Глава 1. Пролог
30 октября 2018 г., 22:53
Примечания:
Так, дорогие мои друзья. Я нашла способ, как сделать так, чтобы вы видели, что главы переписываются и обновляются. Эту часть я уже отредактировала, причем давно, а сейчас все никак не разберусь со второй. Надеюсь, вам понравится изменения, внесённые в эту главу. А тем, кто только начинает читать, желаю приятного чтения)))
<<<<<<<<<<Глава 1. Пролог>>>>>>>>>>
Она пришла в себя от неожиданного и весьма болезненного шлепка. Причём били не куда-нибудь, а по попе. И в этот же момент она инстинктивно сделала глубокий вдох, но снова что-то пошло не так. По открытым глазам до слёз резанул яркий свет, а лёгкие свело невыносимой болью. Собственный пронзительный крик оглушил. «Что происходит?!» — взорвалась в голове паническая мысль. В сознании всё смешалось. Голова раскалывалась, а горло сдавливала тошнота. Девушка была полностью дезориентирована и никак не могла понять, что с ней творится. Ухватиться хоть за одну здравую мысль не представлялось возможным, ведь все они разбежались, точно трусливые крысы. Попытки собрать силы в кулак не помогали, лишь усугубляя самочувствие. И всё же она продолжала лихорадочно пытаться вникнуть в ситуацию, в которой оказалась. Через какое-то время (ей оно показалось едва ли ни вечностью) стало немного лучше. Свет хоть всё ещё и причинял дискомфорт, но уже не беспокоил так сильно как в первые секунды. Однако зрение не прояснилось ни на йоту. Всё оставалось нечёткими, размытыми цветными пятнами. Где верх? Где низ? Этого она не знала, полностью потеряв все ориентиры в пространстве. Дыхание давалось с натугой и тяжестью, при этом каждый вдох и выдох отзывался болью. Неимоверно хотелось плакать и умолять прекратить эту страшную пытку. И тут произошла ещё одна неприятная вещь: кто-то явно поднял её на руки. Или не поднял, а уже держал и просто пронёс в воздухе. От этого небольшого путешествия у девушки закружилась голова. До слуха донеслись первые звуки, но ей не удалось понять их природу, хотя они очень походили на женский голос. «Да что ж такое!» — слегка измученно подумала она, пытаясь разобрать, о чём говорят эти люди. Но разобрать ничего не получалось. Её завернули во что-то мягкое и тёплое, похожее на одеяло, и вновь пришли в движение, вызывая новую порцию головокружения. Девушка начинала злиться и раздражаться всё больше, а боль и дискомфорт лишь всё усугубляли. Она упорно пыталась расслышать или хотя бы рассмотреть хоть что-нибудь, но все попытки были тщетны. Её понесли в неизвестном направлении, напевая какую-то успокаивающую мелодию, и оставалось лишь гадать, зачем это кому-то понадобилось. «Что же здесь творится? Что со мной происходит? Почему я чувствую себя так плохо? Почему так плохо вижу? Почему лёгкие горят? Почему меня ударили? Зачем и главное куда несут на руках?» — рой множества вопросов неустанно гудел в голове, но ответа не было ни одного. Поэтому девушка решила не торопиться и для начала успокоиться, а после взвесить всё на трезвую голову. Пока она боролась с собой, неизвестный принёс её в другое помещение. Здесь оказалось не так светло, как в другом, но видеть лучше это не помогло. Скорее наоборот. Однако, удалось различить звук льющейся воды. Мягкая ткань, в которую ранее было завёрнуто тело, вдруг исчезла, сменяясь ощущением тёплых струй воды. Она неожиданно для себя осознала, что успела слегка замёрзнуть. «Нет, здесь определённо что-то не так…» — напряжённо рассуждала она, пытаясь собрать полную картину. — «С чего бы кто-то вдруг начал таскать меня на руках, как принцессу? Я ведь не пушинка. Да ещё и зачем кому-то взбрело в голову меня мыть? Если только я в чём-то не испачкана… Но тогда откуда взяться грязи, чтобы её приходилось мыть?» Девушка нахмурилась, напряжённо обдумывая происходящее. Ей казалось, что ответ лежит на поверхности — буквально у неё под носом! И стоит протянуть руку, как он сам окажется в ладони. Но для этого не хватало одной детали… Одной маленькой, но крайне важной детали, без которой картина оставалась просто набором образов. … И вдруг её осенило! «Это звучит странно, и даже безумно, но…» — собственная догадка заставила её нахмурить брови и смутиться. Ей вспомнились последние мгновения, что успели отпечататься в сознании. То, как