Спасение
13 марта 2018 г., 23:59
— Иисус, — раздалось в рации у мужчины, стоящего возле стола, за которым обсуждали план нападения и никак не могли прийти к согласию.
— Ииусу, — он поднимает свои глаза на собеседников и смотрит слегка испуганно. Эта рация у них на самый крайний случай, за все это время своей дружбы они так и не воспользовались ею, он даже не был уверен в ее работоспособности.
— Иисус, помоги, — раздалась громким шепотом испуганная просьба.
— Что? — так же испуганно спросил мужчина.
— Помнишь, мы когда-то нашли магазин, где был автомат с игрушками, и мы играли до самой ночи, там еще была такая дурацкая песня, — шептал человек на том конце.
— Да, что случилось? — повторил свой вопрос Иисус.
— Я сейчас нахожусь за дверью справа от того автомата… — небольшая пауза, человек пытается глубоко дышать, — с другой стороны их очень много, я не смогла справиться, — она зачем-то начала оправдываться, хотя она совсем ни в чем не виновата. — Я помню, как хорошо очистила это место, я не знаю, как они тут оказались.
— Я иду, Сэм, иду, — из-за страха и волнения за своего друга кровь прилила к щекам и стала громко пульсировать в висках.
— Только, Иисус, я не могу идти, — последнее слово произнеся очень тихо, — кажется.
— Все будет хорошо, — сказал Иисус и вышел из комнаты, где проходило так называемое совещание, нечаянно слишком громок хлопнув дверью.
За ним побежали Дэрил и Рик, второй еще махнул оставшимся, что они сами разберутся, а им стоит остаться.
Свежий воздух легонько ударил в лицо голубоглазого мужчины с длинными по плечи волосами и густой бородой. Раскрасневшееся лицо стало более бледного оттенка, кровь в висках все еще пульсировала, но уже тише. Он вдыхал полной грудью, идя по коридору к выходу из здания.
— Что вы решили? — спросил подбегающий парень, — Когда выдвигаемся? Вообще мы когда-нибудь нападем на них или нет?
— Карл, — слегка нервно начал он, — мы еще ничего не решили, у меня появились неотложные дела, — более мягко он продолжил.
Шаги двух бегущих людей становились все громче.
— Иисус, что произошло? — его нагнали Рик и Дэрил.
— Мой друг, — он указал на рацию, — в опасности, я должен помочь.
— Один? — спросил Дэрил, но его тут же перебили:
— Можно я с тобой? — Карл задавал этот вопрос каждому, кто хотел выйти за пределы их территории.
— Нет, — резко одернул его отец, — мы с тобой, Иисус. Ты, Карл, остаешься.
— Пап, ты обещал. Это же не опасно, мы не к Нигану идем, а просто на помощь одному человеку.
— Поэтому я справлюсь один, — наконец-то сказал и свое слово Иисус.
— Ты слишком волнуешься, поэтому один не справишься, — заботливо подметил Рик.
— Тогда идем все, — пожав плечами, заговорил Дэрил, — и мальчонка тоже, — следом цокнул сам мальчонка, ведь он уже взрослый.
Карл потер руки в предвкушении выхода за пределы. Он был уверен в том, что там можно будет достать что-нибудь важное, даже если они собираются спасти человека.
