал полной грудью и не боялся опалить свои лёгкие кислотой. Маленькая квартирка, затерявшаяся где-то в лабиринте жилых районов, была убежищем Мика и его оазисом, в котором он мог отдохнуть от постоянно обжигающей, словно знойное солнце в июле, Сакаи.       На самом кончике острого носа блондина расположились ярко-жёлтые очки в изящной белой оправе, но даже через их тонкие стёкла Мицуи казалась серой и блеклой мышкой. Мик был вежлив с ней. На своём веку он повидал немало женщин. Хизаши видел их радостные улыбки, слышал стоны удовольствия, знал на вкус девичьи слёзы и боль от хлёсткой пощёчины. Он всегда был вежлив с представительницами противоположного пола, обходителен, внимателен, но за всем этим, Мик упускал что-то невероятно важное. Настолько значимое и волнительное, что в клетке рёбер снова запускался маленький бур, который постоянно пытался разорвать Ямаде сердце и раскрошить рёбра.       И сейчас, сидя за одним столиком с Сакаи, в груди опять проснулось это ненавистное Хизаши чувство. Мик на автомате отвечал на вопросы и скрывал свои глаза за бликами от стёкол, постоянно отдёргивал ворот рубашки, что так и порывался задушить Ямаду. Неожиданно громко запиликал телефон Мика, перебив на полуслове рассказ Мицуки о своей собаке и её щенках. Два сердечка глухо стукнулись друг об друга.       Отправитель: Айзава Шота       «Приходи»       Хизаши насторожился. Шота никогда не пишет первым. Обычно Мик доставал своего друга различными сообщениями в час ночи, а тут Айзава сам написал, да ещё и в обед! Что-то явно случилось. Всё внутри Ямады похолодело и сжалось в один комочек, а бур под рёбрами заработал ещё активнее. Горло сковала паника, а в голове металась, словно ужаленная, одна мысль: «Нужно срочно идти к нему! Срочно!»       — Что там? Что-то случилось? — Мицуи приподнялась с места и попыталась заглянуть в телефон, но Хизаши уже спрятал его в карман тёмных джинсов.       — Это очень важно. Мне нужно идти, — Мик резко подорвался со своего места и подхватил лёгкую ветровку, что висела на спинке стула. Он хотел казаться виноватым, но дикий коктейль из паники и радости выдавал его с головой.       — Прости, что огорчаю тебя, но мы расстаёмся. Спасибо тебе, за всё. Удачи!       Ямада Хизаши быстрым шагом покинул летнюю площадку кафе, оставив на столе несколько сотен йен. Ярко-жёлтые очки игриво переливались на свету, скрывая расширенные зрачки своего хозяина, а брелок с двумя сердечками быстро раскачивался. На руках Мика было его имя.

***

      Скромная квартирка Шоты приветствовала Мика гробовой тишиной и блаженной прохладой. Сняв обувь, Хизаши, аккуратно ступая, прошёл в гостиную, где и заметил чёрную макушку, которая выглядывала из-под одеяла. Облегчённо вздохнув, Ямада направился в сторону кухни.       — Мик? — донеслось до чуткого слуха Мика.       Голос Айзавы был очень сухим, можно даже сказать треснувшим, измученным и бесконечно усталым, но Ямада смог различить нотки радости в этом безжизненном звуке, который больше напоминал стон боли. Гора из одеял и пледа зашевелилась и Шота сел на кровати, стараясь ещё сильнее закутаться в одеяла, словно бабочка в кокон. Лицо мужчины было ещё бледнее, чем обычно, а под глазами были уже жёлто-зелёные круги. Сами глаза были розовыми от сеточки лопнувших капилляров и слезились. Взгляд выражал облегчение вместе со вселенской усталостью и изнеможённостью.       В грудной клетке, что-то заклекотало и завыло от этого душераздирающего взгляда таких родных чёрных глаз, а растрёпанные, торчащие в разные стороны волосы, делали Айзаву ещё более милым и оттого беззащитным, хотя это было совершенно не так.       — Хизаши, — Шота неверующими глазами смотрит на Ямаду, подаётся вперёд и чуть не падает на пол, Айзава непременно бы встретился с твёрдым паркетом, но Мик успел его удержать от этого.       Шота ничего не говорит. Он стальной хваткой впивается в плечи друга и прижимает Мика к себе. Хизаши уверен на все сто, что завтра там будут синяки, но он ничего не имеет против. Это уже стало некой традицией в своём роде. Ямада всё понимает без слов.       Айзава Шота — страдает от кошмаров.       Плечи Айзавы мелко дрожат и Хизаши начинает гладить друга по голове зарываясь тонкими пальцами в тёмные волосы и перебирая их. Они немного жёсткие, но для Ямады — это чистейший шёлк, и он его ни на что не променяет. Мик садится рядом с другом и притягивает его к себе. Он шепчет что-то ему на ухо и чувствует, как мурашки бегают по спине Шоты, может быть это из-за его непривычно-низкого голоса, а может потому, что в комнате слишком холодно, Мику всё равно. Он сжимает край одеяла, что сполз с плеч друга, и накрывает себя вместе с Айзавой, словно куполом, ограждая их от всех невзгод окружающего мира.       — Кто на этот раз, — горячий шёпот проходится по виску Шоты, а мужчина лишь сильнее прижимается к другу.       — Ты, — сипит в ответ Айзава и прижимается ещё ближе, убеждаясь, что это не сон. — Как видишь, я здесь, — улыбается Мик, — жив, здоров и почти цел. Но если ты и дальше продолжишь меня обнимать, я умру от удушья!       — Только попробуй, — шипит сквозь приглушённый смех Айзава и облегчённо вздыхает, опуская тяжёлую от мыслей и переживаний голову на плечо Хизаши. Ямада не глядя целует Шоту и кажется попадает в лоб. Мужчина замирает, а потом поднимает свои глаза, которые засасывают Мика в эту пучину, словно космос, и заставляет затеряться где-то в созвездии Льва.       — У тебя же есть девушка.       — Уже нет, — улыбается Хизаши и своей улыбкой озаряет бледно-серое лицо Айзавы. Шота скупо, но искренне улыбается в ответ и за этот призрак улыбки, Ямада готов убивать.       Мик закатывает рукав кофты и показывает свою метку. Теперь все буквы на ней стали полностью чёткими и их можно было прочесть. Айзава застывает на мгновенье и во все глаза смотрит на имя. На своё имя. Шота молчит. Молчит настолько долго, что Хизаши кажется, словно уже вечность прошла, хотя на деле не больше двух минут.       В хрупкой тишине слышится смешок, и этот звук больно бьёт по ушам. Ямада с замиранием сердца следит за тем, как Шота отстраняется от него, ломая тот импровизированный барьер, что воздвиг Хизаши. Мик не видит глаз Айзавы, они скрыты за тёмными прядями. Блондину страшно.       Шота молчит и собирает свои волосы в хвост, открывая взору Мика молочно-белую кожу на шее, где грубыми буквами, словно клеймо, вбито имя. Хизаши протягивает руку и касается горячей кожи, проводит холодными от волнения пальцами по буквам и глупо улыбается. Это его имя.       Айзава перехватывает руку блондина и проводит кончиком носа по изящным пальцам. Ямада заливается краской, а про себя сравнивает Шоту с большим и пушистым чёрным котом. Потянув мужчину на себя, Мик заключает Айзаву в крепкие объятья и радостно смеётся. Шота улыбается в ответ и проводит холодным носом по пульсирующей вене на шее Хизаши.       Ярко-жёлтые очки улетели куда-то в сторону низкого кофейного столика, два сердечка ударились об стеклянную поверхность, а расширенные зрачки, из-за которых было трудно разглядеть цвет радужки, весело сияли. Холодный воздух квартиры ласково касался их разгорячённых тел.