на неё с большой скоростью нёсся автомобиль, а далее последовала яркая вспышка и короткий, но сильный и болезненный удар. Затем её накрыла темнота. Она не знала, сколько пробыла в том чёрном, пугающем до дрожи своей пустотой и отчаянным давящем чувством одиночества месте. После этого как раз и произошёл тот шлепок и все идущие следом события. Девушка нахмурилась сильнее. «Мне в голову приходят лишь две идеи. И если первая выглядит реально и вполне допустимо, то вторая относится к разряду фантастики. Судя по последним воспоминаниям, я попала в аварию и получила серьёзные повреждения. Возможно, моют меня именно по это причине. Однако, для врачей, делающих операцию, чужие голоса звучали слишком радостно и непринуждённо. Отсюда и вытекает второе, практически нереальное предположение: я стала неведомым мне образом настоящим новорожденным младенцем. Это объяснило бы некоторые вещи, которые успели со мной произойти, но… Чёрт возьми, это же полный абсурд и нелепица! Такое просто невозможно!» — гневно думала она, однако зерно сомнения уже успело пустить корни в сердце. — «Или возможно?..» Девушка не сдержала горестного и крайне раздосадованного вздоха. Эти мысли в итоге не привезли её ни к чему путному. Лишь ещё больше запутали, вызывая очередную головную боль. Женщина же (а это точно была женщина, судя по голосу), что мыла её, расценила этот звук по-своему, а потому начала щебетать о чём-то, то ли пытаясь успокоить, то ли ещё чего, параллельно вытирая маленькое тело. Но девушке было не до того. Она большими изумлёнными глазами рассматривала нечёткий, размытый, но всё же различимый силуэт собственных маленьких ручек, ножек и тельца. «Бред. Это просто… Невозможно! Как же так вышло? Разве такое вообще возможно? И почему именно младенец? Неужели тогда я… умерла? И… переродилась? Выходит, это теперь моё новое тело?..» От подобных мыслей ей сделалось дурно. На языке осела горечь страха и странного разочарования. Картинки прошлой жизни замелькали перед глазами, точно киноплёнка, заставляя пустить слёзы. Её назвали Кристиной. У неё была семья, любящие родители. Они жили счастливо, пока однажды, когда ей исполнилось три года, отец не погиб. Его убил какой-то грабитель ради кучки денег. Мать была смертельно больна, а потому одна не могла содержать себя и свою маленькую любимую дочку. Поэтому, скрепя сердце, она решилась отдать девочку в детский дом. Поначалу той пришлось нелегко. Чувство обиды съедало маленькую душу, а грусть и боль заставляли лить горькие слёзы ночи напролет. Однако время шло, она росла, и позже поняла причины поступка матери. Но шрам, оставленный на сердце, было не излечить одним пониманием, а потому до конца та так и не смогла простить женщину, что когда-то дала ей жизнь. К моменту десятилетия Кристины в их дом для брошенных пришла молодая пара. Женщина больше не могла иметь детей, а они хотели третьего ребёнка. Тем, кто ушёл в тот день с ними, оказалась именно Кристина. Она помнила, сколько было радости, когда к ней пришли и сказали, что скоро в её жизни снова появится семья. Помнила ту радость, с которой покидала ненавистную комнату с серыми стенами. Но знай она, чем в итоге обернётся эта новая жизнь, ни за что бы не ушла с ними, предпочтя остаться в той холодной одинокой комнате с ненавистными соседками. Поначалу всё было хорошо, однако это очень быстро изменилось. Эти люди лишь прикидывались божьими одуванчиками. Ведь стоило им переступить порог дома, как они почти мгновенно преобразились в холодных корыстных деспотов. Кристину не любили и даже не пытались, считали лишь бесполезной вещью, которую бесплатно приобрели для льгот, а дети этих людей были не многим лучше родителей. Над девочкой часто издевались, гнобили, мучили, иногда даже морили голодом, если считали, что та серьёзно провинилась. И их не волновало, что по большей части истинными виновниками оставались собственные дети, а жаловаться она боялась из-за угрозы быть избитой. Одежду приходилось донашивать за старших, отчего та чаще всего доставалась ей потёртой, а иногда местами рваной. Позднее, она невольно сравнивала себя с бедной Золушкой, чья жизнь казалась такой похожей на её собственную. Вот только Золушку в конце ждал Принц и счастливый конец, в то время как