***
Полуразвалившиеся дома, разбитая почти везде дорога, разрушенные ограждения — все, к чему они уже привыкли, встречало путников. Глядя в окно, каждый из них думал о своем. Карл пытался представить, как все это было до того, как это началось, как выглядел тот или иной дом, здание, было ли здесь это дерево или это уже прихоть природы, которая вот уже почти десять лет здесь правила. Рик, как и всегда, пытался обдумать план спасения, не зная даже, куда они едут. Дэрил думал, хватит ли ему стрел и не зря ли он не взял с собой нож, практичный Дэрил. Иисус вел машину и думал лишь о том, все ли в порядке с его другом. Он винил себя в том, что у него не удалось когда-то уговорить ее жить в Царстве. — Приехали, — он остановился у двухэтажного здания с зеркальными окнами. Они все молча вышли из машины и тихо отправились в здание. Карл, единственный, кто еще не потерял интерес к окружающему, смотрел не только на вход, но и на растения, которые росли рядом с дорогой. Он вдруг для себя заметил небольшой кустик мяты, которую так любит Мэгги, и подбежал к ней, чтобы оторвать немного листиков, но получилось вырвать с корнем, чему он был даже рад. Он поднялся, дабы идти за остальными, и поймал на себе слегка гневный взгляд Дэрила. Карл рад, что это был не отец, который потом будет говорить о несобранности своего сына, или не Иисус, который бы убил его на месте, потому что они тут не за травой пришли, а за человеком. Они тихо зашли в здание и увидели на втором этаже, который был больше похож на балкон, выходящий на первый этаж, большое количество ходячих. — Мы здесь, — тихо сообщил Иисус в рацию. — Мы? — раздалось в ответ и он громко выдохнул тому, что ему ответили, — я смогу идти, но медленно, я ногу повредила. — Я все скажу, — шепнул Иисус и убрал рацию. Ни один из ходячих не обратил внимания на стоящих снизу мужчин, что было к их же счастью. Все посмотрели на трупов, лишний раз убеждаясь, что они заняты, ходя вокруг автомата, из которого то и дело раздавалась надоедливая детская песня; огляделись вокруг и посмотрели друг на другая, ожидая, что кто-то что-то придумал. — Так, — начал, конечно же, Рик, — Карл остается внизу и ждет всех здесь. Мы берем ходячих на себя и уводим к той двери, — он указал на железную дверь справа от лестницы, — она сможет пробежать, спуститься вниз по этой лестнице, тут будет Карл, он отведет ее к машине, а дальше дело за малым. Все махнули головой и Иисус отдал рацию Карлу. Мальчонка почувствовал огромную ответственность и был этому очень рад: появился шанс доказать, что на вылазках ему можно давать важные поручения, а не просто стоять и ждать всех недалеко от машины. Мужчины стали отвлекать на себя ходячих, стуча ножами по железной лестнице. Все обратили на них внимание и пошли в сторону приманки. — Они уведут ходячих на улицу и ты сможешь выйти, — сообщил Карл кому-то в рацию. — Хорошо, — тихий и краткий ответ. Большая часть ходячих, конечно же, продолжало идти на приманку, но несколько стояли в самом начале лестницы и словно выбирали между звуками внизу и дурацкой песней, исходящей из автомата. Карл не мог об этом сообщить отцу: слишком опасно для него самого, — надо что-то придумать самому, надо быть самостоятельным, ведь он уже не маленький, ему восемнадцать, по старым меркам это совершеннолетие, после которого наступала полная самостоятельность и ответственность. Решение пришло быстро: на первом этаже была дверь с надписью «для персонала», на втором этаже точь такая же дверь. «Они должны быть связаны лестницей», — подумал быстро Карл и ломанулся к двери. И правда, открыв ее, он увидел дверь, освещение было слишком скудным, но у него был всегда с собой фонарик. Он отбежал от двери: ему нужно придумать план отхода и для нее. — Послушай, если сильно пнешь дверь, за которой ты сейчас, то примажешь ею одного ходячего, но привлечешь остальных, но, прости, иначе никак, потом беги, это главное, беги. — Ладно, — быстро ответила она, — когда пинать? — Я скажу, подожди. Ему надо было подождать, чтобы ходячий еще немного подошел к двери, или у нее ничего не выйдет. Раз. Два. Три. — Сейчас! «Потом