До Луны и обратно

Бакуго снова оказался в больнице. Причем, как ни странно, не из-за проблем с памятью. Мидорию все-таки ранили. Причем выяснилось это много позже, уже после того, как Бакуго, подошедший к самопричудно разбитому окну, наорал на копошащихся внизу бестолочей и потребовал лопату. И скорую. И связку противопричудных наручников, чтоб уж наверняка. Лестниц, конечно, не было. Да и если бы были, потолки в торговом центре очень даже высокие — это раз, — и два: кто-то должен был остаться в здании, полном раненных полицейских и обездвиженных бандитов. В конце концов, девчонке, пусть даже и офицеру, за всеми не уследить. Из запрошенного Бакуго получил только лопату, и то только потому, что один из шустрых рядовых метнулся в ближайший дачный магазин. Когда он вернулся, Мидория как раз пыталась поднять одного из раненых «своих», упрямо потянув вверх, хотя парень был как минимум кило на двадцать тяжелее ее. На вопрос, чем она думала, когда решила поднять здоровенную тяжелую тушу, она только крякнула недовольно и заявила: — Если тебе так хочется — можешь поучаствовать. Вся ее стеснительность и мягкость куда-то улетучилась в тот момент, когда Бакуго ворвался в здание. Она очень сильно злилась, но вот почему Кацуки не смог бы понять даже под угрозой испытать на себе свою же причуду. В итоге они махнулись: Мидория пошла собирать автоматы, пистолеты, колюще-режущее и прочие полезные в хозяйстве вещи, а Бакуго таскал и складировал тела в одном месте: «стражей закона» — аккуратно, красивым ровным рядом, — налево, а нападавших — одной большой неровной кучей, — направо. Среди своих были и те, кто мог шевелиться, некоторые даже порывались помочь, но злобного рыка Бакуго вполне хватало, чтобы остудить их пыл. Изуна вернулась с третьего захода и со звоном и бряцаньем ссыпала в кучу все добытое. Глядя на внушительную кучу чужого «добра», Бакуго даже засомневался: может быть, эта версия кудрявого неудачника вовсе не беспричудна, как казалось вначале? Не поставят же просто так на место офицера какого-то беспомощного, который в случае опасности даже за себя постоять не сможет?.. В большинстве случаев природа награждает людей уникальными, но в основном бесполезными способностями: чихать конфетти, например, или различать все оттенки красного. Согласитесь, в плане геройства — так себе причуда. И таких людей — около восьмидесяти процентов, причем речь только про тех, кто причудой обладает. Например, среди нападавших только пятеро обладали «серьезными» причудами, да и то использовали они их как попало. Может быть, и Мидория из таких? Например, у нее есть какое-нибудь мизерное усиление. Или повышенная грузоподъемность… Пока Бакуго размышлял на отвлеченные темы, Мидория подобрала одну из двух лопат и решительно двинулась в сторону лестницы, к земляным завалам. После этого Кацуки поменял свои предположения: ее причуда наверняка называлась «Моторчик в заднице» и действовала, скорее всего, каждую минуту ее жизни.

* * *

На первом этаже было темно: больше половины ламп не работало, а те что хоть как-то светили… лучше бы вырубились. Потому что завалы перед дверьми валялись внушительные. Мидория тяжко вздохнула. Дело, судя по объемам кучи, грозило затянуться очень надолго. Дышать было тяжело как после длительной пробежки, даже бок немного покалывало. Изуна взялась за черенок, размахнулась и всадила лопату в твердую как камень землю. Работа предстояла долгая, тяжелая и нудная, и чем быстрее она ее сделает, тем лучше.

* * *

Бакуго спустился вниз спустя три минуты после того, как перестал слышать глухие ритмичные звуки. Вариантов было два: либо Мидория докопалась до выхода, либо, наконец, выбилась из сил. В первом случае кто-нибудь из рядовых уже бы был здесь, чтобы повязать нарушивших закон, так что Кацуки осталось лишь отобрать лопату у Мидории и отправить ее отдыхать. Первым, что бросилось ему в глаза, была наполовину раскопанная дверь, а уже потом прислонившаяся к куче Изуна. Которая, кстати, была настолько поглощена тем, что делала, что даже не заметила подошедшего Бакуго.