Кристина могла полагаться лишь сама на себя. Девочку часто мучали вопросы: почему они так поступают с ней? Что им сделала маленькая невинная девочка? Чем заслужила такое жестокое отношение? Но она была тогда ещё слишком мала, чтобы понять, что это просто плохие люди с чёрными и гнилыми душами, а их дети — это ещё большие монстры без капли жалости и сочувствия в сердцах. Кристина не желала мириться с этим, однако перестала устраивать открытые протесты, предпочитая тихое незаметное существование в образе тени, о которой иногда вспоминали. К тринадцати годам девочка начала уже более чётко осознавать своё положение и планировать свои дальнейшие действия, однако вбитые под кожу детские страхи сильно мешали. Ей не хватало тепла, простой человеческой доброты, а главное — поддержки. О любви она даже не мечтала. Её маленькое сердце постепенно начинало пропитываться горькой желчью ненависти, покрываясь сверху толстым каменным панцирем. Однако причиной тому служили не только отвратительные отношения в семье. В школе ситуация обстояла не лучше. Из-за своей замкнутости и слишком закрытого от внешнего мира образа жизни, Кристина не сумела найти общий язык с одноклассниками, а потому неминуемо стала главным изгоем и объектом насмешек. Правду говорят, что дети хоть и самые честные, но вместе с тем настолько же и жестокие существа. Время шло, и девочка становилась всё более замкнутой и озлобленной, а потому никто не хотел общаться с такой «колючкой», как она. Впрочем, это даже радовало Кристину. С каждым годом тишина становилась её спасителем, якорем, что позволял сохранять равновесие. И всё же полностью помочь это не могло. Нести в себе столько негативных эмоций, совершенно не давая им выхода… Не было удивительным то, что иногда юную, затуманенную гормонами голову посещали очень страшные, а порой и действительно ужасные вещи, от которых у нормальных людей мороз пробегал по коже. Самоубийство, даже с учётом всех возможных вариантов, что успела придумать Кристина, оставалось самым безобидным исходом. Куда более страшными оставались грёзы о смерти опекунов. Девочка не раз мечтала прирезать своих «любимых родственников» глухой ночью во сне взятым с кухни тесаком. Правда, ни на что из всего этого списка она так и не решилась. Первый вариант расценивался ею как бегство от проблем, лёгкий путь, не приводящий ни к чему в итоге, кроме собственной смерти. Порассуждав немного, Кристина установила для себя, что самоубийство — это абсолютно бессмысленное действие, не ведущее к какому-либо иному исходу, кроме как к её бесполезной и жалкой смерти. Никому и дела не будет до этого. А вот убийство родственников звучало весьма привлекательно. Кристина и сама со временем стала опасаться своих маниакальных наклонностей, но ничего не могла поделать с этим удушающим желанием вырваться. А сделать это можно было лишь двумя путями: терпением или убийством. Однако в этой паре уже убийство становилось слишком лёгким путём. Девочка же стремилась преодолеть себя и свои слабости. Она отказывалась сдаваться и идти на поводу собственных желаний, а потому выбрала первый вариант. Ей совсем не хотелось садиться в тюрьму из-за такой падали, как эти люди. Да ещё и марать руки их кровью… Нет уж. Время шло, и девять классов пролетели так же быстро, как дуновение ветра. Выпускной стал одновременно и самым счастливым, и самым печальным днём в её жизни. С четырнадцати лет Кристина начала копить деньги с разных подработок. Родители не знали об этом, иначе отобрали бы всё, под предлогом «на благо семьи», а скрываться удавалось легко. Взрослым было просто плевать, где пропадает их приёмная дочь, а отпрыскам и в голову не приходило, что неродная сестрица умеет работать. Таким образом, путём долгих трудов, ей удалось собрать приличную сумму, ведь эти средства до самого конца оставались нетронутыми. Изначально, она хотела припасти их на будущее обучение, но неожиданно передумала, решив купить себе одежды, украшений и косметики, чтобы хоть на выпускном балу выглядеть блистательно. Пройдясь по магазинам, девушка купила себе белое роскошное платье с разрезом вдоль бедра, туфли на каблуках (тоже белые), недорогое колье с серьгами, а также тушь и помаду. Всё это она лелейно хранила в своём тайничке подальше от