главное бежать», — как мантру повторила для себя девушка, глубоко вдохнула и со всей силы пнула дверь, которая так долго ее защищала. Дверь с шумом открылась и сломанная ручка двери впилась трупаку в бедро. «Бежать, главное бежать», — повторила она. Не то, чтобы бежать, ей больно было просто ступать на поврежденную ногу, но иного выхода она не видела. На звук открывшейся двери отреагировали все ходячие и сами спасители. Рик стал оглядываться, увидя своего сына, забегающего в другую дверь, он крепко сжал зубы. «Карл давно не ребенок, у него острый нож и пистолет, он справится», — с огромнейшей надеждой повторял Рик у себя в голове, с пущей силой ударяя в голову подходящему трупу. «Бежать», — повторила она и побежала. С трудом пробегая рядом с автоматом, она заметила, как за ней идут гниющие тела. С каждым годом они выглядят все хуже и хуже, что же с ними будет через лет десять, может быть, они совсем не смогут передвигаться, а, может, станут лишь ужаснее. Карл, увидев выбегающую девушку, сразу же рванул к двери. Передвигая ногами с максимальной скоростью, он то и дело спотыкался. Он не столько думал о спасении, сколько о том, чтобы показать, что он уже не тот одиннадцатилетний мальчик, он взрослый — он может. Она бежала, оглядываясь почти каждый шаг. Нога с каждым разом болела лишь сильнее, словно каждый метр ей вбивают большие ржавые ножи. «Что дальше то?» — спросила она у себя, добегая почти до конца коридора. Она считает пули всегда, жизнь научила, у нее осталось их всего две, даже если очень сильно постараться, то на семерых бегущих за ней их точно не хватит. Резким движением чьи-то сильные руки затащили девушку за дверь и резко захлопнули путь для ходячих, которые тут же ударили в нее своими разлагающимися руками. Пошатнулась, но устояла. В тусклом свете она увидела лишь широкую шляпу стоящего рядом человека. — Пошли, — слегка грубый голос приказал ей. Она лишь кротко кивнула и стала медленно спускаться по лестнице. Нога ужасно болела. Ее слегка подхватили за талию и перекинули ее руку через свою шею, тем самым снимая давление с ноги и помогая идти.***
— Где Иисус? — спросила девушка. — Тебе лучше сесть посередине, потому что придут еще трое, — проигнорировав ее вопрос, ответил уже более самостоятельный Карл. Они оба сели на задние сидения, ей было бы комфортнее возле окна, но за ней права выбирать в чужом авто не было, к тому же это ее спасли. Она совсем не поняла, почему он проигнорировал ее, но выполнила его то ли просьбу, то ли приказ. Она не совсем понимала, как себя нужно вести с людьми, поэтому для начала хотела понять, что он за фрукт такой и с чем его едят. Она сидела и растирала больную ногу. Прошло не так много времени, как в машину ворвались три мужчины с криками: «Гони! Гони!» — мотор машины резко взревел и машина понеслась по дороге. Один уселся за руль, второй с арбалетом на переднее пассажирское, а справа от нее сел Иисус. Сэм обернулась, чтобы посмотреть, от чего так бежали мужчины, и увидела позади достаточно огромную стаю трупов. Она не понимала, почему их так много, ведь она чистила этот город. Может быть, стая пришла с другого места, но она никогда не видела, чтобы они ходили таким огромным количеством, возможно, лишь потому, что она весь год старалась не покидать своего скромного убежища. — Сэм? — раздался удивленный голос над ухом, — что с твоими волосами? Она знала, что этого вопроса ей никак не избежать, ведь внезапно ее рыжие волосы с редкой сединой стали синие. Она не знала, как ответить на это, потому что она и сама не знала причины столь внезапной смены имиджа. — Ну, — начала она что-то придумывать на ходу, — я просто нашла краску и сразу же захотела быть похожей на небо. Иисус ее обнял, а она постучала по его спине. Всю оставшуюся дорогу все молчали, а Сэм изучала свою ногу: ей было дико неудобно, что ей помог аж целый отряд. За последние годы жизни она общалась лишь с Иисусом, да и не сказать, что до этого была дружелюбной и общительной. Ее неравномерно синие волосы спадали на лицо, оно ей слишком не нравилось, поэтому она всегда старалась их скрыть под своей некогда челкой.