* * *

— Что это? Изуна вздрогнула. Она как раз думала, как бы поаккуратнее вытащить осколок и перевязать рану, поэтому понятия не имела, как Кацуки смог подойти так близко и остаться при этом незамеченным. И именно поэтому не сразу поняла, о чем ее спрашивают. — Это? Бетон. — Мидория на секунду задумалась. — Или нет? Я не знаю, может, камень какой? Бакуго закатил глаза. — Не делай вид, что не понимаешь о чем я. Ты что, полчаса проходила с камнем, торчащим… в печени? — Какой такой печени? Моей что ли? — проворчала Изуна, хватаясь за край наверно все-таки бетонного осколка. — Да он меня едва поцарапал. Крови вообще почти нет, осколок просто застрял в жилете. Кацуки пригляделся. И правда: стоило лишь немного оттянуть край легкой полицейской брони, и осколок, застрявший в ней, тут же перестал касаться раны. Сам же порез на вид был тонким и неглубоким. Повезло. Мидория уже в который раз пошарила по карманам и вздохнула: — Опять я без аптечки. Надо хоть пластырь с собой таскать что ли… — Если ты и дальше будешь так под пулями прыгать, то тебе не пластырь, а гроб понадобится. И Бакуго, не дожидаясь ответа, поудобней перехватил поднятую лопату и с размаху всадил ее в насыпь, вымещая злость на ни в чем неповинной земляной куче.

* * *

Из тех, что они поймали, около двадцати человек оказались мелкой шпаной, первый раз державшей в руках оружие. В основном это были зашуганные карманные воришки или бомжи из подворотни, попавшие под контролирующую причуду. Они больше создавали вид массовости, чем реально кого-то ранили, и сами до смерти испугались за свои жизни. В общем-то все закончилось даже слишком хорошо: убитых среди полиции не было, только синяки и легкие травмы. Арестовали всего шесть человек, как зачинщиков всего этого безобразия. Остальных отпустили как жертв, попавших под влияние причуды и «участвовавших по принуждению». — Хорошо что они не догадались взять под контроль кого-то из чиновников или публичных лиц, — пробормотала Мидория вполголоса, — Тогда бы мы так просто не отделались… Тодороки, пришедший сразу после своей миссии и заставший только последнюю реплику, недоумевающе выгнул бровь: — А что здесь случилось? Киришима, как раз затаскивавший последнего из раненных на медицинскую каталку, сразу же включился в беседу. — О, ты многое пропустил. Они тут практически теракт предотвратили, пока ты там… — Пожар предотвращал, — любезно подсказал Тодороки, покосившись на Изуну, неловко зажимающую рукой бок. Нахмурился. — Почему ты еще здесь? Мне казалось, что у медиков достаточно свободных мест для пострадавших. И, не слушая вялые возражения Мидории, подозвал одного из врачей с каталкой. В итоге ее увезли. И вот сейчас, в эту самую минуту Бакуго сидел между улыбчивым Киришимой и донельзя серьезным Тодороки, и слушал, как первый беззаботно болтает с Мидорией. Сама офицер сидела, облокотившись на спинку кровати, и жаловалась на тиранов-врачей: — Они сказали, что рана несерьезная, но мне все равно стоит отлежаться. И прописали мне постельный режим на три дня. Три дня, представляешь? Да я же умру тут со скуки! Эйджиро ответил сразу за троих, пообещав навестить ее еще хотя бы раз. Они распрощались, — Бакуго смолчал, отметив лишь, что та самая бесяче-вежливая Мидория снова вернулась, — и вышли из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Изуна слабо улыбнулась и поудобнее устроилась на кровати. Возможно, ей действительно стоило отдохнуть.