вездесущих «брата» и «сестры». Перед самим выпускным Кристине пришлось ненадолго задержаться дома, ведь нужно было дождаться ухода родителей и брата с сестрой, что так удачно собрались отправиться в гости. И как только они ушли, она принялась за подготовку. Сначала навела красоту на голове, потом подкрасилась, а затем отгладила платье. Одевшись и взглянув в зеркало, девушка не сразу признала в новом образе себя. Потратив некоторое время на любованием «новой собой», Кристина направилась в школу. В актовом зале уже во всю играла музыка и резвились ребята, когда она прибыла на место. Ей никак не удавалось унять волнение, перебороть себя и зайти внутрь. Наконец, набравшись смелости, та толкнула дверь и с уверенно поднятой головой прошла внутрь. Как назло именно в этот момент стихла музыка, отчего скрип от распахнувшейся прогремел на всё помещение. Боже, в тот момент ей ужасно захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не было всех этих удивленных и заинтересованных взглядов, сошедшихся на ней одной. Но вот началась новая песня и практически все забыли об увиденном, снова начиная веселиться. Ключевое слово «почти». В дальнем углу за столиком сидел самый симпатичный парень в школе. Как и положено по закону жанра, вокруг него крутилось множество девиц, жаждущих внимания. Он никогда не вызывал у Кристины чего-то большего, чем острой неприязни и мигрени. Другие же только и мечтали, как бы обратить его внимание на себя. Это злило и раздражало, причём не только Кристину, но никто ничего не делал. И снова не было ничего удивительного в том, что в тот вечер взгляд этого парня пал именно на Крис. Ведь та, что никогда не выделялась из толпы, оставаясь серой и невзрачной, вдруг воссияла так, что ослепила своим светом и поразила скрытой ранее красотой. Он сразу признал во ней ту самую серую мышку, и оттого интерес его только возрос. В тот вечер он танцевал лишь с Кристиной, говорил лишь с Кристиной, уделял внимание лишь ей одной, напрочь игнорируя уничтожающие взгляды других учениц и ревнивые, обещающие все семь кругов ада глаза его собственной девушки. Но Крис лишь самодовольно улыбалась, всем своим видом хоть раз, но демонстрируя полное превосходство и упиваясь этим чувством. Они практически не говорили, только иногда обменивались взглядами. Она понимала, что это было, и осознавала, что парню не была интересна именно «она». Ему лишь хотелось добавить ещё одно имя в список покорённых и разбитых им сердец, но в этот раз он сам стал жертвой: использованной и безжалостно выброшенной, как ненужная вещь. После выпуска из школы, Кристина смогла поступить в колледж в другом городе на бюджетную основу и тут же воспользовалась возможностью сбежать от приёмных родителей в общежитие. Снова началась учёба. Девушка впервые в жизни ощутила то чувство, называемое свободой, и оно оказалось невероятно приятным и пьянящим. В ней словно открылось второе дыхание, а с плеч упал тяжелейший груз. Она с новыми силами взялась за работу, блестяще исполняя её. Вот только, к сожалению, общение с другими людьми давалось ей с трудом. Заводить новые знакомства не получалось из-за слишком большой зажатости, подозрительности и неуверенности в себе. Ведь, несмотря на этот прочный фасад, там, где-то глубоко под ним, всё ещё жила та ранимая слабая душа. И всё-таки нашёлся тот человек, что смог пробить этот каменный панцирь и добраться до главной сути. Это была девушка, обучавшаяся вместе с Кристиной в одном потоке. Она сразу заметила странную и крайне отстранённую девушку, и невольно заинтересовалась: действительно ли та так равнодушна, какой хочет казаться. И не было в этом желании никакого второго дна. Позже, когда той удалось-таки вывести Кристину на диалог, они неожиданно хорошо сошлись характерами: обе отличались спокойствием и некоторым хладнокровием, однако если первая достигала своих целей путём множества знакомств и связей, то вторая брала всё своими силами, не полагаясь ни на чью помощь. С того момента девушки стали всё своё свободное время проводить вместе. Но… Но тут в дело вступил Его Величество Случай, и дальнейшую судьбу Кристины определила та самая авария. Девушка так крепко ушла в свои мысли, что не сразу заметила, как оказалась одетой в детскую пижамку, снова завёрнутая, но на этот раз в одеялко. Из маленькой груди против воли вырвался горестный вздох, вновь отозвавшись в лёгких неприятным тянущим чувством. Она мысленно раздраженно закатила глаза и пробурчала что-то невразумительное. «Что ж, похоже мне стоит смириться с тем фактом, что отныне я новорожденный младенец. Наверное, могло быть и хуже, а потому жаловаться не следует. У меня вполне могли отнять все воспоминания (хотя в некоторой степени я бы этого хотела) и оставить чистым белым листом, но почему-то не сделали этого. Думаю, надеяться на какой-то факт избранности моей личности тоже не стоит. Скорее всего, это просто неудачное стечение обстоятельств… Так ведь?..» Тем временем женщина снова понесла девочку в неизвестном направлении. Кристина с глубоким разочарованием отметила, что зрение оставалось всё таким же отвратительным. Она не была медиком, чтобы точно знать, к какому моменту дети начинают более-менее нормально видеть. Оставалось уповать на то, что вскоре всё образуется и встанет на свои места. Лежать руках, да ещё и плотно укутанной одеялом, оказалось просто критически неудобно. Всё тело словно требовало движения, а потому Кристина невольно начала ворочаться и натужно пыхтеть, желая если не какой-нибудь разминки, то хотя бы принять более удобное положение, в котором можно было бы с чистой совестью замереть и затихнуть. Женщина принесла девочку в ещё одно светлое помещение. Судя по звукам, здесь держали и других малышей, подобных ей. Тётушка подошла к одной из кроваток и бережно уложила ребенка, после чего надёжнее перепеленала и ушла. Кристина готова была взвыть от неудобства. В конце концов, она, в отличие от всех остальных, была уже взрослой, а потому не собиралась творить глупостей, что могли повлечь за собой плачевно последствия. Вот только кроме неё самой об этом никто более не знал. «И не должен узнать. Не та это информация, чтобы разбрасываться ею направо и налево», — рассудила она. — «Итак. А чем мне теперь заниматься?..» — вдруг возникла запоздалая мысль. Вокруг слышались голоса других детей и их возня. Иногда дверь открывалась и раздавались шаги одного или двух человек. За то время, что Кристина пролежала здесь, она успела насчитать около пяти посетителей, однако вскоре её начало клонить в сон. Девочка не стала сопротивляться и легко погрузилась в мир грёз, ощущая на сердце странную лёгкость и некоторое умиротворение. Теперь вся её прошлая жизнь осталась далеко позади. Все заботы переживания, что сковывали раньше, отныне не имели никакого значения. Жизнь действительно начиналась заново, и только она сама определяла, как проживёт её.***
Проснулась Кристина с ощущением тепла и уюта. Кто-то очень бережно прижимал её к себе. Девушка открыла глаза. Больно не было. Однако яркий свет, льющийся из большого окна, всё же немного слепил. Она чуть зажмурилась и нахмурилась, что-то невнятно пробурчав детским тонким голоском. И тут над ней раздался приятный женский голос, а следом за ним и грубый мужской. Кристина поняла, что не знает этого языка, а потому не может разобрать слов. И вдруг её накрыла широкая густая тень. Девочка невольно насторожилась и уже немного опасливо приоткрыла сначала один глаз, а затем и второй. Оказывается, источником этой тени стала высокая широкая фигура мужчины. Зрение всё ещё оставалось нечётким, однако это не помешало ей отметить, что у того имелся тёмный цвет волос и глаз. Чуть правее нашлась ещё одна персона. Судя по всему, это была та женщина, чей голос только что она услышала. Её волосы и глаза также имели тёмные оттенки, однако волосы значительно превосходили мужские в длине. Кристина смело предположила, что это её новые родители и взглянула на них уже с большим интересом. С маленьких губ невольно сорвалось радостное гуканье, что заставило взрослых улыбнуться и переглянуться, о чём-то тихо переговариваясь. Мама поудобнее перехватила дочку и чуть приподняла… И тут она увидела ещё один белый комочек с торчащей из него тёмненькой головой. Это был малыш. Точно такой же, как и сама девочка. Он сонно завозился, что-то недовольно ворча. Кристина с огромным удивлением уставилась на него. «У меня…есть брат?.. Или… сестра?.. Настоящий… близнец?» Родителей, похоже, позабавило вытянувшееся от удивления лицо девочки, а потому они не сдержали тихого смеха. Взрослые снова о чём-то заговорили. Отец взял второго ребёнка к себе на руки и с гордостью что-то произнёс. И от этого «чего-то» глаза Кристины расширились в удивлении. Сначала она подумала, что ослышалась, но потом мужчина снова повторил это, а потому девочка поняла, что ошибки быть не может. Затем ту же процедуру повернули и с ней. «Это брат… И это Учиха Итачи… А я отныне его сестра-близнец — Учиха Итами»***
В больнице они, по подсчётам Кристины, пробыли около недели. Мама приходила в себя после родов, а дети проходили всевозможные процедуры. Девушка никогда не была особо брезгливой, однако сейчас просто возненавидела собственную детскую беспомощность и невозможность ходить в туалет самостоятельно, потому что приходилось ходить… под себя. Это оказалось очень мокрым и грязным занятием, заставляющим каждый раз недовольно морщить бровки и кривить губы. Но приходилось терпеть, так как ничего поделать с этим она не могла. За эти дни девушка почти успела смириться со своим положением. Лишь небольшой осадок осознания неотвратимости колол сердце, но постепенно и он рассосался. В конце концов, кроме лучшей подруги, в другой жизни у неё никого близкого, кто вызывал бы тоску и желание вернуться, не было. Да и подруга всё-таки тоже оказалась не так дорога, а потому Кристина буквально за пару дней полностью смирилась со своей будущей судьбой. И вместе со смирением пришло любопытство и желание изучить новый мир. В том, что это мир аниме, девушка была более чем уверена. Либо это очень большое совпадение, в чём она сильно сомневалась. Конечно, местного языка Кристина не знала, но некоторые отдельные знакомые слова, вроде имен, всё же понимала, а потому быстро догадалась, что родилась в семье Учиха. Более того, в семье главы клана, из чего напрашивался логичный вывод: она действительно стала сестрой Учихи Итачи, дочерью Учихи Микото и Фугаку. Этот факт заставил девушку мысленно ликовать и в предвкушении потирать ручки с алчным блеском в глазах. Ещё бы: кому из фанатов не хотелось бы обладать знаменитыми глазками? Вот и Кристина тоже временами фантазировала на эту тему. Однако, ей очень быстро пришлось вернуться с небес на землю. Увидев квартал Учиха и людей, что с интересом разглядывали её и брата, девушка невольно вспомнила о том, что грядёт в будущем, и не смогла не вздрогнуть. Возможно, быть Учихой и классно, однако… Долго ли она сможет прожить тихо и мирно? Ведь через тринадцать лет клан затеет переворот, а затем Итачи, желая защитить Саске и честь клана, всех вырежет. Кристина никогда не отличалась особым человеколюбием, и всё же мысль об этой кровавой ночи заставляла её ощущать пробегающий по спине холод. К тому же, ей ведь придётся жить здесь, видеть этих людей каждый день, общаться с ними, и при этом знать, что в будущем все они умрут. От этого становилось ещё более не по себе… И конечно она не могла не задуматься о том, как эту трагедию можно исправить. Попыталась разработать план на основе знаний канона, но получалось очень и очень плохо. «Похоже, разбираться сейчас — бесполезная трата времени. Слишком многих деталей не хватает, чтобы можно было разработать что-то действенное. Нужно подождать, узнать о проблеме изнутри, а после уже рассуждать, только вот… Не будет ли поздно?..» Зайдя в тупик в своих рассуждениях, Кристина решила пока не мучаться по этому поводу. Время, конечно, летит очень быстро, однако пока сроки не горят, а потому и спешить некуда. Она решила оставить этот вопрос до лучших времён и плыть по течению. В конце концов, сейчас они с братом всего лишь беззащитные младенцы, не способные ни на что, кроме как спать, есть и ходить в туалет. После переезда из больницы в поместье жизнь потекла размеренно и спокойно. Первое время девушку съедала страшная скука, ведь заняться было совсем нечем. Разве что фантазировать или устраивать дебаты с собой. Позже она придумала ещё одно занятие: стала наблюдать за действиями других обитателей дома и мысленно комментировать их. Иногда получалось так забавно, что Кристина не могла сдержать смеха. И тогда Микото (если это была она) отрывалась от дела и с улыбкой смотрела на дочку. За братцем наблюдать же оказалось не так интересно. Итачи рос каким-то слишком спокойным и тихим ребёнком. Однако, это оказалось большим заблуждением. Мальчик рос крайне любопытным, а потому хватал всё, до чего мог дотянуться, а после в большинстве случае, тянул в рот. Когда это произошло впервые, Кристина долго смеялась, испытывая сильное чувство умиления. Как-то так и прошли два месяца. Близнецы постепенно начинали делать первые шаги к тому, чтобы передвигаться самостоятельно — то есть ползать. Имея преимущество в виде взрослого разума, Кристина проявляла к этому куда больше рвения и усердия, да и мотивацию имела более существенную, а потому первой научилась кое-как ползать. Когда девочка продемонстрировала свой прогресс родителям, то оба остались очень удивлены, но довольны. Впрочем, Итачи от сестры не отставал и с действительно удивительной для ребёнка скоростью научился ползать. Однако, долго и много ползать у девочки не получалось. Так как тело было детским и всё ещё не достаточно тренированным, а оттого слабым, оно быстро уставало и требовало отдыха. Но это не мешало ей упорно тренироваться и делать марш-броски из одного угла комнаты в другой. Итачи же, как правило, внимательно наблюдал за ней, но иногда присоединялся и, на зависть сестры, уставал меньше. И в один из таких моментов Кристине в голову пришла мысль: а ведь Итачи считался гением. Если она продолжит в том же духе развиваться, то на неё также могут повесить этот ярлычок, чего девочке очень не хотелось. Слава гения означала большое внимание к человеку и его способностям, а учитывая то, кем на самом деле являлась Кристина, попадаться в поле зрения заинтересованных в талантливых детках людей было крайне не выгодным делом. Мало ли что им придёт в голову? Она очень опасалась, что кто-то захочет покопаться в её голове и найдёт там очень много интересного. Поэтому делом первостепенной важности девушка поставила себе найти способ обезопасить своё сознание от нежелательного вторжения.***
Это утро не отличалось от других ничем особенным. Близнецов умыли, покормили, а затем посадили в специальной комнате и дали игрушки. Кристина села в самый центр в обнимку с большим белым медведем (вернее, большим он казался только ей с братом, так как они просто были ещё маленькими). Кругом царило спокойствие. За окном приятно пели птички, а Микото ходила по комнате, убирая от детей подальше опасные вещи. Девочка покрепче обняла игрушку, ощущая странное спокойствие и умиротворение. Было весьма непривычно вот так просто сидеть, ничего не делать, никуда не бежать. Осознание того, что пока ей доступно только абсолютное безделье, сбивало с толку и вводило в ступор. Любая мысль «А что если…» спотыкалась о ещё одну более весомую «Ты теперь младенец, уймись». Пока Кристина сидела, уйдя мыслями в анализ своего состояния, на неё сзади вдруг навалилось что-то тяжёлое. Она охнула от удивления, наклонившись вперёд. Этим «чем-то» оказался братишка. Он начал обнимать и щупать своими пухленькими маленькими ручками ручки сестры, при этом что-то довольно гукая на своём языке. Но потом ему надоело, и Итачи скатился на спину, улегшись рядом с Кристиной, а потом задрал ноги и схватился за свои ступни, милыми звуками что-то пытаясь донести до сестры. И, видимо, ждал ответа, так как большие чёрные глаза неотрывно следили за девочкой. От этой картины Кристина ощутила сильный укол умиления и нежности. «Прости, милашка, но я не понимаю тебя», — с лёгкой грустью подумала она, наблюдая за близнецом… И продолжала бы наблюдать, если б кое-кто не решил забрать у неё игрушку. Между детьми завязалась потасовка. Они пытались отобрать друг у друга медведя, при этом забавно пыхтя от натуги. Закончилось всё тем, что мальчик так сильно рванул на себя голову мишки, что швы разошлись и та оторвалась. Мгновенно воцарилась тишина, пока Итачи осознавал произошедшее, а Кристина отстраненно размышляла о том, что швы оказались некачественными и слабыми. А затем в считанные секунды лицо мальчика стало меняться. Заблестели слёзы, и он заплакал, кулачками размазывая влагу по щекам. Глядя на него, Кристина ощутила, как сердце неприятно заныло. Она почувствовала, что несёт долю вины за произошедшее. Зачем было упорствовать? Подгоняемая этими чувствами, девочка неуклюже подползла к нему и попыталась обнять, но получилось неудачно, и в итоге они оба повалились на пол. Постепенно мальчик успокоился и перестал плакать, а потом, всё ещё немного всхлипывая, начал обнимать сестру в ответ. Микото в этот момент как раз отошла в соседнюю комнату, но услышав плач, тут же вернулась обратно. Она испугалась, что кто-то из малышей мог по неосторожности пораниться, однако, войдя в комнату, женщина увидела трогательную картину: никто больше не плакал, а оба близнеца лежали в обнимку, что-то гукая. Госпожа Учиха вздохнула с облегчением и с мягкой улыбкой наблюдала за ними со стороны. День прошёл как обычно, и Кристина не успела заметить, как устала и заснула. Очнулась она уже поздно ночью от чувства голода в своей кроватке. В доме было очень тихо, разве что периодически раздавалось сопение или шорох со стороны кроватки брата. Девушка смотрела на Итачи, вновь погружаясь в мысли о планах на будущее, как совершенно неожиданно в груди родилось какое-то тревожное чувство. Она попыталась отрешиться от него и вновь заснуть, но не получилось. Кристина понимала: что может такого произойти с ребёнком в таком надёжном и безопасном месте? Вот именно — ни-че-го. Но это странное, необъяснимое чувство прочно засело в груди, не желая отпускать. Время шло, а сон всё никак не желал приходить. Девочка ворочалась, недовольно пыхтела и продолжала бодрствовать. Вскоре на небе стала видна большая полная луна, отливающая серебряным светом. Один её лучик пробрался широкой полоской к близнецам в комнату, оставляя за собой белесый след. Кристина не могла не залюбовался этой картиной. Ещё в прошлой жизни, в другом мире она всегда оставляла на ночь окно открытым, чтобы лунный свет приятно ласкал комнату. Ей нравилась ночь и та атмосфера таинственности, что приходила вместе с заходом солнца. Вдруг тишину нарушил подозрительный скрип. Поначалу девушка подумала, что ей показалось, однако вскоре он повторился и вместе с ним в помещение прокралась странная тёмная тень, а вслед за ней ещё две. То оказались трое мужчин. На их головах были повязаны банданы, с вшитыми в них перечёркнутыми протекторами Листа. Поверх чёрных одежд надеты доспехи, идентичные тем, что носят АНБУ. На ногах — чёрные сапоги с высокой подошвой. Из-за спины каждого выглядывали рукояти мечей. Кристина замерла, затаив дыхание. «Кто это? Что они здесь делают?» А подозрительные личности начали тихо перешёптываться, указывая то на одного близнеца, то на другого. «Что им нужно? Зачем они пришли? Неужели… Убить нас?!!!» Эта догадка заставила её покрыться холодным потом и невольно заууать. На неё тут же обратили внимание, заставляя нервно елозить. Они странно переглянулись, а в следующее мгновение один из них двинулся к ней. Кристина запаниковала сильнее, невольно переходя на звонкий плач. Его совершенно неожиданно подхватил и Итачи. Вторженцы вздрогнули, но дальше всё стало происходить слишком стремительно. Один из троицы быстро вытащил девочку и кроватки, а затем, вместе с остальными двумя, мужчины поспешно покинули комнату, стараясь издавать как можно меньше шума. У Кристины ёкнуло сердце. Она закрыла глаза и постаралась уже специально закричать как можно громче, но похититель не дал этого сделать, плотно закрывая рот рукой. По щекам потекли горькие слёзы, в то время как душу разрывали страх и отчаяние. Они стремительно проносились по улицам деревни, пока не покинули её. Она не знала, как им удалось провернуть всё это, оставаясь незамеченными, однако кое-что оставалось неоспоримым фактом: её похитили. И кто знает ради каких целей. Девушка продолжала попытки привлечь внимание голосом, мысленно взывая к родителям, шиноби, да и вообще к кому угодно, кто бы помог. Кто бы остановил их и вернул её домой. А Деревня была всё дальше. Мимо проносились деревья. Полная Луна проглядывала сквозь густые кроны, но больше не казалась красивой, навевая зловещее тревожное чувство своим белым ликом. Ночь стала свидетелем горя и трагедии, боли и отчаяния, затронувших многие сердца. Разделивших две близкие души, оставляя их дальнейшую судьбу в полной неизвестности. Теперь им предстояло пройти каждому свой путь, но вот пересекутся ли когда-нибудь их дороги? И… Станет ли эта встреча счастливым воссоединением или же обратиться чередой новых боли и страданий?..
